Глава 19

— Вижу троих… Четверых. Они идут к вам вооруженные.

— Не стреляйте пока, — велел Руслан. — Здесь Лилия.

Он устало выдохнул, глядя мне в глаза.

Идиот.

Леонард ведь сказал, что их больше — намного, и у нас почти нет шансов. На что рассчитывает? Что отобьется, и они никак не воспользуются ситуацией, что мы здесь, открытые лежим у всех на виду?

— Шеф, они… — голос телохранителя сбился. — Кажется, они вывели Зверя.

Я затаила дыхание, и Руслан почувствовал, что не дышу.

— Что ты видишь? — спросил он. — Опиши.

— Да, это он. Его привели к месту обмена, стоит на коленях. Серьезный ран не вижу, — я догадалась, что он рассматривает Кирилла в бинокль. — Кругом автоматчики. Что делать, шеф?

По тому стало ясно: охрана решения исчерпала. Руслан спокойно смотрел на меня, но видно, что думает. Ищет выход. Я разволновалась, мне и так было холодно — все тело окостенело, а теперь ледяная рука страха прикоснулась к самому сердцу. Руслан должен был чувствовать, как закаменели мышцы, что я испугана, но ничего не говорил. У него был безмятежный взгляд. То ли есть запасной план, о котором я не знаю, то ли он продумал уже все неприятные исходы, и смирился с одним из них.

Черт! Да нет у него никакого запасного плана!

Я дернулась, не зная, что делать. Лежала у него под рукой, и он не собирался меня выпускать.

Он его застрелит.

Теперь и маячок не нужен, как Зверя вывели в поле. Зачем? И тут до меня дошло: по сути, я требования Маре выполнила, появившись здесь. И он пошел нам навстречу, продемонстрировав Зверя. Он не будет стрелять, если я встану. А Руслан — покойник, если не понимает этого. Потому что, думаю, снайпер есть не только у него.

— Отпусти, — прошептала я.

— Нет.

— Давай. Я встану, и ты поползешь обратно. Мне ничего не сделают, а тебя убьют, как только поймут, что ты здесь, со мной.

— Нет, Лили.

— А как же твой сын? — спросила я. — Мы даже имя ему дать не успели. Ты должен вернуться и позаботиться о нем.

— Я сказал, нет, Лили! Ты вернешься со мной!

Я молчала пару секунд, жарко дыша ртом. Смотрела чуть ниже глаз и губ — на его шею. Затем взглянула на шрам на щеке, оставленный братом.

— Ты ничего не добьешься. Тебя просто убьют.

Я понимала, что он не хотел уступать. Не поползет он назад, хоть тресни.

— Ну и что? — неожиданно спросил он. — Это тебя огорчает? Ты еще недавно меня проклинала.

Я взглянула в темные, почти черные глаза. В темноте они приобрели глубину, став похожими на черный бархат. Без выражения, но они заставили задуматься, почему я уговариваю. Здесь убьют только его. Со мной ничего не случится.

Я не хотела объясняться и подбирать слова.

Да, наверное, было бы проще закопать его обратно в могилу. Только я не хотела этого, хотя еще сегодня желала ему гореть в аду на пару с моим отцом. Если, конечно, Девин был им.

Я резко откатилась в сторону, вырываясь из-под руки. Он крепко вцепился и вывернуться получилось только сбросив пальто.

— Лили, твою мать! — зарычал он с искаженным от ярости лицом и сжав воротник пальто с такой силой, что едва не оторвал его. — Не смей!

Руслан отшвырнул бесполезную тряпку в сторону. Орал на меня, но не встал.

Я оттолкнулась ногами от земли, на четвереньках проползая вперед. Лишь бы быстрее, чтобы он не успел схватить за ногу! Встала на колени, подняв руки и только потом поднялась на негнущихся ногах. Тело не слушалось от холода. Пальцы ломило.

— Ложись, дура!

Я пошла вперед, чтобы его не слышать.

Без пальто было совсем плохо: ветер продувал меня насквозь. Я шла, спотыкаясь — просто вперед, не видя ни направления, ни кого-то впереди. Просто в темноту, пока в меня не ударил луч прожектора.

Я остановилась, дрожа на ветру.

Хотелось хоть к черту, но поскорей в тепло.

— Я Лили Девин! — на всякий случай проорала я, и уже уверенней направилась в сторону света.

В первый момент прожектор меня ослепил. Но постепенно глаза привыкли, свет рассеялся, и я видела кромку поля, очертания деревьев и черные силуэты машин за ними. Их действительно было много. Намного, чем у нас.

Я шла все быстрей, обхватив плечи руками. Думаю, они уже увидели и услышали, кто я, и стрелять не будут.

Я уже различала силуэты. Один из них — на коленях, стоял ближе ко мне, чем другие. Они поставили Зверя в авангарде, берегли себя от неожиданностей.

Как только я заметила его, сердце полоснуло от нежности.

Знакомые очертания тела, склоненная голова. Руки, кажется, скованы за спиной. Когда между нами осталось не больше десятка метров, он взглянул прямо. Было слишком темно, чтобы увидеть его лицо и я, продрогшая и перепуганная, просто упала на него, повиснув на шее.

— Зверь… — прошептала я, крепко стискивая шею.

Он был горячий, шею защекотало теплое дыхание. Тепло проникало сквозь адский холод, который сжирал меня до костей. Кирилл не мог меня обнять, он поцеловал мне лицо, губами щипая подбородок.

— Лили, — отрывисто прошептал он на ухо. — Прижмись ко мне крепче.

Я прижалась до хруста ребер, ладонями гладя затылок и шею. Закрыла глаза. От него пахло кровью и довольно сильно, только что с ним я пока не видела.

— Прости, что испохабил тебе свадьбу…

Он дышал в ямочку над ключицей, согревая. Я мечтала, чтобы он меня обнял, но Зверь не мог. Я делала это за нас двоих. Вот бы оказаться в нашем клубе, в спальне, затянутой черным шелком, где хорошо и спокойно, а на кровати мурлычет леопард… Рассмотреть там его лицо, улыбаясь признаться, что у нас будет ребенок. Не здесь и не сейчас. Нам давали буквально минутку поговорить, но сейчас его отпустят, а я останусь.

И он должен будет уйти.

— Тебя отпустят, — пообещала я.

Зверь жарко дышал.

— Не нужно было приходить. Я того не стою, крошка… Лучше бы я сдох.

— Нет, — зашептала я и затрясла головой.

Зверь еще не знает всего, иначе не говорил бы так.

— Принцесса… — с прежней сексуальной хрипловатостью произнес он, тоже скучая по старым временам.

— Меня не тронут, — шепотом объяснила я. — Я дочь Маре. Он был тем самым телохранителем, из-за которого обвинили маму.

Зверь дернулся, как от тока.

Я что-то не то сказала, только не поняла, в чем дело.

— Кто тебе это сказал? — еле слышно прошептал Кирилл. Он придвинулся к самому уху, чтобы его никто не услышал. — Это невозможно… Маре не может быть твоим отцом.

Я оторвалась от его плеча, чтобы взглянуть в лицо.

Свет прожектора приглушили, он перестал слепить. Но на лицо падала тень, многое скрывая. Впрочем, к лучшему: Зверя избили, размозжив все, что можно. Но я этого ждала и знала, что так и будет. Такие у этих людей жестокие правила. Самое хреновое, я начала к этому привыкать уже почти не ужасаясь, а радуясь, что только избили, а не убили или подвергли изощренным пыткам. Одно это напоминало в каком ужасном мире мы живем.

Я игнорировала давно разбитые губы, рассеченные скулы, брови — все выступающие части лица. Вместо этого я искала ответы в его глазах. Что это значит, мать его, что Маре не мой отец.

Это не удивление, не предположение. Зверь точно знал.

— Ты просто забыла, что делала тест, — прошептал он, и я все вспомнила.

Меня прострелило страхом. Я держала в ладонях лицо Зверя и расширенными глазами смотрела на него. Он видел, как они заполняются ужасом по мере того, как я вспоминала…

Мы ведь делали тест ДНК.

Когда я искала правду и пыталась доказать всем, что в могиле лежит не наш с Русланом сын, а один из моих мертворожденных братьев… Я сдавала анализ вместе с Русланом и по мне он показал совпадение!

Это доказывало, что Девин — мой отец.

Я абсолютно об этом забыла, а Руслан и не знал. Он вообще не верил, что там не его сын лежит. О результатах того теста было известно только мне, Зверю, и еще людям в лаборатории.

Но Маре тоже об этом не знает, ведь так? Он пошел на условиях Руслана. Поддался на шантаж, не возражая при телефонном разговоре, что я его дочь.

Я перестала дышать, и смотрела на Зверя, безмолвно спрашивая: что делать, твою мать?

От группы отделился один из людей Маре и неторопливо направился к нам. Я напряглась, ощутив угрозу, но неожиданно он набросил мне на плечи распахнутое мужское пальто, напитанное теплом и незнакомым дорогим парфюмом.

— Госпожа Девин… — он схватил меня за запястье, пытаясь снять руку с шеи Зверя.

Время вышло.

— Стойте! — звонко сказала я. — Дайте нам попрощаться, ладно?

Но я знала, что времени будет несколько секунд. До тех пор, пока парень не доложит шефу и тот не велит оттащить меня от Зверя. Его могут отпустить, а могут и пристрелить в поле: мы оба сейчас в руках Маре.

Я взглянула в глаза Зверю еще раз. Они были не такие, как у Руслана — голубыми, даже темно-синими сейчас из-за плохого освещения, с четко проступившим лимбальным кольцом, которое делало его глаза еще красивее.

Я поцеловала его в губы, задыхаясь от пара.

— Не оставайся! Вали отсюда, тебя там ждет Руслан, — прошептала я на ухо, и быстро встала, пытаясь отвлечь от него внимание. — Я хочу увидеть Маре! Отведите меня к нему!

Глупая попытка, но влюбленное сердце всегда глупо.

Я надеялась, что раз Маре пошел мне навстречу, то мы сумеем договориться. Мысль о том, что таким образом он мог выманивать меня, я гнала подальше. Во всяком случае, даже если он знает, что я не его дочь и это была лишь хитрость, чтобы заманить нас, сразу меня не убьют. У Маре было предостаточно возможностей для этого. А там у Зверя и Руслана будет больше возможностей, чтобы мне помочь… Если они не поубивают друг друга.

— Отпустите его… Мы договаривались, что Руслан привезет меня, а Маре отдаст Зверя.

В успех я не очень-то верила. Просто разучилась принимать хорошие новости.

— Ну? Иди! — в спину Зверю ткнули дулом, и тот поднялся.

Кирилл не оглянулся, это я смотрела, как он уходит по направлению к нашим. Напряженный, ждущий выстрел в спину. Я боялась того же. Но по нему никто не стрелял. То ли Маре держит слово, то ли дело в чем-то другом.

— Идемте с нами.

Меня повели к деревьям, когда деревья расступились, я увидела несколько машин. Покрутила головой, пытаясь понять, где Маре. Но меня молча усадили в джип, пахнущий табаком и лимонным ароматизатором. В мужском пальто я согрелась, хотя меня еще потряхивало от страха. Я прислушивалась к себе: не слишком ли переохладилась, все ли со мной в порядке?

Но мыслями осталась там: на мерзлом поле. С Русланом — успел ли доползти обратно, со Зверем — все ли с ним будет хорошо?

Надеюсь, они сумеют договориться друг с другом.

Хотя бы ради меня.

За руль неожиданно сел мужик в черном костюме, завел машину:

— Куда это мы? — насторожилась я. — Мы меняем место?

— Мы едем к Маре! — отсек он. — Вы же этого требовали, Лили?

Я обернулась, пытаясь в темноте за машиной разобрать хоть что-то на «нашей» стороне. Ни огонька. Ничего. Если Зверь дополз, надеюсь, они сейчас не убивают друг друга. И знают, что меня увозят.

Какое-то время мы двигались через поле, и въехали в лес. Было так тесно, что по борту заскрежетали ветки. Мы выбрались на грунтовку и тут начали разгоняться. Я заметила, что за нами двигаются еще две машины с погашенными фарами. Остальные остались у места встречи. Это только усилило волнения. Меня там теперь нет, сдерживаться ни к чему и сил у Маре больше — как бы не напали на моих.

Вскоре грунтовка сменилась асфальтом, и мы свернули по направлению к городу.

И чем быстрее приближались к линии горизонта с высотками делового центра и раскинувшимися по обе стороны от них районов работяг и трущоб, тем сильнее я волновалась. Я добровольно сдалась Маре, но что будет дальше — не знала. Может, меня и не убьют. Но он мог запереть меня. Шантажировать мужчин. Все, что угодно. Его планов я не знаю.

Через полчаса мы подъехали к мрачному особняку в современном стиле. Он выглядел пустующим, каменный высокий забор порос мхом, которого много росло на окраинах в нашем влажном климате. Машины загнали во двор.

— Госпожа Девин, — водитель открыл дверцу и подал руку, помогая выбраться на мостовую, блестевшую от влаги и, кажется, уже схваченную льдом. Слишком подозрительно она блестела в свете фонаря.

Меня повели к дверям — не как пленницу, а уважительно, как гостью.

Внутри дом производил лучшее впечатление. Он был жилым, но видно, что заселились сюда недавно. Вряд ли это постоянное логово Маре.

— Налево, — передо мной открыли дверь в небольшой зал, и я наконец увидела его.

Я неуверенно вошла в комнату. Кажется, отсюда он говорил с нами по телефону. Единственный источником освещения был зажженный камин. Рядом кресло, на полу медвежья шкура. Приятно пахло дымом.

Маре помешивал угли в камине, и вернул кочергу на место.

— Здравствуй, Лилия.

Я нерешительно стояла на пороге. Из-за отсутствия света обстановку видно было плохо. Оранжевые отблески падали на пол и крупную фигуру Маре. Он оглядел меня и пока я обмирала от страха, не понимая, чего ждать, спокойно спросил:

— Почему на тебе пальто моего охранника?

— Потому что мое осталось в машине, — я не хотела углубляться в детали, а Маре не стал придираться.

Он задумчиво прошелся по комнате, сложив руки за спиной. Массивные ладони, крупный подбородок, который он опустил на грудь, все в нем было словно из камня вытесано. Я видела его только раз близко — на похоронах отца, и отвыкла от монументальной внешности.

Я благоразумно молчала и ждала, что скажет Маре. Его не тяготило молчание. Он подошел к невысокому столику, который я прежде не замечала. Тот стоял за креслом, в тени камина и не бросался в глаза. Из высокой бутылки он налил пузатый бокал вина.

— Выпьешь чего-нибудь?

— Спасибо нет, я не пью алкоголь.

— Молодец, — неожиданно похвалил Маре. — Значит, любишь мыслить трезво. Садись, вижу, ты замерзла. Сейчас для тебя принесут горячий пунш.

Он повернулся ко мне с бокалом, затем усадил в кресло. Пальто я сбросила на пол. Его забрала горничная, когда принесла стакан с подогретым пуншем. От него пахло яблоками, апельсинами и специями: корицей и бадьяном. Запах зимних праздников.

Я сделала глоток: пунш был очень вкусный и горячий. После лежания на мерзлой земле то, что доктор прописал. К тому же он хорошо расслаблял. Но больше двух глотков я не сделала и обхватила стакан замерзшими ладонями.

— Так это правда? — спросила я. — Вы мой отец?

Я уже знала, что нет.

Но хотела услышать версию Маре. Если он вправду так считает, рассказывать про тест очень недальновидно. И если он считает, что я его дочь — причем беременная, это может дать мне лишние карты на руки.

— С чего ты взяла?

— Ну… — я смешалась и крепче сжала стакан. — Руслан так сказал. По телефону с вами. Я стояла рядом и все слышала. Он угрожал мне, а вы пошли навстречу.

Маре промолчал, полностью сломав всю теорию. Отошел к окну и застыл там на какое-то время, глотая вино.

— Что ты знаешь про свою мать? — вдруг спросил он.

— Многое. Она была актрисой, познакомилась с отцом, затем родилась я… Ее обвиняли в связи с телохранителем, — добавлять, что им считали его, я не стала. Это повисло молчаливым упреком в воздухе. — Девин ее за это не простил.

— Девин страдал от наследственного заболевания, — глухо сказал Маре. — Он был единственным выжившим мальчиком в роду его отца, твоего дедушки.

Меня кольнуло, что он по-прежнему причисляет меня к роду Девин. Да и охрана ко мне так обращалась.

— Ему с самого детства вдалбливали в голову, что во что бы ни то ни стало он должен оставить наследников. Я знал его с молодости. Уже тогда он был одержим этим вопросом. До твоей мамы у него было двое умерших сыновей и бесчисленное количество неудачных попыток.

— Я знаю. Слышала.

Черт возьми, Девин был упорным человеком. Я бы, наверное, поняла намек природы и бросила бы пытаться после пары-тройки неудачных раз. После десяти — так точно. Но у мужчин слегка другие взгляды на эти вещи, им получение наследника обходится несравненно проще, чем нам, девушкам. Особенно таким самовлюбленным, как Девин.

— Я помню, как они познакомились.

На мою реплику Маре не ответил. Он рассказывал историю, погрузился в воспоминания молодости, и мои ответы не были уместны.

— И понимал, чем все закончится. Он бы использовал ее, как остальных, и бросил, когда попытка оказалась бы неудачной. Так бы оно все и было. Проблема в том, что у нас возник роман.

Я открыла рот, пораженная неожиданным признанием.

Так это правда! Роман все-таки был! Вот с ним?! Я во все глаза пялилась на мужика, который соблазнил маму. Получается, она ему симпатизировала? Он абсолютно не был похож на Девина, другой человек, что же ее в нем подкупило?

— Она была очень милой девушкой. Очень искренней. Очень красивой. Ей не было места рядом с Девином в его мире. Ее бы все равно там загрызли, она не умела защищаться, была слишком добра и прямолинейна, чтобы выжить среди акул, Лили.

О, да.

В это я верю.

Но она боролась до конца, как могла. Наивная провинциалка, решившая добиться чего-нибудь в нашем злом городе.

— У нас не было будущего. Только не с бывшей Девина. Даже выброшенным на обочину им предлагалось умереть или встречаться и выходить замуж за тех, кто был не из высшего общества. Их оттуда изгоняли. А тем мужчинам, которые пытались наладить отношения с бывшими красотками Девина и ввести их обратно в этот круг, я лично перерезал глотки.

Это признание перепугало меня еще больше. Я напомнила себе, что он не просто телохранитель отца. Он его доверенное лицо, исполнитель особых поручений. И когда обвинили маму, это он быстро нашел на кого свалить свою вину и замучил ни в чем не повинного парня.

— Представь себе мое удивление, когда она забеременела.

Так вот почему он уверен, что я его дочь! Только он до сих пор боится признавать это вслух, словно дух Девина придет и пришибет его за такое предательство.

— А затем, когда родилась ты, Лили. Здоровая, жизнеспособная девочка, — он обернулся и подошел ко мне. Большая ладонь легла мне на щеку. Маре не выглядел сентиментальным, он выглядел как чудовище. — Что я должен был думать?

Я затаила дыхание, не зная, как реагировать.

— Девин не поверил, что ты его ребенок. Твою маму пытали, но она не сказала правды. Не выдала меня. За это я безмерно ей благодарен. Я помог ей, насколько сумел, Лили. Вы обе выжили, а тот, кто должен был умер. У меня не было выбора, кроме как так поступить. Иначе составил бы компанию всем, кто был убит в результате этой истории, Лилия. Ты понимаешь, о чем я?