Глава 45

Не знаю, сколько мы болтались в космосе. Я окончательно потерялась, перестала вести счет дням, замыкаясь в себе. Я не желала ни с кем говорить. Если еду мне приносил Эмерил, просто не впускала его. Выйти не могла, а вот заблокировать вход к себе – это пожалуйста. Причем, у меня не было даже сомнений в том, что Ларш легко решил бы эту проблему, но почему-то не делал этого, словно поддерживая меня в моем безмолвном отчаянии. Единственная фраза, которую они все трое вместе с Сэймом слышали от меня каждый раз, – это: «Есть ли новости с Рубеуса», и тяжелое молчание было единственным ответом. Час за часом я растворялась в своем горе, в своих переживаниях все сильнее, почти полностью перестав реагировать на окружающий мир. Лишь тягостное ожидание ответа о судьбе моих мужчин на пару мгновений выдергивало меня из странного оцепенения. Прием пищи становился тяжким бременем, и в конце концов я просто отказалась от нее, полностью перейдя на воду. Очередной нетронутый поднос у моей двери, похоже, довел Эмерила до ручки, и, не получив ответа на свое требование впустить его, он просто выбил эту чертову дверь и ввалился в каюту. Эмерил Соулсворд С такой надеждой я ждал пробуждения моей единственной, моего сердца, но не необузданная ярость и боль, обращенные ко мне, сбивали с ног, заставляя оба моих сердца сбиваться с ритма. Ее ненависть огнём жгла нутро. Я хотел забрать ее боль, но она не позволила, отстраняясь от меня. Ларш настаивал, что Нике нужно время, чтобы хоть немного успокоиться. Слишком многое свалилось на хрупкие плечи девушки, и я ждал, позволяя себе лишь мимолетно посмотреть на нее через камеры корабля. Ждал и надеялся увидеть хоть проблеск осознанности на прекрасном лице. Время шло, а она все больше закрывалась от мира. Долгое молчание Ксандра и меня начинало нервировать, но я одергивал себя. Значит, еще не время, но они живы, об этом четко говорили активные яркие метки Вероники, а, значит, рано или поздно ее избранники найдут нас. Когда малышка второй день отказывалась от еды, я понял, что так продолжаться не может. Пусть лучше возненавидит меня, пусть кричит, пусть ударит, только не сидит больше, словно кукла, невидяще смотря в стену. – Куда ты, кэп? – встревоженно спросил Ларш, отрываясь от экрана. Отмахнулся и решительно поднялся, устремляясь в жилой отсек. – Дай ей справиться со своими переживаниями, не дави, – попытался вмешаться Сэйм, но я не послушал. Хватит! Ее состояние пугало меня до дрожи, и я больше не собирался мириться с ним. Напротив двери ее каюты вся моя решимость отступила, и я снова смиренно активировал внутреннюю связь, умоляя впустить меня. Так и не получив ответа, в ярости выбил дверь и ворвался в каюту. Девушка с усилием подняла голову и посмотрела на меня, такая маленькая и несчастная, что оба моих сердца едва не разорвались на части. Всего мгновение, и вот я на коленях перед ней, крепко обнимаю за лодыжки и заглядываю в глаза, потухшие безжизненные. Они пугают меня так, что по позвоночнику ползет липкий холодный пот. – Девочка моя, не надо, не разрушай себя, – шептал я в отчаянной попытке достучаться, – ты должна быть сильной… – Не могу… – ее сладкие губы едва шевелились, – устала… – Ради них, – уговаривал снова, – ради меня… Ника не слышала меня. Мысли заметались в поисках решения. Как назло, здесь и сейчас встряхнуть ее могло только одно – гнев, чистая, незамутненная ярость, и мне придется организовать ей достойную вспышку. Порочно ухмыльнувшись, я нагло сжал ладонью ее грудь, безошибочно находя сосок под тонким трикотажем. Вероника моргнула и с непониманием уставилась на меня. Нарочито медленно облизнул губы и в одно движение сорвал с нее майку, впиваясь жадным ртом в острую вершинку. Малышка зашипела, попыталась оттолкнуть, но я не выпускал сладкую вишенку из влажного плена. Она дернулась, стараясь отклониться, и я снова прижал ее ближе к себе за поясницу, чтобы она не причинила себе боли. – Отпусти немедленно! – строго приказала она. Не то! Мне нужна твоя ярость, детка! Промычал отрицательно в ответ и вклинился торсом между ее ног, раздвигая колени в стороны. – Не смей! – рыкнула девушка. Ее голос звенел. Слишком слабо, милая. Ну же! Ты можешь лучше! Не отрывая губ от своего сладкого лакомства, я бесстыже сдвинул резинку ее штанишек и нырнул пальцами за ткань трусиков. Любовно обвел еще совсем мягкий комочек и спустился ниже. Раздвинув гладкие губки, погладил вход в раскрытое лоно. Сухая. Она не хотела меня, да и я относился к этому скорее, как к вынужденной мере, и был готов отступить, четко отслеживая состояние моей звездочки. Я не желал ломать ее, нужно было только встряхнуть хорошенько, вернуть ей жажду жизни. Замерев на секунду, Ника удивленно ахнула и тут же затрепыхалась раненной птичкой. Маленькие кулачки наносили удары по плечам, она пыталась свести ноги, выпихнув вторженца. – Не трогай меня! Убирайся! – кричала девушка. Не добившись результата, земляночка всадила свои короткие ноготки мне в шею, попыталась сдавить. Любимая, зачем? Я слышал хруст, с которым ломались только отросшие ногти, да и моей коже пришлось не слишком сладко. Но что такое несколько царапин по сравнению с целым океаном боли, который она прячет внутри? Зарычав, Ника схватила меня за волосы и отчаянно дернула. Разжав губы, я все-таки отстранился от сладкой груди, но моя рука продолжала нагло хозяйничать у нее между ног. Молча смотрел на нее снизу вверх, растрепанную, румяную от гнева, тяжело дышащую и улыбался, нагло и дерзко, жаля ее нежную кожу горячим взглядом. Серые глаза напротив обожгли неистовой яростью, но сейчас в них было что-то еще, что-то, качнувшее чашу весов в мою сторону. Нет, она не открылась мне, не прильнула податливо, раздвигая еще шире свои шикарные ножки. Она резко дернула меня за волосы вверх. Низкая кровать позволила нам быть на равных. Я видел, как что-то такое рушится у нее внутри, почти слышал невероятный грохот, и она жадно, жестко, до боли впилась в мои губы. Кусала мой теперь уже податливый рот, намеренно причиняя боль, выплескивала на меня всю свою ярость, и я покорно принимал эти смертоносные волны, что убивали мою девочку каждую секунду. Чуть сместившись ниже, Ника снова потянула мои волосы, заставляя открыть беззащитную шею. Я не сопротивлялся, подставляясь под ее жгучие метки, приветствуя каждый укус. Неосознанно, она почти насадилась на мои пальцы, лоно увлажнилось. Маленькая, но такая желанная победа. Ее руки выпустили мои многострадальные пряди и скользнули по простой футболке ниже, собирая ткань в кулак. Она дернула мою одежду вверх, освобождая для себя. Ее нетерпеливые пальчики почти нежно огладили живот и опустились на изнывающий каменный член. Довольно мурлыкнув, она резко повалила меня на пол. Моя рука все еще была у нее между ног. Ее плоть стала восхитительно мокрой, жаждущей, открытой для меня. Ника, закатив глаза, описала восьмерку бедрами, стараясь опуститься на мои пальцы, но я продолжал дразнить ее, не проникая. Малышка недовольно зарычала и, перехватив мое запястье, дернула на себя, заводя обе мои ладони за голову. Ее глаза лихорадочно сверкали возбуждением и яростной похотью, тело подрагивало. Она порочно улыбнулась и, глядя мне прямо в глаза, опустилась ниже и укусила за подбородок. Я судорожно всхлипнул, подкидывая бедра вверх. – Хочу тебя… – выдохнул едва слышно и добавил: – пожалуйста… – Не-е-е-е-т, – протянула моя дикая соблазнительница, которая пришла на смену неистовой воительнице, – сначала мы поиграем, – с чувством протянула она и впилась зубками в трапецию, оставляя метки моей принадлежности ей. Все тело напряглось и задрожало в сладком предвкушении. С губ сорвался стон вперемешку с шипением, ведь страстная малышка опустилась ниже к моей груди, облизывая, кусая и целуя разгоряченную кожу. Промежностью она так правильно давила на мой разгоряченный пах, что я выругался, едва сдерживаясь, чтобы не уложить маленькую нахалку на спину и не взять ее до искр из глаз. Бездна! Ее это «поиграем» по факту связывало мне руки. … – грязно выругался я, ведь моя девочка уже добралась до ремня штанов. Уверенная рука стянула одежду вместе с бельем, выпуская на волю влажный, жаждущий ее ствол. Теплое дыхание коснулось лобка, юркий язычок игриво пощекотал основание члена. Эту сладкую муку невозможно было терпеть! Всем своим существом я стремился к ней, но сам же себе выкручивал руки, тихонько шипя сквозь зубы от силы моего желания. Ника подула на перевозбужденную головку, пуская энергоимпульс по телу такой мощи, что позвоночник выгнуло дугой, а оба моих сердца колотились где-то в горле. А потом ее губы сомкнулись вокруг раскаленной плоти и мучительно медленно опустились почти к самому основанию. Громко простонал, с силой ударяя затылком о композитный пол. Да только бессмысленно это все! Я могу хоть голову разбить о бронированный корпус нашего крейсера, но хоть сколько-нибудь снизить накал моей страсти не выйдет. Подхватил свою соблазнительницу и перевернул на спину, прижимая лопатками. Стащил ее обтягивающие штанишки, дернув так, что проклятая ткань жалобно затрещала. Закинул ее стройную длинную ножку к себе на бедро и уперся подрагивающей головкой в раскрытое лоно и замер, удерживая себя из последних сил. Мне нужно было ее согласие, подтверждение, что она хочет этого не меньше, чем я. Провел пальцами по невероятно нежной коже щеки, в очередной раз удивляясь, насколько она шелковистая, и посмотрел в затуманенные страстью глаза. – Скажи мне, сладкая, – потребовал я. – Пожалуйста, – с готовностью попросила она. Не то! – Скажи! – рыкнул нетерпеливо, чуть надавливая членом на податливую плоть. – Я хочу тебя, Эмерил, – простонала Ника, подаваясь бедрами вперед. – Все, что хочешь, любимая! – протянул счастливо. Мягко и плавно толкнулся ей навстречу, проникая на всю глубину. Едва не кончил в тот же момент от ощущения ее горячего, упругого нутра. Она так плотно сжимала меня. Сжал зубы и с рыком толкнулся вновь. Еще… и снова… Ника громко стонала, умоляя не останавливаться. Я брал ее жестко и неистово, не в силах остановиться. Кровь бурлила, доводя меня до сладкого безумия. Поясницу опалило, яйца поджались. Ее сладкие губы распахнулись в немом крике, прекрасное тело выгнуло дугой, влажные стеночки неистово сокращали вокруг моей плоти, забирая последние капли выдержки. Удар бедрами, еще один, и я замер глубоко внутри, выплескиваясь. Мы оба загнанно дышали, мои руки гладили идеальные изгибы, уже не возбуждая, но успокаивая свою любимую девочку. – Мне бы в душ, – жалобно выдохнула она. – Я помогу тебе, сладкая. Легко подхватил Веронику на руки и опустил только в просторной кабинке. Под теплыми струями воды скользил по женственным изгибам, не отказывая себе в удовольствии касаться любимой женщины, а она довольно урчала и ластилась ко мне. Уже позже, лежа на широкой кровати, Ника отдыхала на моей груди, а я бережно прижимал ее сонную, разнеженную, к себе и тихонько вдыхал аромат ее волос. Внезапно мой браслет тревожно замигал, посылая сигнал о полученном сообщении. Активировал прием, надеясь, что это Хас или Ксандр, но замер, услышав такой знакомый мертвый голос: «Думали, получится сбежать от меня?»