Глава 21

Марк

— Ты закончил? — слышу до боли знакомый голос. Льющийся, мягкий… любимый. Диана нежится в моих объятиях, и хочется ими наслаждаться целую вечность. Разлука была долгой, неоправданной, тяжелой. Смотрю в глаза любимой, а в голове мысли путаются и образ расплывается, превращаясь в дымку. Серую и призрачную.

— Нет, — хрипло отвечаю, прикасаясь к ее щеке. Глажу. Провожу указательным пальцем по краю овала лица, прослеживаю за дорожкой, которая очерчивает контур любимой. Устремляю взгляд на нее — в упор, даже не позволяю себе моргнуть, удерживаю связь, которую мы когда-то обрели. В далекой юности. Влюбились с первого взгляда, зная, что это навсегда. — Что с нами стало? — вырывается вопрос, и Диана хмурится.

— Не знаю, — честно отвечает, разрывая тонким голосом пространство спальни. Затем опускает голову мне на грудь, не желая продлевать искрометное влечение. — Ты скучал? — она кружит ладонью по моей груди напротив сердца.

— Скучал, — отвечаю, вдыхая аромат шампуня, но теперь это не ее собственный запах, а Ольги, жены Леонида. Ненавижу ваниль. Отвел голову в сторону, чтобы больше не захмелять сознание яростью, которая просыпается во мне. Стоит только вспомнить о брате и его жене, внутри начинает бурлить. Диана чувствует мое напряжение. — Ты продолжаешь носить ее образ, — предложение само срывается с уст, но я сказал и обратно уже не вернуть слов. Диана встала, натянув на себя простынь. Встряхивает головой, развивая рыжие локоны, и те каскадом спадают за спину. Я тянусь к ней, обхватываю за талию, затем целую в изгиб шеи и плеча, даже там все пропахло ванилью. Это туманит мой разум, и я срываюсь. — Иди в душ и смой с себя эту дрянь, — грубо, жестко, будто дал пощечину своей бывшей жене. По документам, да. Но не в жизни. Диана всегда была моей. Моя женщина встает, нагая, ни капли изъяна в форме тела — безупречная.

— Хватит, — бросает, затем уходит в ванную.

Ей больно, как и мне. Променяли жизнь на что? На пустоту, проживая за других их судьбы. Я был тенью своего отца, практически всюду следовал по пятам, желая научиться всему, что умеет он. Впитывал в себя его манеру общения, ведения переговоров, умение держать все под контролем — властвовать. В моей крови течет именно это ощущение — быть выше других на целую голову. Это началось с рождения. И первым, на ком я вымещал свое эго, был Леонид, мой брат-близнец. Одинаковые внешне, но разные внутри и по содержанию. Так любила говорить моя мать. Разделили нас между собой с отцом и вертели, как хотели, будто мы карусели. Свою мать я любил… а сейчас к ней нет никакого уважения и стремления защитить от отца. Старик обезумел от своей жизни и теперь пресмыкается перед элитой, лишь бы та не смела перечить. Но, узнав о договоре с Авраамом — о передаче права владения клубом моему брату, ярость во мне вскипела лавой, и вулкан проснулся. Моя месть будет жестокой. Ненавижу брата. Весь правильный, безупречный и… Я фыркаю, прерывая свои мысли, иначе точно с катушек слечу. Обращаю внимание на часы, которые стоят на тумбе. Раннее утро. Скоро первые лучи солнца коснуться земли, и город снова оживет. Чтобы отвлечь себя, направляюсь в ванную, где составляю компанию Диане.

Влажная спина девушки манит очарованием, а капли воды плавно стекают по ягодицам, заманивая взгляд, притягивая соблазном вновь ощутить тепло тела любимой. Зайдя в ванну, прикасаюсь ладонями талии, и она оборачивается. Волосы в пене от шампуня, и снова в нос ударяет запах ванили. Не замечая своей грубой силы, сдавливаю пальцы на талии Дианы, причиняя женщине боль. Она закричала.

— Марк! — отталкивает, ударяя в грудь ладошкой. Пытается смыть пену с лица, которая угодила в глаза и теперь препятствует видеть меня. У самого мутнеет перед взором, и когда Диане все же удается смахнуть с лица часть пены, я вдруг вижу лицо Ольги и меня шарахает током. Этот образ въелся в мозгах, а ассоциации, которые вдруг навсегда закрепились в сознании играют в злую шутку. Диана замерла, и я не понимаю, отчего, но потом опускаю взгляд на руку, обнаружив, как удерживаю ее за шею — душу. — Марк? — она ошарашенно вопрошает, а я остановиться не могу, меня всего трясет. — Марк!? — хрипло восклицает и начинает бить по руке, затем ударяет коленом в пах. От ее сопротивления я возбудился, но удар вернул рассудок на место. Я выругался матом, прикрывая пах. — Ты совсем чокнулся!? — Диана скорее смывает до конца пену с волос, но теперь не отводит от меня глаз, потому как боится повторения.

— Я сказал смыть с себя запах, от которого у Лёньки башню сносит, а не вновь лить на себя им литры, — рычу, затем наступаю, хватая Диану за ягодицы, прижимаю к себе. Одна секунда, и я запрокидываю ее ноги себе на талию. Она не сопротивляется. Спиной прижимаю к стене, моя любимая обнимает меня за шею, околдовывает улыбкой — коварной и ледяной. Раньше Диана улыбалась живо, а сейчас… слишком алчно, будто заполучила двойной джекпот. Но так и есть, теперь она в объятьях не только моих, но и Леонида. От злости врываюсь своей плотью в ее, не подготавливая, не церемонясь с прелюдиями. Она вскрикнула, но вода сейчас работает вместо смазки.

— А! — вскинула голову назад, закатывая от удовольствия глаза. Стонет, по-настоящему, так, как раньше. Этот звук только мой. Усиливаю натиск, и в ванной раздаются хлюпающие звуки соития. Животного и голодного. Я скучал по ее телу, по ней, но теперь она не принадлежит мне полностью. Приближаясь к кульминации, Диана выкрикивает:

— Лёня…

Я замираю на миг, все еще оставаясь в ней, пульсирующей, жаждущей получить удовольствие от оргазма. Бросаю ее, опустив ноги девушки. Диана прикрыла рот ладонью, теперь до нее дошло, что она сказала.

— Марк, — дрожащим голосом зовет меня. Ну, спасибо, блядь, что помнишь мое имя сейчас. Со всем силы ударяю ее по лицу, оставляя приличный след на щеке от ладони.

— Сука! — рычу на нее, и Диана заплакала, продолжая извиняться. — Сука! — заорал еще сильнее, затем кулаком прошелся по стене несколько раз, прямо напротив ее головы. Костяшки пальцев превратились в мясо, а по кафельной плитке стекает моя кровь. Диана стоит, дрожит, обнимая сама себя, хотя из крана льет горячая вода. Пытаюсь прийти в себя, но все тщетно. Ухожу, оставляя ее одну под струей душа.

Уперев руки в бока, закинул голову кверху, смотрю в потолок. Даже в моих объятиях Диана чувствует Леонида. Будто теперь я превратился в его тень. Он отнял у меня все, забрал все, что так дорого было мне. Ненавижу. Быстро натягиваю спортивные штаны, желая скорее воплотить свой план в действие. Сегодня встреча между нами: я, он, отец и Авраам. Но это только они так думают. Диана виновато проходит мимо меня, замотавшись в банный халат. Она боится меня. Стала бояться. Та рыжая роковая красотка, которая лишила меня спокойного сна, навсегда исчезла, и теперь передо мной стоит сломленная духом женщина.

— Ты полюбила Леонида? — в упор смотрю, задавая ей вопрос. Она отшатнулась, качая отрицательно головой.

— Марк, — голос дрожит, и Диана предпринимает попытку объясниться со мной. — Нет, нет, — еще сильнее мотает головой, пугаясь моего выражения лица. — Что ты такое говоришь?

— Тогда какого, сука, хрена ты выкрикиваешь его имя в ванной, когда я трахаю тебя, а не он!? — бью себя в грудь, продолжая орать на нее.

— Успокойся, — просит, приближается ко мне, кладет руки на плечи и ловит мой взгляд. — Марк, — нежно гладит по лицу, успокаивая. — Я люблю тебя, слышишь. Его — никогда, — внушает те слова, которые выгодно произнести именно сейчас. — Ты думаешь, мне самой легко проходить через все это? Отдаваться тому, кто во мне видит другую? — обиженно произносит.

— А чего ты ждала? — спрашиваю, голос остается холодным. Стараюсь держать себя в узде, но, еще чуть-чуть и плотину прорвет ярость. Диана отходит от меня, одевается.

— Я устала, — вдруг говорит, меняя тему разговора. Но я срываюсь с места и хватаю ее вновь, скручивая волосы на затылке, смотрю в глаза, пока женщина сопротивляется.

— Ты что делаешь? — держит двумя руками за мою, чтобы ослабить хватку и натяжение волос на затылке. — Марк! Да какая муха тебя сегодня укусила? — обеспокоенно ерзает.

— Ты уже настолько привыкла быть ею, — зло выдыхаю, — что даже пытаешься скопировать все привычки балерины. Может начнешь и плясать? — нагло спрашиваю, шиплю, будто змей. — Давай! Давай! Я хочу видеть ее последний танец. Все танцы, которые она исполняла в психушке! Давай!!! — заорал, отшвыривая от себя Диану на кровать.

— Марк! — она вскочила на ноги, выставляя пистолет перед собой. Когда успела схватить его, даже не заметил. Руки дрожат, и на ее глазах наворачиваются слезы. — Если не успокоишься, — голос тоже дрожит, но решимость все же присутствует. — Я не ручаюсь за себя. Я люблю тебя, ты слышишь!? Люблю только тебя, и ради нас, я пошла на все это! Твой зад прикрываю, Марк! Твой!

— Проваливай, — отмахиваюсь от нее, видя, как слезы потекли по щекам, а зеленые глаза превратились в омытый изумруд. Диане больно от моих слов, она отшатывается, но пистолет держит на прицеле. — Есть выбор, но ты предпочла другой выход.

— Нет! — теперь она повысила голос, шмыгая носом. — У меня его не было, Марк! — машет головой. — А вот у тебя был! — тычет пушкой. — Оставить все и уехать со мной. Нет, у тебя эго взыграло, что братец твой становится лучше тебя самого. Но ты — лучший для меня, Марк, и всегда им был. А теперь… — голос надрывается, и дальше Диана говорит с хрипотцой. — Заставляешь участвовать во всем этом, чтобы что-то доказать.

— Доказать?! — заорал. Потом остановился, переводя дыхание, словно пробежал стометровку. — Каролина доказывает, — грубо констатирую факт, — моему отцу, своему Аврааму. Даже дочери, и той досталось. А я всего лишь хочу получить этот чертов клуб и бумаги деда! — на последнем слове повысил голос, раздирая до боли глотку. — Поняла! Мне это было обещано с самых первых дней. Меня готовили к этому! И что в итоге? — фыркнул. — Все Лёньке? Этому ненормальному психиатру? Любимчику матери? Да даже отец глазом не моргнул, согласился на сделку с Авраамом. Только, чтобы свою задницу уберечь и смотаться подальше ото всего.

— Марк, — зовет Диана, опуская пистолет. Мы оба успокоились, едва ли приведя себя в чувства. — Давай уедим, — взмолилась, выронив оружие из рук, и то с грохотом падает на пол. Моя любимая подходит ко мне, обнимает. Пытается поцеловать в губы, но ее глаза совершенно теперь для меня чужие. Отстраняюсь, тем самым обидев ее. Рука повисла в воздухе, словно она до сих пор касается моего тела. — Почему ты так со мной поступаешь? — с явной обидой спрашивает, опуская ресницы, затем вновь устремляет взгляд на меня. Ждет ответа.

— Мы уже не те, что раньше, — жму плечами. — Выполняй поставленную задачу. Каролина спросит с нас. И не вздумай оплошать. — Отдаю ей приказ, как привыкли получать от штаба. Без лишних вопросов Диана кивает, затем надевает блузку и юбку.

Это была наша последняя встреча. Холодная, словно души прощались. Я опустился лбом на стол, дышу рвано, пытаясь заглушить боль, которую теперь ощущаю. Ее нет. Больше нет.

— Вы проверили? — спрашиваю, пытаясь осознать.

— Да, — без эмоционально отвечает охранник. Тело отца лежит на полу, накрытое белой тканью. Громила, которого Лёнька оглушил, только что пришел в себя. Держится за голову.

— Марк, — виновато обращается ко мне, поднимая глаза. — Я пытался схватить его. Прости. Прости, что отца не смог спасти.

— Да к черту его! — вскакиваю со стула, держа поднятый с пола пистолет: на рукояти изображены пуанты. Этот револьвер подарила Каролина отцу. Я помню эту встречу. Прислоняю холодный металл к лицу, ощутив ноздрями запах пороха. Прожжённый, металлический аромат, несущий смерть. — Достаньте мне моего брата! Немедленно.

— Но, — начинает охранник, изводит мое терпение, которое вот-вот прорвется яростью, и я перестреляю всех к чертям. За Диану. За себя. Со злости направляю револьвер на тело отца и еще раз выстреливаю, прямо в лоб, будто контрольный, и мне вдруг становится легче. Мужчины, оба, вздрогнули, переглянувшись между собой, отступили на пару шагов. Я обезумел.

— Авраама грузите через черный ход и везите на склад. Каролина ждет его там. А я займусь братом и его женой. Пришлите мне остальных ребят. Я еду домой. К своей матери.

***

Еду не спеша, зная, что Леонид не оставит нашу мать. Диану увезли в морг к Власову, куда я направил своих людей, чтобы те забрали ее тело. Как Каролина могла допустить такую промашку? Послала ее одну, без подмоги. Мой брат не глупец, все предусмотрел, но так ли далеко, как ему кажется. Смотрю в зеркало заднего вида — улыбаюсь себе. Взгляд почернел от злости и внутреннего желания мести. Я приготовил ему такую участь. Пусть знает, какого это ощущать себя ненужным, обманутым, покинутым. Он отнял у меня все. Всё! Бью по рулю, спуская пар. Затем звонит телефон. Принимаю вызов, ставя на громкую связь.

— Да, — отвечаю рвано.

— Марк, — слышу приторно-сладкий голос Каролины. И мой мозг мгновенно наполняется образами нашего секса. С недавних пор женщина сумела обуздать во мне потерю любимой. Поддержала, приласкала. — Дорогой, я тебя заждалась. Наше представление простаивает, — обидчиво жалуется. Я рассмеялся. Потаскуха. Ей наплевать на чувства, главное, заполучить желаемое. Превосходство над всеми нами.

— Еду к матери. Я ещё не решил, стоит ли ее втягивать. Но, надеюсь, перехватить до приезда Леонида.

— Оставь Зою, — теперь она серьезна как никогда. — Островский мёртв? — интересуется. Даже намека нет на сочувствие или скорбь. А вот отец любил ее до безумства.

— Мёртв.

— А-ха-х, — рассмеялась в трубку, ликуя победу. Одного сделала. Поставила на колени перед собой. Женщина останавливается, переводя дыхание: — Видео есть? Я хочу видеть его смерть. — Даже представил ее безумный взгляд и желание засвидетельствовать позднюю расправу отца самого над собой. Леонид пошел ва-банк, опережая нашего отца. Только потом лишь выстрелил, и то, казалось, он бы этого не сделал, если бы Островский-старший не попытался повторить. Жаль разговор нельзя прослушать.

— Нет, видео нет, — обманываю, не желая доставлять еще большего удовольствия Каролине.

— Как жаль, — простонала она, надув свои губы. — Так, приезжай на склад, а людям отдай приказ. Я не хочу, чтобы с моим Марком что-нибудь случилось.

Сука! Я ору про себя, заглушая шум в ушах мыслями. Готов сам придушить эту тварь, как только окажусь на месте.

— Твоя дочь убила Диану, — сквозь зубы рычу, глядя на экран мобильного.

— Да? — удивленно спрашивает, потом хмыкает. — Вот как. Неожиданно.

— Неожиданно! — все же не сдерживаюсь. — Неожиданно!? — рычу, останавливаясь на обочине трассы. Хватаю телефон и выхожу наружу. Свежий воздух ударяет в лицо, а ветер обдувает разгоряченную кожу. — Ты! — едва могу выговаривать слова, так как перед глазами, словно красная пелена от ярости образовалась. — Не смей мне указывать, сука. Я достаточно прислуживал тебе! Я твою дочь упрятал в психушку, когда мой отец красиво послал тебя. Просил оставить ее, но нет. У тебя зачесалось, отомстить Аврааму и моему отцу через нее. Ты пыталась наказать себя, Каролина. Себя. Ты видела в Ольге себя, только она — другая версия жизни. Та, которую ты хотела прожить. И чего ты добилась в итоге? — заорал, пытаясь перекричать шум шин, проезжающих мимо машин. — Моя Диана мертва! Она убила ее! А знаешь как?

— Как? — весело спрашивает, продолжая посмеиваться.

— Ты ненормальная, — выплевываю слова. — Жди на складе. Я еду к матери. Планы меняются.

— Марк, не психуй, — говорит Каролина, будто отмахивается от меня. — Успокойся, прошу. Мы уже у цели. Осталось совсем немного, и ты получишь желаемое. Разве не к этому ты стремился, когда оказался на пороге моего дома пару лет назад?

— Тогда отец не собирался отдавать ни клуб, ни дедовскую бумагу, дрянь, — выплевываю ругательства. А сам стараюсь сообразить, как перехватить Леонида. Ребята доложили по смс-ке, что он и Ольга только что отъехали от дома. Полицейские опечатали квартиру. Дышу рвано, грудную клетку сдавливает отчаяние и боль от потери важного для меня человека. Но Диана должна была предугадать последствия, она просто сдалась. Понадеялась, что балерина слишком мягкая, и ее будет не трудно убрать с пути. Клиника Власова под прицелом. И все участники с проекта, которых я выловил, находятся там. Один лишь звонок, и психушка взлетит на воздух. Никаких свидетелей. Только чистый лист.

— Марк, — вновь зовет, — ты пришел ко мне за помощью, я помогла. Ты нужен мне, слышишь? — ее слова, будто обволакивают мой слух, зазывают.

— Слышу, — едва выговариваю, закрыв глаза. На сердце саднит, а душа готова покинуть тело, чтобы вместо нее была сплошная тьма, жаждущая только власти. И эта тьма наступает. Дышит в затылок, ускоряя пульс холодной крови.

— Я жду тебя, — лукавит, как и с отцом играет со мной, считая, что я так легко поддамся на ее уловки.

— Авраам пришел в себя?

— О! У нас уже целый акт прошел, да-да! Авраам? — она обращается к своему мужу, звук голоса становится отдаленным, но я прислушиваюсь. — Скоро семья вся будет в сборе, дорогой.

«Дрянь!» — рычит Авраам, это ругательство слышно даже сквозь тряпку, которую ему запихали в рот.

Я отключаюсь, чтобы больше не слышать бред Каролины. Совсем умом тронулась на фоне отмщения за свою жизнь. Сажусь за руль и срываюсь с места, оставляя столп пыли за собой. Машины сигналят, потому как вырулил слишком резко, освобождая себе полосу. Теперь пора встретиться с братом с глазу на глаз. Не удалось отправить вслед за отцом, так пора это сделать сейчас. Смотрю на время и быстро прикидываю в уме, как быстро смогу опередить его, если планы у Леонида не изменились. Снова набираю ребятам, которые устроили слежку за братом, и те написали, что в запасе есть полчаса. Этого мне будет достаточно. Нажимаю на педаль газа до упора, рву коробку передач, чтобы двигатель скорее передавал мощность, и машина гнала вперед. Сколько заявлено лошадей, столько отдает, исполняя преданность своему хозяину. Если бы все были такими бездушными и знающими свою цель. Порой, сам себя таковым ощущаю, и не поэтому ли стремлюсь обратить каждого в нечто подобное. Через двадцать минут оказываюсь у ворот особняка, которые моментально открываются, ведь охрана даже не предполагает на что только что подписались. Останавливаюсь на гравийной дорожке. Перевожу дыхание, поглядывая на дом. В родительской спальне горит свет. Значит мама еще не спит. Ждет отца. Как всегда. Вынимаю из бардачка свой пистолет и поясу за кожаной курткой в кармане, а отцовский револьвер держу в руке, когда выхожу из машины.

— Марк? — парнишка лет двадцати не больше, подходит ко мне с улыбкой. — Откатить машину в гараж?

— Нет, — отрицательно качаю головой, затем вижу, что парень опустил взгляд на мою руку, в которой оружие. И сам схватился за пистолет, но это была его роковая ошибка. Мгновенно выпускаю пулю в лоб, тот даже не успел посмотреть в глаза своему убийце. На шум выстрела выбежали еще несколько охранников. Перепуганные. Наставляю на одного из них пушку, и качаю головой, чтобы даже не смели ступать шага без моего разрешения. — Быстро в кабинку, — приказываю. Мужчины зашли, а перед этим сбросили все оружие на землю. Закрыл на замок, лишняя страховка никогда не помешает.

Стою на крыльце, готов позвонить в дверь, чтобы, наконец, встретить мать лицом к лицу. Поговорить и понять, чего стоят наши жизни. Несколько раз давлю на звонок и спустя пять минут передо мной оказывается Леонид. С пушкой на прицеле. Твою мать.