Глава 35

Катерина

Сон разрушает противный вой сигнализации. Усилием воли открываю тяжёлые веки. В комнату пробивается слабый рассветный луч, скудно освещая окружающие предметы. Под окном раздаётся грохот вперемешку с матом.

– Чёртова псина! Я тебе сколько раз говорил не прикармливать скотину? Теперь крыло красить придётся! Ты, конченый идиот, зачем её миску за доски спрятал? Думал, что она не учует?

– Жалко животину! У меня в детстве у бабки в деревне была похожая, её сосед подстрелил. А нам, гад, сказал, что она его курей таскала, типа случайно пальнул, за лису принял. Я ребятам своим позвоню, они в лучшем виде закрасят.

– За девкой лучше смотри, сердобольный. Самсон сказал, что мужик её на связь пока не вышел. Если до обеда не проклюнется, избавимся от бабы.

– Э, я на мокруху не подписывался!

– Да не собирается никто её мочить. Мужикам продадим, пусть свежачком побалуются.

– Им понравится! – довольный ржач. – Я бы и сам трахнул эту подстилку мажорскую. Уж больно хороша краля.

– До обеда не трогать! Сигарет тебе привезу.

Звук отъезжающей машины говорит о том, что разговор окончен. Я почти вишу на маленьком подоконнике, до боли в лопатках вжимаясь в холодную бетонную стену с запахом сырости, и не могу отойти от окна. Вот уж воистину: меньше знаешь – крепче спишь. Ага, и короче живёшь. Разжимаю бледные пальцы и скатываюсь на пол. Обхватив руками коленки, начинаю раскачиваться из стороны в сторону, тихонько подвывая. Этот странный способ успокаиваться появился у меня после интерната. Насмотревшись на малышей в кроватках, которые себя укачивали таким образом, решила тоже попробовать – и мне помогло.

Горькое отчаяние сжимает горло слёзным спазмом. Я была почти уверена, что Сергей сделает всё, чтобы меня вытащить, но, похоже, он решил, что моя жизнь так дорого не стоит. Надо срочно что-то придумать. Думать, думать…

До боли кусаю сама себя за руку, чтобы остановить подкатывающую панику. Как там обычно сбегают в фильмах? Ощущение наливающегося синяка от зубов немного отрезвляет и позволяет взглянуть на комнату с другой стороны. Выйти отсюда получится только через дверь, окно слишком узкое. Значит, надо заставить своего цербера открыть дверь, отвлечь его и попытаться сбежать.

Стараясь абстрагироваться от непрошеных зудящих мыслей о том, как плюну в нахальную рожу Сергея, когда приду забирать документы и расчёт, брожу по комнате. Взгляд натыкается на смятую постель и торчащий из-под покрывала сбитый ватный матрас. Вот оно! Старые нитки легко рассыпаются под пальцами, в нос бьёт плесневая вонь. Хоть бы не сырая! Трогаю руками труху – вроде сухо. Большими горстями выгребаю мякоть из тряпичного мешка и сбрасываю под окно. Ну, с Богом!

Со всей дури долблю в дверь.

– Эй! Мне плохо! Открывайте! Есть тут кто-нибудь? Скорее!

– Какая ж ты напряжная! Чё тебе не спится?! Только задремал.

Вагит открывает дверь, и я повисаю на нём, имитируя позывы тошноты. Цепляюсь, сгибаясь пополам, достаю из кармана его спортивных штанов зажигалку и отшатываюсь в сторону.

– Слышь! Ты только не тут давай!

– Прошло вроде, – хриплю. – Воды принесите, пожалуйста.

– Ща! Смотри мне тут, не начуди!

За охранником закрывается дверь, а я тенью кидаюсь к окну. Не начуди! Ещё как начужу, твари скотские. Дрожащими руками поджигаю куски ваты и бросаю на улицу, успокаиваясь только тогда, когда чую горелый смрад от стабильно расползающегося пожара.

Слышу звук шагов из коридора, Вагит возвращается с жестяной кружкой воды.

– На, глотай!

Преодолевая брезгливость, касаюсь губами края кружки и делаю глоток. Тут же фонтаном выдаю воду обратно и зажимаю рот.

– Пусти меня! Иначе прям тут! – мычу в ладонь.

– Терпи, блин! – хватает меня под локоть и почти волочёт на первый этаж.

Падаю на колени за порогом и делаю вид, что меня выворачивает. Дым надвигается в нашу сторону плотной стеной, его уже нельзя не почувствовать.

– Мать твою! – орёт с порога Вагит. И срывается спасать какие-то вещи.

С опаской оборачиваюсь и вижу, что огонь, быстро перекидываясь, стелется по пожухшей траве. Отползаю за угол, поднимаюсь на ноги и бегу. Бегу так, как никогда раньше не бегала. Минуты через три слышу за спиной безумный крик.

– Ах, ты ж суууууккаа!!! Догоню и убью!

Угроза придаёт звериных сил, потому что я точно знаю – он убьёт! Несусь, перепрыгивая через мелкие канавы, ныряю в заросли какой-то травы, разросшейся почти до человеческого роста. Сухие ветки стегают по глазам и царапают кожу. Руки горят от укусов крапивы, покрываясь красными волдырями. Безумно колет правый бок, но я не допускаю мысли остановиться, даже не оглядываюсь, чтобы посмотреть, бегут ли за мной. Выбегаю на возвышенность и наконец-то вижу лес. Делаю последний рывок – и за моей спиной смыкаются плотными рядами столетние сосны.

Ужас загоняет меня как можно дальше от края леса. Начинает попадаться валежник, а слой сухих иголок на земле становится гуще. Неожиданно живот снова скручивает спазмом, ещё более сильным, чем вчера. Нога в босоножке подворачивается, цепляется ремешком за отслоившийся кусок коры, и я падаю. Сворачиваюсь пополам. Перед глазами крутятся цветные круги, взрываются яркие искры. Пытаюсь встать, но мир кружится, как на карусели. Приваливаюсь к каким-то корням, опускаю голову и закрываю глаза.