Глава 25

Шли быстро, один за другим. Впереди Сиф, при помощи ножа расчищавший дорогу от лиан и переплетения ветвей. Следом Инь, потом присматривавший за ней Хосс, затем Саджади и замыкал колонну, чувствуя за спиной опасную пустоту, Клим.

Лес по-прежнему выл, квакал и чирикал. Периодически какая-то обезумевшая от страха или ярости — это было не понять — тварь выскакивала из темноты, но луч энергомета быстренько убирал ее с дороги. А потом пошел дождь. Будто кто-то просто открыл кран в огромном душе: еще несколько минут назад чистое, лишь слегка облачное небо, вдруг стало непроглядным, а потом обрушилось потоками воды, настолько интенсивными, что сразу стало ничего не видно вокруг. Клим, глядя на это природное безумие, даже понял, что означало выражение, которое часто приходилось слышать дома, на родной Рус: разверзлись хляби небесные. Помнится, он спросил деда, что такое «хляби», но в ответ получил лишь подзатыльник и толстую истрепанную книгу. Читать ее было категорически невозможно, и Клим, уже тогда упертый и своевольный, предпочел столь отвратному времяпровождению порку. Несколько минут боли и скулежа, неделя, когда есть можно будет только стоя, и все. А тут — читай, глаза ломай…

Потом-то, уже став взрослым, Клим Данилов понял ценность знаний, собранных разумными внутри книжных переплетов и сохраненных на цифровых информационных носителях. Но в жизни к этому моменту уже было поздновато что-то менять… Да и выбранная им стезя военного, спецназовца, казалась правильной и, главное, нужной разумным существам, населявшим мир. Климу, в точности как генетически созданному существу по имени Инь, всегда было важно чувствовать именно это — свою нужность. И он делал все, чтобы честно служить обществу. Даже если эта служба была сопряжена с риском для жизни, а иные приказы совсем не хотелось исполнять… Но он их исполнял. До самого недавнего времени. До того момента, когда вдруг выяснилось, что это самое общество, а вернее, государство, службе которому он отдал столько честных лет, поставило крест на его жизни поразительно легко и непринужденно. Не поморщившись…

Дождь молотил по жирной фиолетово-зеленой листве, лупил по маковкам шлемов, ручьями тек по рукам и оружию. Под ногами тут же вязко захлюпало («Хляби, блин!»), зато сразу куда-то делись летучие твари, досаждавшие до того. Клим было даже вздохнул с облегчением, перенося внимание себе под ноги — очень уж не хотелось поскользнуться на мокром корневище и шмякнуться в грязь, — и тут же поплатился за это.

Три громадные и, кажется, бронированные туши, приближение которых подло скрыл неумолчный шум дождя, «ударили» сзади. Эти пятнисто-фиолетовые звери размером с крупных кабанов просто снесли Клима с дороги, проскакав у него по спине, и устремились к безоружному Саджади. Так, будто уже знали, что двуногий с большой палкой в руках значительно опаснее такого же двуногого, но без нее. Втоптанный в грязь Клим, подхватился, перчаткой пытаясь прочистить себе обзор, но все равно опоздал: Сиф и Хосс уже разделались с двумя тварями. Третью же завалил сам Саджади, в руках у которого невесть откуда взялся длинный узкий нож, более всего похожий на старинную дагу или не менее древний морской кортик.

С его помощью полковник зверя и убил, вонзив клинок ему прямо в глаз. Чувствуя себя последним мудаком, Клим подошел к Саджади и молча протянул руку. Тот помедлил, а после с явно различимым через микрофон вздохом отдал свое странное оружие, повернув его рукоятью вперед.

— Тоже в броне спрятан был? — спросил Клим, взвешивая клинок на ладони.

Он был непривычной длины и ширины, а потому показался неудобным, но не оценить его качество Клим не мог. Эксклюзивная штучка. В луче фонаря даже клеймо мастера мелькнуло, что по нынешним временам было и вовсе делом немыслимым. Какие там мастера с личным клеймом, если везде синтезаторы материи?

— Фамильный, что ли?

— Да и да, — подтвердил Саджади, разом отвечая на оба заданных ему вопроса.

Клим еще раз крутанул клинком, а после вернул его полковнику. Силовую броню им пробить было нельзя, а использовать против местной «агрессивной фауны» очень даже.

Инь, которую Хосс оттолкнул в сторону, когда на них кинулся тот самый фиолетово-пятнистый кабан, сидела на корточках, обхватив себя руками и, кажется, закрыв глаза.

— Ты как? Непривычно тебе, цветочек? Испугалась? — спросил Сиф и присел напротив. — Не бойся. Все будет хорошо.

Инь коротко кивнула и поднялась, явно пряча от Сифа и прочих лицо.

— Двигаем дальше, — пробурчал недовольный собой и оттого раздраженный Клим. — И знаю: в устах парня, который только что проворонил все, что только мог, это покажется странным, но — внимательнее. Смотрим по сторонам в оба. Кто знает, какие еще сюрпризы нас ждут?

По приказу Клима Саджади поменялся с подуставшим сражаться с джунглями Сифом («Вон, и инструмент, чтобы лианы рубить у тебя припрятан оказался!»), и команда снова двинулась вперед, ориентируясь сначала на далекое зарево, а, когда оно угасло, наметив направление движения по встроенным в броню цифровым компасам. Лес вроде бы стал редеть, местность начала подниматься верх, и Клим обрадовался, подумав, что если они выйдут на открытое пространство и куда-нибудь повыше, на горку, то станет легче идти и, может, радио заработает. И не ошибся: связь наладилась сразу после того, как отряд взобрался, оскальзываясь и матерясь, на невысокое, открытое плоскогорье. И как только это произошло, в шлемофоны ворвался задыхающийся бас Аумма:

— Нас атакуют! Пока держимся, но заряды не бесконечны. Их сотни, свет их побери! Сотни! И зубы, как бритвы! Я ногу, кажись, сломал в момент приземления, а у Дельфа батарея брони повредилась, чтоб ей!

— Держитесь! — гаркнул Клим и замахал руками, призывая всех ускориться. — Мы уже близко!

— Кэп! Великий космос! Я уж не надеялся! С местными связался, а вот вас дозваться не мог. Ну хоть простимся. Не хочу нагнетать, но дело дерьмовое. Ах ты ж, сука такая!

Связь прервалась — Аумм явно отпустил тангенту рации, переключив внимание с нее на спусковой крючок своего энергомета.