Глава 36

Модифицированные медведи поражали воображение. Такая невероятная, бесконечно преданная людям мощь! Но еще более притягательной была та неприкрытая нежность, которую медведи и солдаты-модификанты проявляли по отношению друг к другу. Собственно, даже «ничейный» медвежонок, который теперь считался всеми в поселке членом команды Клима, тоже оказался именно таким: ласкулей, игруном, который неизменно поднимал всем настроение. Утром он сам убегал в медвежью школу, днем возвращался и либо лежал рядом с Хоссом, согревая его, либо играл с Сифом, либо нежился под руками Аумма или Дельфа, который полюбил расчесывать ему шерсть… Когда же команда выбиралась «на воздушок», посидеть на травке, он уходил от нее лишь в одном случае: если рядом оказывались дети. Похоже, они медвежонка, имя которому никто так пока и не придумал, привлекали чрезвычайно.

Вот и сегодня неподалеку трое мальчишек и одна девочка играли с крылатым котом. Зверек смешно рычал, гоняясь за бантиком на веревочке, дети хохотали. Когда к ним присоединился «ничейный» медвежонок, игра стала еще веселей. Клим смотрел за ней и вдруг осознал, что сидит и невольно улыбается. Бессмысленной улыбкой человека, который просто наблюдает за чем-то хорошим и приятным и ни о чем не думает. То же настроение читалось и на лице Аумма, и Клим подозревал, что так же выглядят и остальные парни, чьи физиономии ему сейчас просто не были видны.

Дети тоже поглядывали на разномастную команду Клима. Но не расслабленно, а с острым любопытством. Какое-то время ребятня сдерживала себя от более ярких проявлений заинтересованности, но потом один, самый смелый, все же решился подойти с вопросом:

— А вы настоящие инопланетные десантники?

— Настоящей не бывает, — откликнулся Сиф и усмехнулся, показав клыки.

Но привыкшая к общению с медведями детвора, увидев такую вот острозубую улыбку, ничуть не растерялась, а напротив подошла еще ближе.

— Крылья! Какие большие! И лысые… Ты заболел?

«Ощипанный» ради имитации своей смерти Дельф глянул возмущенно.

— А нос? Можно нос потрогать?..

Сиф и муркнуть не успел, как его нос был тщательно ощупан.

— На медвежий похож, — постановила проводившая «исследование» девочка очень серьезно и пощупала еще раз. — Только сухой и горячий совсем. Ты тоже больной?

— Нет, — смирно сообщил Сиф. — Мне просто жарко.

— А ну кыш, мелкота, — негромко скомандовала Эрика и присела рядом с Климом, привалившись спиной к нагретому металлу бункера. — Как вы?

— Ждем, — проворчал Клим и вздохнул. — И глубоко убеждены, что в чем-то нас дурят и чего-то важного мы не знаем.

— Эст такая, — не стала спорить Эрика. — Но, надеюсь, вы не сомневаетесь, что она на вашей стороне?

Подбежал «ничейный» медвежонок и ткнулся носом Эрике в сложенные на коленях руки. Та, явно действуя автоматически, почесала его между ушей, а потом вдруг рассмеялась и покачала головой:

— Надо же как жизнь повернулась. Я, честно, когда подала в отставку, думала, что с вами уже никогда не увижусь.

— Обрадовалась, поди? — проворчал Сиф и сам пощупал себе нос, а после облизал его.

— И да, и нет. Было что-то среднее между страхом перед неизвестным будущим, облегчением и… все же сожалением о том, что осталось в прошлом. Но я рада, что все так, а не иначе.

— А я рад за тебя, Эрика, — сказал Клим, с улыбкой обнимая бывшего офицера-психолога за плечи…

И тут же огромный медведь навис над ним и грозно зарычал прямо в лицо. Голова у него была втрое больше Климовой. Сказать, что стало не по себе — значило ничего не сказать. Клим уже потянулся к набедренной кобуре, но тут «ничейный» медвежонок развернулся к куда более крупному собрату и зарычал на него в ответ — не менее грозно и предупреждающе. И, наверно, что-то было в его еще совсем не страшном, очевидно детском по тембру рыке — что-то такое, что заставило взрослого зверя отступить.

— Ладно, пойду я, — вздохнула Эрика, с интересом наблюдавшая за этим микро-столкновением, и поднялась. — Я, собственно, чего приперлась-то? Новости, как сорока, на хвосте принесла. Эст дала согласие на то, чтобы принять на Потеряшке официально назначенного наблюдателя от Содружества и тем самым подтвердить свою… открытость и законопослушность. И ходят темные слухи, что этим самым наблюдателем станет Дамир Саджади.

— Скользкая сволочь, — задумчиво проворчал Дельф. — Стало быть, вывернулся…

— А еще это значит, — кивнул, соглашаясь, Клим, — что его ложь по поводу обстоятельств нашей гибели приняли. И мы можем быть… свободны. Конечно, до определенной степени, но все же…

— У тебя есть планы? — поинтересовался Хосс, глядя в спину удалявшейся Эрике, за которой словно часовой отправился тот самый медведь, который остался сильно недоволен обнимашками, устроенными его «поднадзорной».

Клим, чувствуя, как в душе вскипают давно подавляемые эмоции, сознался:

— В последнее время могу думать только об одном: о том, чтобы найти ту гниду, которая отдавала приказ на проведение операций по изъятию «генетического материала», а после и по уничтожению «Альтаира», и полюбоваться его или ее рожей, когда падаль эта поймет, что остаток жизни у нее будет весьма… насыщенным.

— Отличный план, — кивнул Сиф и оскалился.

— Мне нравится, — поддержал ворлака Хосс.

Аумм просто кивнул, соглашаясь с общим мнением. И только Дельф скривился:

— Жопой чую, ничем хорошим для нас это не кончится. Но все равно я с вами, ребята. Уверен, что опыты над штабными крысами, отдающими такие вот приказы, будут куда полезнее для цивилизованного мира, чем эксперименты над созданиями вроде нашей Инь. Так что я за! Устроим этому гаду «не-жизнь»! Только коскар бы нам…

— Ага. Хоть ржавенький бы какой-нибудь. Намалюем на обшивке Веселого Роджера и — бойся Вселенная, — Аумм хмыкнул, сжимая четыре увесистых кулака.