Глава 16. О чудовищах и студентах

Не знаю, как я оказалась у двери быстрее проворного Закари, но факт остаётся фактом – нос к носу с Элшаром столкнулась я, а не тот, кого он так упорно звал.

Мужчина на секунду, кажется, вообще забыл зачем явился к начальству – выпучил глаза, и замер, даже дыхание задержал. И смотрел на меня так, будто увидел ожившего мертвеца (если эдакая невидаль для них является чем-то удивительным). Потом взгляд его потемнел, окрасился алой злостью.

– Что стряслось? – В реальность его вернул голос Закари – слишком требовательный, чтобы подчинённый удумал закатывал ревнивый скандал, вместо отчёта о случившейся беде.

– Старшекурсники опять купол не поставили, и границу прорвало, они не удержат, – Элшар говорил без прежней истерики, сухо, отрывисто, будто судьба студентов вдруг стала ему совершенно безразличной.

Закари же, напротив, ругнулся витиевато, и рванул на выход. А я… Я за ним

– Я с тобой! – Посчитала нужным поставить его в известность.

На меня посмотрели… Выразительно так, что даже решимость моя дрогнула, правда всего на секунду. Потому что в следующую я выпалила, не дав мужчине вставить своё веское слово:

– И даже не проси меня остаться!

Это уже был ультиматум. Насколько он возможен в случае противостояния Моськи и Слона. Но, как ни странно, меня восприняли всерьёз.

– Хорошо, – процедил Закари сквозь зубы и строго велел: – Только не отходи от меня ни на шаг!

И столь выразительно посмотрел на меня, что я не нашла ничего лучше, чем согласно закивать в ответ.

Кажется, его это не очень-то удовлетворило, потому что господин начальник бесцеремонно схватил меня за руку и потащил за собой. И всё это под ошалевший взгляд профессора Элшара.

«Всё, прощай репутация!» – в киношном стиле стала бы убиваться я, если бы не вспомнила когда-то сказанное Гришей: «А чего переживать? Тело-то не твоё, как и репутация».

Вот вернётся Элена и будет ей счастье – море сплетен, ревность одного не в меру любвеобильного профессора и собственные угрызения совести. В наличии последних я сильно сомневалась, но… Сомнения эти ушли на задний план, стоило нам выйти из здания.

Из-за деревьев было видно алое зарево. Такое бывает во время пожаров – кровавое, опасное, при виде которого сердце сжимается от страха.

Закари тоже его видел, а потому прибавил шагу, так что мне пришлось буквально бежать за ним. Вприпрыжку.

Мы миновали довольно просторный двор и оказались у длинного, как два футбольных поля, полигона. Того самого, где ребята проводили практические занятия.

Сейчас же то, что там творилось меньше всего походило на занятия. Скорее уж на бойню с множеством спецэффектов и душераздирающими криками.

Месиво из мельтешащих студентов в чёрной форме, каких-то грязно-зелёных сгустков и пыли, что поднималась сизым облаком от самой земли. Понять, где есть кто и кого нужно спасать было сложно, но Закари сориентировался довольно быстро.

Отпустил мою руку, строго произнёс:

– Стой здесь! – И бросился в самую гущу событий.

Я честно даже не думала о том, чтобы броситься за ним. Только от напряжения впилась ногтями в ладони, пытаясь рассмотреть хоть что-то за столбом пыли. Правда решимости моей хватило совсем ненадолго – где-то слева кто-то закричал, пронзительно так, и незнакомая мне девушка свалилась к моим ногам, словно мешок с картошкой. Упала, раскинула руки и уставилась обезумившим взглядом куда-то в вышину.

Разве могла я остаться в стороне? Нет, конечно! И совсем не важно, что ничего-то о магии я не знаю, и ничем-то особенным в этом мире похвалиться не могу. Разве это так уж необходимо, когда ты хочешь помочь человеку?

Я бросилась к девушке, упала перед ней на колени, и зачастила:

– Где болит? Чем тебе помочь?

Затуманенный взгляд студентки с трудом сфокусировался на мне, потом она вновь посмотрела куда-то в небо и слабо, на грани слышимости прошептала:

– Уходите!

Ещё никто не отказывался от моей помощи вот так бесцеремонно, но вспыхнувшая было обида прошла быстро – я-таки догадалась проследить за её взглядом. Вовремя. В вышине, за столбом пыли и мечущихся сгустков, был виден силуэт. Едва различимый, но оттого не менее опасный. Огромное туловище и расползшиеся в разные стороны щупальцы. Будто заметив мой взгляд, чудище, а иначе это нечто я назвать не могу, замерло, и стало спешно приближаться. Очертания с каждой секундой становилось всё чётче и чётче, на что девушка хрипло выкрикнула:

– Уходите!

Я же смотрела на происходящее, словно под гипнозом. Не могла двинуться с места, не могла открыть рот, чтобы закричать. А в конце и вовсе не придумала ничего лучше, чем выставить вперёд одну руку, зажмуриться, а тело развернуть так, чтобы прикрыть собой беспомощную студентку.

И звуки до того оглушающие, вдруг стихли. Будто замерли. Словно весь происходящий ужас мне только привиделся.

По телу же заструилось тепло – не обжигающее, а совершенно иное, приятное, родное, будто бы давно утерянное, и вновь обретённое. И так хорошо мне стало, что вопреки всему я вдохнула глубже и с наслаждением улыбнулась.

А потом вернулись звуки. Сначала голову едва не разорвало от визга, и я была уверена, что визжало это чудовище, потом от крика, который я узнаю среди тысячи тысяч – кричал Закари, и хоть слов было не разобрать, я знала, что ругает он меня. Весьма витиевато, со вкусом, так сказать.

Но страха не было, и боли тоже. Хотя она-то должна была присутствовать точно, потому что это нечто неслось на меня явно не с желанием просто поздороваться. Что было странным. Слишком странным, чтобы быть правдой.

Зажмуренные глаза всё же открыла. Правда осторожно, по одному.

Сначала я увидела золотой купол, только потом поняла, что сияние его идёт прямо от моей ладони. Оно растекается, мягко струиться и закрывает собой не только меня, но и девушку, которая смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами.

Посмотрела вверх. Чудовище не прекращало визжать, при этом оно группировалось. Щупальца стягивались к телу, оплетали его, превращая в огромный шар.

Потом с нескольких сторон к нему устремились сиреневые сгустки и… Чудовище сгинуло, а вокруг вновь наступила тишина. Теперь уже настоящая.

Руку я опустила и купол сразу же пропал, а вот девушка, ошарашенная происходящим не меньше меня, сдавленно прошептала:

– Спасибо!

Я бы ответила ей, обязательно ответила, вот только на меня налетел ураган по имени – разъярённый господин начальник.

Меня вздёрнули с земли, встряхнули так, что я едва не откусила себе язык, и прошипели прямо в лицо:

– Ты с ума сошла?! Я что тебе сказал? Что? – После каждого вопроса меня встряхивали, как тряпичную куклу. И, мне кажется, дай ему волю, он бы и дальше продолжал так делать, если бы я совершенно спокойно, несмотря на бушующий внутри ураган, не попросила:

– Успокойтесь, господин ректор и поставьте меня на место! – Никогда и ни с кем я не разговаривала так… уверенно? Пожалуй, но и это слово не в полной мере передавало то, что я ощущала.

Правда, куда удивительнее реакция Закари на мой выпад. Он перестал меня трясти, что уже хорошо, а потом и вовсе поставил на место, даже юбку поправил, разгладив на подоле образовавшиеся складки. Со стороны это наверняка, выглядело из рук вон вызывающе, но… Мне было приятно, что мою просьбу, или вовсе приказ, выполнили так быстро. Даже голос повышать не пришлось.

Затянувшуюся паузу прервал знакомый голос:

– Ну вы даёте, мисс Элена! – Лесси стоял в толпе студентов. Его светлые волосы с трудом можно было назвать светлыми. Да и на одежде не осталось живого места. Всё лицо перепачкано грязью, а из разбитой губы сочилась кровь.

Здесь господин начальник, наконец-то, вспомнил о своих прямых обязанностях. Резко развернулся и как закричал:

– Кто это устроил? Кто? Я вас спрашиваю! – Четверо уже знакомых ребят и столько же мне неизвестных понурили головы, а слово взял… Конечно же Лесси. Видимо потому, что из всей компании язык у него был самый подвешенный.

– Мы, это, господин ректор, мы не специально, мы хотели…

Договорить ему не дали – разъярённое начальство не желало слушать оправданий:

– Не специально? Да вы понимаете, что натворили? – Голос Закари набирал обороты. – Ещё бы мгновение, одно, мать вашу, мгновение, и я бы смог вернуть вас родителям только по частям. И то не факт.

Он бы продолжил их отчитывать, честное слово, продолжил, но тут так и лежавшая на земле девушка глухо застонала и выгнулась дугой. Её миниатюрное тело в порванной в лохмотья форме дёргалось так, будто ею управлял кукловод. Из широко распахнутых глаз заструились кровавые слёзы, а в уголках рта появилась белесая пена.

Первым перед ней на колени упал профессор Элшар. От напыщенности и неуверенности не осталось и следа. Он ловко перехватил студентку, не позволяя той выгнуться ещё сильнее, а свободной рукой принялся плести какое-то заклинание. При том на перемазанном лице не дрогнул ни один мускул, и в глазах помимо сосредоточенности не было ни капли страха.

Девушка всё билась в припадке, на помощь профессору пришёл Закари. Опустился тут же, придержал голову, не позволяя той запрокинуться. Через минуту, что длилась слишком долго, будто целую вечность, откуда-то из области груди появился чёрный туман, в центре которого билось пульсирующее… сердце.

Закари не стал медлить – взмахнул свободной рукой и туман рассеялся, растаял, оставив после себя лишь неприятный гниловатый запах.

Вся группа студентов с облегчением выдохнула, а ректор напомнил:

– Через четверть часа всех жду в моём кабинете.

И ведь не отвертишься. Никак. Сами виноваты, экспериментаторы фиговы.

Меня лишь удостоили взглядом, в котором читался и немой упрёк, и прямой приказ следовать за ним прямо сейчас. Без промедления.

Профессор Элшар взял на себя миссию отнести девушку к целителю. Правда на меня он демонстративно не обращал внимания. Будто меня вовсе не существовало. И если он думал, что тем самым расстроит меня, то… Прогадал. Нет, будь на моём месте настоящая Элена, может быть она бы и расстроилась, а так… Меня эти любовные разборки совсем, совсем не интересуют.

В кабинете ректора мы оказались слишком быстро. Дороги я совсем не заметила. А всё потому, что пребывала в собственных мыслях. Ведь мне было о чём подумать.

Что за купол? Откуда он появился? И почему для его исполнения мне не пришлось плести заклинание? И почему такое чувство… Будто я обрела что-то очень важное, давно потерянное?

Дверь за моей спиной закрылась и меня буквально припечатали к стене, прижав к ней мощным телом:

– Лена, о чём ты вообще думала? – Теперь Закари не кричал, но торопился донести до меня свои мысли, будто боялся, что я его вновь перебью. – Ты же ничего не понимаешь в магии, ты не знаешь, как защищать себя, а уж тем более, как защищать других. Ты…

– Но у меня ведь получилось, – я всё же его перебила, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.

– Получилось, – выдохнул сквозь зубы и зажмурился, пытаясь спрятать от меня свой взгляд, в котором я успела заметить животный страх. И страх этот был… за меня. – Но ты не была в этом уверена. А если бы не получилось?

– И что я, по-твоему, должна была позволить убить эту девушку? – Интересный он, в самом деле. Не знаю я ничего, ничего не умею. Какая разница? Я должна была сделать хоть что-то. Это же очевидно!

– Не должна, – повинился он, но тут же добавил, – Ведь ты могла позвать меня!

Да-да…

– И ты бы услышал? – Сарказм в моём голосе можно было хлебать ложками. – В таком-то шуме? Не смешно.

– Услышал, – бросил слишком веско, чтобы это было простой бравадой.

Набрала в грудь воздуха, чтобы сказать что-нибудь эдакое, но промолчала. Почему? Сама не знаю. Просто поняла, что он не лжёт, и что он в самом деле услышал бы, и что пришёл, помог, спас…

Это осознание выбило почву из-под ног, всего на мгновение, но и этого было достаточно. Потому что наше уединение прервали.

В дверь постучали. А вслед за хмурым:

– Войдите!

В кабинет ввалилась вся честная компания, во главе с Лесси.

Удивительно, но Закари к тому моменту, когда ребята вошли, уже имел вид суровый и надменный, будто и не он мгновение назад источал сплошные переживания. Я же так быстро с нахлынувшими в который раз чувствами справиться не смогла, потому отвернулась к стене, сделав вид, что с великим интересом изучаю ровные ряды папок.

– Ну, – громыхнул господин ректор. – Я жду.

Пришлось обернуться, потому что мне тоже хотелось узнать, что же двигало этими героями, когда они сотворили такое.

Все разом вжали головы в плечи, безмолвно при этом переглядываясь между собой, будто решая, что именно стоит говорить, а о чём умолчать. Но и тут их настигло разочарование.

– Не делайте вид, будто вы не договорились о версии, которую озвучите передо мной и мисс Эленой. Только поспешу вас разочаровать – не услышу от вас правду, буду вынужден воспользоваться услугами ищейки.

Моё присутствие он решил подчеркнуть особо. Уж не знаю, какая цель за этим скрывалась, ведь кому как не Закари знать, что я не их преподавательница вовсе. Но тем не менее.

При упоминании ищейки ребята резко побледнели. Будто все краски с их лиц стёрли разом, от чего тёмная форма, которую они наспех привели в порядок, уж слишком контрастировала с цветом кожи.

– Мы… – начала ещё одна затесавшаяся в их компанию девушка. Высокая, жилистая, с грубоватыми чертами лица. Но её тут же перебил Лесси, что не удивило никого, в том числе Закари.

– Не надо, Элди, я сам, – и выступил вперёд, вдохнул отрывисто, поправил воротник, как если бы он давил и мешал нормально дышать. – Мы хотели попробовать свои силы в полевых условиях! – Выпалил и тут же замолк. Наверняка, когда вся эта гадость затевалась, то фраза «полевые условия» звучала куда солиднее. Гордо, можно сказать. Сейчас это было настолько жалким оправданием, что это понимал не только ректор, но даже я, ничего не сведущая в этих самых полевых условиях и как они выглядят за стенами академии.

Тишина воцарилась поистине зловещая. Студенты вовсе перестали дышать.

– Полевые условия, говорите, – спустя, кажется, целую вечность, нехорошо так протянул Закари. Что там ребята, даже мне стало страшно от неприкрытой угрозы, что таилась в его голосе.

Очередная пауза завершилась сакраментальным:

– На отчисление. Все.

Сказал, будто гвоздь в крышку гроба заколотил.

Шёпот прокатился между собравшимися, тот же Лесси сделал ещё один шаг вперёд, явно намереваясь грудью отстоять вынесенный вердикт, но его перебила… я. Порыв был спонтанным, только всей душой я чувствовала, что поступаю правильно.

– Господин ректор, – начала спокойно, суровым взглядом заставляя Лесси замолчать. – Я думаю, вы слишком погорячились.

Закари явно не ожидал от меня такой подлянки, а потому не сразу нашёлся, что сказать, чем я в очередной раз воспользовалась.

– Проступок студентов, конечно же, требует сурового взыскания, но я думаю, отчисление – это слишком, – продолжила гнуть свою линию, невзирая на то, что лицо Закари начало медленно багроветь. От злости, не иначе. – Сдаётся мне, что они поняли, насколько не правы и готовы понести любое наказание.

Посмотрела на молчавших «герое» и выразительно приподняла брови. Студенты тут же зачастили:

– Поняли! Мы всё поняли! – При этом ещё и головами закивали, пытаясь всеми силами убедить ректора в своём раскаянии.

Закари продолжил багроветь, но нашёл в себе силы просипеть:

– Вы уверена, мисс Элена? – Очередной акцент на имени не предвещал ничего хорошего. Совсем. Но я осталась при своём мнении.

– Конечно, – отмахнулась легко. Помирать так с песней. – Более чем, – забила последний гвоздь теперь уже в крышку своего гроба.

Борьба взглядами. Обещание наказания. Я должна была бы испугаться эдакой суровости, но отчего-то знала, что ничего страшного он мне не сделает. Откуда эта уверенность взялась в очередной раз… Да кто её знает. Но я была уверена и точка.

Так если меня ждёт нестрашное наказание, то разве можно позволить отчислить ребят? Нет уж. Пусть я и не Элена, но только из-за этого портить им жизнь не собираюсь.

Во мне проснулась какая-то болезненная тяга к справедливости. Сомневаюсь, что можно её найти везде и во всём, но попытаться стоит.

– Раз вы уверены, – процедил Закари, мечтая лишь об одном – высказать всё, что он обо мне думает. И ведь выскажет, сомневаться не приходится. – Тогда давайте обсудим с вами сложившуюся ситуацию. Наедине, – последнее протянул преувеличенно ласково.

– Свободны! – Это он уже рявкнул студентам. Но они удивили его не меньше, чем я пару минут назад.

– Мы не оставим мисс Элену с… – запальчиво начал Лесси, да только сдулся под суровым взглядом ректора. И закончил уже не так воинственно, – С вами.

Вот! А я о чём говорила? Разве можно такие шикарные экземпляры, да на отчисление? Да они же горой стоят за своих! И не важно, что «противник» заведомо сильнее их.

– Да-а-а? – Вполне себе искренне удивился господин начальник. И мне стало страшно. Действительно страшно, только не за себя, а за своего защитника.

– Не нужно, Лесси, – обернулась к нему и мягко улыбнулась. – Идите. Мы с господином ректором всего лишь обсудим ваше наказание.

Конечно, он не поверил мне. Пришлось с нажимом повторить:

– Идите. Поговорим с вами после.

Парень ещё несколько минут колебался, как и его соратники, но самая разумная из них, Элди, кажется, тихо шикнула:

– Пошли!

Жаль, что разумность её не проснулась в тот момент, когда они затевали всю эту заварушку с чудовищами.

Студенты пусть и нехотя, а всё же покинули кабинет, и мы остались с Закари один на один. Моя похвальная смелость куда-то разом испарилась. И уверенность, что ничего-то он мне не сделает – тоже.

– Ле-е-е-на, – протянул он с неким рычанием. Как у него так вышло – ума не приложу. «Рычащих» букв в моём имени вовсе не было.

– Что? – Проблеяла, отступая к двери, готовясь дать дёру. Но меня настигли слишком быстро, я только и успела что руку перед собой выставить.

– Ты хоть знаешь, что они натворили? – Закари хоть и говорил со мной ласково, тягуче, но я чувствовала, что злость в нём ещё не утихла.

– Не совсем, – ушла от прямого ответа, но тут же добавила: – Но нельзя же их вот так сразу… Отчислять.

Мужчина усмехнулся и всё недовольство, скопившееся в нём, как-то разом рассеялось. Словно его и не было.

– Если бы «сразу», – передразнил меня, сам же подошёл близко, близко и нежно обнял, прижимая к своей груди. Мне бы начать вырываться, или хотя бы сделать вид, что вырываюсь, а я… Я, напротив, прижалась крепче. И так хорошо мне стало. Все тревоги, надуманные или настоящие, отошли на задний план. Здесь и сейчас мне было уютно, тепло и ничего-то больше не нужно.

– А что, это не первая их такая провинность? – Нашла в себе силы выговорить, хотя единственное, чего хотелось, это вот так просто стоять рядом и молчать.

– И подозреваю, что даже не последняя, – хмыкнул над моего головой ректор. – Почему ты вступилась за них? Они же для тебя… никто.

Окончание фразы он выговорил с некоторой задержкой, будто боялся меня оскорбить эдакой вольностью.

Я же улыбнулась. Отодвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза:

– Никто. Ты прав. Но ведь и я когда-то была студенткой. Пусть не такой шебутной и проблемной, но кровь всё же бурлила в поисках приключений.

Закари улыбнулся в ответ. Широко и открыто. И застыл. Рассматривая меня так, будто пытался заглянуть в самую душу. Потом тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и предложил:

– Хочешь, прогуляемся, я покажу тебе… всё?

Мне, конечно же хотелось увидеть «всё», потому я лишь кивнула. И уже знакомый вихрь закружил нас. На этот раз я перенесла перемещение куда легче, что не могло не радовать.

Поморгала и застыла от удивления. Мы стояли на высоком холме, у подножия которого лежал город. Сверкающий под лучами солнца, переливающийся всеми цветами.

Моя первая прогулка и всё, что я видела, не шло ни в какое сравнение с открывшимся видом.

– Невероятно, – прошептала, едва найдя в себе силы произнести хоть что-то.

Не скажу, что мне не доводилось видеть красивые пейзажи, но этот будто… Будто был в тысячи раз красочнее, живее, невероятнее.

– Невероятно, – согласился Закари и уселся прямо на пушистый травяной ковёр, предложив и мне: – Садись.

И я села. Не боясь испачкать юбку.

– Расскажи о себе, – спустя несколько минут тишины попросил мужчина. А я… Я впервые не растерялась. Начала говорить и не смогла остановиться.

Поведала ему всё о своей обычной, скучной жизни. О школьных годах, о мелких проделках, о желании сотворить что-то выдающееся, прославиться на весь мир, найти своё место, где буду приносить пользу, стану незаменимой. И как потом это желание испарилось под гнётом ежедневной рутины, мелких и больших проблем, бытовой возни и ещё много чего. Всего так сразу и не упомнишь.

Про институт рассказала. Про факультет, выбранный не по велению души, а потому что не дорого учиться и потом всяко можно найти работу. Про преподавателей, которых мы с энтузиазмом доводили до белого коленья, не я, конечно, была зачинщицей, но тем не менее, друзей я никогда не сдавала.

И про взрослую жизнь поведала. Про ту самую, которую так ждёшь в детстве, и которую так же сильно ненавидишь, когда оказываешься непосредственным участником реалити-шоу, под названием «самостоятельность». Вот тут-то сразу понимаешь, что сказке не место бок о бок со скучной работой, со счетами за свет и газ, которые непременно нужно погасить, потому что иначе тебя лишат всех этих благ цивилизации. Да и какое волшебство может случиться, когда ты работаешь на складе и только и делаешь, что перекладываешь бумажки и отпускаешь товар оптовикам?

Закари слушал внимательно, не перебивал, давал выговориться, и когда я замолчала, то поняла, как давно мне не хватало рядом человека, который просто готов вот так подставить «свободные» уши.

На душе стало легко, легко, будто груз, давивший на меня все эти годы, растворился.

– А кем ты хотела стать, когда ещё училась в школе? – Когда я замолчала и пауза затянулась, спросил мужчина.

Я задумалась. Действительно, кем? В то время мне казалось, что я способна покорить какую угодно вершину. Свернуть горы. Стать кем захочу.

– В школе, – протянула задумчиво. – Мне неплохо давалась геометрия, физика, химия… Словом всё, что было связано с точными науками. Я часто представляла, что однажды совершу открытие, в какой именно области, значения не имело, сам факт признания…

Я улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась.

– Оказывается, я была очень честолюбива, – выговорила, когда перестала смеяться, а потом грустно добавила: – Как же давно это было…

Стало обидно, до слёз. За то, что я превратилась в никчёмную клушу, которая перестала стремиться к чему бы то ни было. Опустила руки и влилась в общий «поток» жизни, что не приносил ни удовлетворения, ни радости.

– А ты? – Спешно перевела тему, чтобы совсем не расклеиться. – Расскажи о себе.

Вне стен академии, почему-то, называть его на «ты» было так легко, словно мы закадычные друзья и были ими уже лет сто.

– О себе? – Удивился так, будто я его попросила раздеться догола, честное слово.

– Конечно! – Толкнула его локтем в бок. – Я же рассказала тебе обо всём, теперь твоя очередь.

Было здорово вот так сидеть здесь, любоваться видом и выворачивать друг перед другом душу.

Закари задумался совсем ненадолго, потом заговорил, смотря куда-то вдаль, кажется, на небо, по которому проплывали безмятежные облака.