Глава 3

Приветы из прошлого

Два миллиона долларов… Это если умножить всё, что осталось от известных 137 карат после безжалостного уничтожения этой красоты, на стандартную цену за один карат, плюс накинуть немного за известность.

Борис дал мне возможность отдышаться перед появлением репортёров, посидеть в тишине. Само собой, я сразу же полезла в телефон. Пока читала историю многострадального минерала, меня не покидало смутное чувство дежавю: возможно, что-то в детской памяти осталось от увлечений «каменной» красотой, и когда-то я уже про Флорентийца, знаменитый Австрийский бриллиант, Великого Герцога Тосканы (ужас, сколько пафоса!) — про всё это я знала. Не самый дорогой бриллиант, есть и более впечатляющие, например, красавчик бриллиант «Тиффани» изначально был 287 карат, пока не доогранялись до 128 карат. Руки бы им оторвать. Или сводящий с ума своих владельцев 195-каратовый «Чёрный Орлов», который варвары распилили на три части. Им тоже оторвать и не пришить обратно. А вообще, если бы у меня был выбор, я бы остановилась на синем с красными бликами «Хоупе». Надежда… Я вздохнула: кому не нужна надежда?

Выключила телефон, прошлась до двери и прислушалась к голосам за ней. Вернулась к дивану, забралась на него и устроилась калачиком. Зачем мне два миллиона, пусть даже долларов, если элементарно выспаться не получается? Уснуть и не видеть сны, быть может… Вот в чём трудность… Что мне этот кусок криво огранённого и прекрасного когда-то бриллианта? Опять будут выворачивать мозги — репортёры, всякие там «пусть-говорят»… Мы уже это проходили. Больше не надо — спасибо!

Я зевнула. Прикрыла глаза. Зачем-то вспомнилась эта дурацкая первая встреча с психологом и её волосы.

* * *

…У тётеньки-психолога такая кудрявая шевелюра, что руки так и чешутся запустить в эти волосы пальцы и потискать кудряшки. Любопытно, волос мягкий, как шёрстка ягнёнка, или жёсткий, как на париках?..

— … Сашенька, о чём думаешь? — ласково спрашивает тётенька, отвлекая от неуместных мыслей. Сейчас Сашенька должна рисовать домик и рассказывать тётеньке про него всякую ерунду, которая приходит в голову.

За дверью ждёт терпеливо мама, которая, переживая за ночные кошмары своей дочери и болтовню во сне, привела тринадцатилетнюю Сашеньку к умной тётечке, которая такие проблемы решает «быстро-быстро».

Сашенька косится на тётеньку и старается говорить как можно вежливей:

— Ни о чём. А каким цветом надо закрасить дом?

— Каким хочешь, Сашенька… А в твоём домике кто живёт?

Да откуда ж она знает! Это просто дом, нарисованный карандашом на обычном листе бумаги. Но тётенька ждёт мудрёного ответа, значит — надо срочно что-то придумывать.

— Там живёт… — тётенька навострила уши, хм, надо подумать…

— Оно злое или доброе, это существо? — подсказывает психолог.

Ага! Взрослым обязательно надо, чтобы всё было просто и понятно. Если скажешь, что «злой», то обязательно подумают, что у тебя проблемы. Ясно.

— Там живёт добрая… фея… — Сашенька косится на тётеньку и отмечает: выбор верный. Тётенька радуется положительному варианту. Ей бы самой фея не помешала. Хотя бы подобрать наряд такой, чтобы мужчины увидели в тётеньке красивую женщину…

— А чем она занимается?

— Как обычно, волшебством. Исполняет желания хороших людей, например. Сажает цветы… всякие… — Сашенька для убедительности рисует рядом с домиком несколько корявых ромашек.

— А друзья у феечки есть?

— Конечно, целый класс… — пыхтит, делая последние штрихи: эта игра взрослого человека с взрослым в умного психолога и дебила-подростка порядком утомила. Надежда, что она вот-вот закончится, появилась, когда тётечка взглянула на часы и еле заметно вздохнула с облегчением: шли последние минуты оплаченного сеанса.

— Сашенька, скажи, как ты думаешь, а эта феечка умеет слышать голоса, знаешь, которые иногда бывают в голове сами по себе?

Если бы тётечка спросила Сашеньку напрямую, слышит ли та голоса, Сашенька, может, и призналась бы, что иногда, во сне, кто-то шепчет и шепчет прямо в голову, наполняя её разными мыслями и картинками. Но тут речь о феечке, которой даже не видно на рисунке:

— Конечно, не слышит. А мы ещё долго будем рисовать?

— На сегодня, думаю, хватит. Уменя к тебе остался последний вопрос. Чем тебе нравится заниматься? Я имею в виду твоё хобби.

Сашенька медлит, не будучи уверенной, что тётечка с её бурной фантазией не будет допридумывать ерунду. А потом решает сказать, как есть, потому что устала изображать из себя то, что хочет видеть тётечка и мама, притащившая на эту экзекуцию, тем более, что в этом вопросе мама не даст соврать.

— Я люблю собирать разные минералы, читать про них. Иногда я рисую их в специальном альбоме, чтобы лучше запомнить…

— А минералы — это?..

— Это камни. У меня есть даже маленький рубин, он в бабушкином кольце остался. Мама его мне подарила с условием, что я не буду носить кольцо в школу и не потеряю. А так, в основном, у меня есть кварц, немного яшмы, два хризопраса и пять кусочков бирюзы разного оттенка. Но мои самые любимые — …

Тётенька ещё раз смотрит на часы и удовлетворённо перебивает:

— А знаешь, что? Давай поговорим об этом в следующий раз? И ты даже сможешь принести свой набор сюда…

Следующего раза не случилось. Умная тётенька выяснила, что со мной всё в порядке, просто обычные подростковые гормоны, перестройка организма вызывают тревожность, а моя впечатлительность и богатая фантазия — ночные кошмары. Мама, подумав, решила, что раз всё нормально, то нечего зазря бросать деньги на ветер. Больше мы у кудрявого психолога, любителя уменьшительно-ласкательных суффиксов, не появлялись. Чему я была несказанно рада. И для себя в те дни решила: надо держать свои фантазии при себе, если не хочешь, чтобы тебя считали сумасшедшей.

Кошмары мои внезапно «прекратились», и теперь снились только зелёные цветущие поля, по которым я бегала, смеялась и летала иногда, не слишком часто, чтобы не беспокоить мнительную мать.

* * *

Следующий «сеанс психоанализа» случился спустя лет восемь — в кавычках, потому что это была идея двоюродной сестры — Ларисы, Лары, Ларочки — посетить психологический тренинг на самую… даже не знаю, как сказать…Короче, мне бы и в голову не пришло записаться на это. Но Лара, которая была старше меня всего на два года, к тому моменту успела составить себе «бизнес-план» по покорению вселенной. И главным средством для достижения цели сестра выбрала искусство управлять мужчинами. Не то, чтобы у неё без этого тренинга не получалось, Лара просто решила апгрейдить своё понимание сути секса, отношения с мужчинами и прочее в этом же духе. В то время я уже год стабильно раз в неделю встречалась с Борюсиком для бесплатного «тренинга» и, в принципе, знала о сексе всё, что мне было нужно. Тем не менее, будучи уговорённой Ларой, за компанию оказалась в «круге»: «Да ладно, просто почитаешь людей, развлечёшься», — аргументировала Лара, намекая на мою привычку сидеть в углу во время массовых мероприятий и наблюдать за присутствующими. Что ж, тоже дело. Тем более компания собиралась, озабоченная плотскими радостями, как на подбор. Невольно вспомнился анекдот про пароход, который внезапно начал тонуть, и над ним, в ответ на мольбы: «Почто⁉» — раздался глас: «Да я вас таких пять лет на одном пароходе собирал!»

Вопреки моим ожиданиям, начало мне понравилось. Тренинг проводил какой-то очень крутой специалист, поэтому психоанализ начался с первых же минут, правда, большинство воспринимало этап знакомства как игру для расслабления.

Нас, человек пятнадцать, усадили в круг так, чтобы все видели друг друга. «Зачитали» нам наши права: не перебивать, «право поднятой руки» и тэ дэ. Затем спросили, кто с чем пришёл, об уровне ожидания от тренинга, и вот тут из каждого начало фонтанировать…

Вот парень с татуировкой леопарда во всю руку самодовольно рассказывает о том, что хотел бы поднабраться опыта в общении с девушками, а по факту — у него этого опыта, как гуталина от любимого дядюшки, пришёл сюда, чтобы искупаться в энергии болтовни о сексе и запикапить какую-нибудь погрязшую в нимфоманстве девицу. И с ходу выбрал Лару, даже раздвинутые коленки направил в её сторону, демонстрируя пах. Ну-ну… Чем закончится этот подкат, уже известно, ибо коленки Лары, как часовые стрелки, заинтересованно указывают на тренера, спокойного, как слон Хатхи, и не реагирующего на невербальные знаки сексуального интереса.

Вот девица в очках притворяется корреспондентом, как будто бы пришла по настоянию своей шефини за суперматериалом для нового номера. Тренер тут же спрашивает присутствующих, согласны ли они на своё «участие» в будущем шедевре публицистики, и если да, то под каким псевдонимом хотели бы узнать себя. Присутствующие приходят в ужас, и тогда «юнкор» счастливо объявляет, что материала-де не будет, так и быть, но раз уж уплачено, то останется, послушать для себя…. Господи, сразу бы и сказала, а так потратили минут пятнадцать на ложь и ерунду.

Вот ещё один парень, обычный такой, серенький. Держится спокойно, хотя на его внутреннем море по расписанию настоящая буря с потоплением судов и выбрасыванием за борт неугодных. Сглатывая страх, смело говорит о своём прямом интересе узнать женскую подноготную суть и научиться контролировать своё поведение. Красавчик! Врать не врёт, но недоговаривает такую значительную часть, что «юнкор» бы обзавидовалась выдержке. А ещё я чувствую в этом парне нечто, заставляющее мои коленки разворачиваться в его сторону, и это, тренером клянусь, не сексуальный интерес. Другой… Который беспокоит меня давно. Над парнем витает смерть. Душное и липкое так и нависает над его плечами, заботливо укрывая клокочущую ярость… «Раз… Два… Нет, всего два раза пытался познакомиться с девушкой… Серьёзно… В школе был аутсайдером, дома мать… отчим повесился… Мать-деспот… Хотя нет… Другое…» — знакомый голос уже начал читать заинтересовавшего меня человека.

До моего откровения на вопрос, зачем я здесь, ещё минимум минут сорок, если каждый из четырёх, сидящих до меня по направлению часовой стрелки, будет рассказывать о своих ощущениях так же долго, как болтливая девица в жёлтом. Поэтому я и позволила себе расслабиться, утонуть в мыслях.

Тычок в ногу. Ещё.

— Саш, не спи, — негромко, под добродушный смех, меня вытаскивает из раздумий Лара. Когда успела подойти моя очередь, или у всех предыдущих ораторов есть совесть?

— Саша или Александра? Как к вам можно обращаться? — интересуется тренер. Получив короткий ответ, кивает и спрашивает спокойно. — Саша, глядя на вас, я почему-то почувствовал некоторую отстранённость. Вам комфортно среди нас? Может быть, вы хотите поменяться местом или взять, как Екатерина, кружку с горячим чаем в руки?..

— Всё нормально, спасибо, — отвечаю, с трудом отрывая взгляд от парня-суицидника. — Извините, задумалась. Да, мне комфортно. Ко мне можно обращаться на ты или вы, как вам удобно. Зачем я здесь? Пришла за компанию с сестрой, — киваю на Лару. — У меня есть мужчина, мы вместе уже год, секс регулярный, меня всё устраивает, вопросов пока нет. Из пожеланий: хотелось бы сэкономить время остальным, я собираюсь больше молчать, чем говорить.

Одобрительные улыбки после этих слов только подтвердили моё предположение о том, что большинство пришло сюда скорее за тем, чтобы рассказать о себе, чем узнать новое, всё о том же себе. Но тренер на провокацию не поддался, хотя и сделал вид, что отступил:

— Ну, окей. Ваше желание законно…

А спустя час беседы, настраивающей на погружение в откровенность всех участников, устроил провокацию, задав вопрос несколько утомившемуся от медленного «старта» кругу:

— … Ну что ж, прежде чем мы прервёмся на кофе-брейк, я бы хотел спросить у всех: есть ли у вас вопросы? Ко мне, друг другу?

Кофе-брейк — конечно, это был лучший аргумент не задавать вообще никаких вопросов, но девица в жёлтой кофте пока этого урока не усвоила, подняла руку и после разрешения обратилась ко мне:

— Саша, извини, но меня немного напрягает, что ты так смотришь на Диму уже целых… очень долго, — и перевела извиняющийся взгляд с меня на тренера, мол, правильно ли она сделала.

Я проморгалась:

— Что? Вы мне?

И снова тычок справа. Лара вздыхает, она точно знает, что сейчас произойдёт, а ведь просила же, просто наблюдать.

Сам объект моего внимания воодушевляется поддержкой слева от себя и добавляет вопрос-дубль:

— Саша, простите, но я бы хотел спросить о том же. Почему вы так на меня смотрите?

Вместо кофе-брейка в аудитории замирает тишина, и тренер делает жест, напоминающий о правиле не перебивать. И в эту минуту безмолвия меня снова откидывает назад.

— Пожалуйста, мне не комфортно, — осмелев, напоминает о себе нерешительный Дмитрий.

И бес меня толкает под руку ответить:

— А дома тебе комфортно?

— При чём тут его дом? — встревает в диалог желтокофтая девица.

— При том, что мать настолько достала его… извиняюсь, тебя, Дима, достала своим нытьём и пессимизмом, что ты решил, будто здесь узнаешь некую истину, которая поможет тебе преодолеть твой комплекс неполноценности перед девушками. Которые все твои потуги отвергают, предлагают остаться друзьями…

— Мы договаривались на личности не переходить! — возмущённо шипит кто-то слева от меня, тот, кого я ещё не успела рассмотреть толком.

А Дима тем временем багровеет и пока не находит нужных слов, чтобы ответить. Поэтому я поворачиваюсь к «защитнику» и добиваю аргументом:

— У него отчим повесился, не выдержал, и сам Дима «на подходе». А вы хотите, чтобы он искал причину своих несчастий в своём неудовлетворённом либидо?..

Короче, кофе-брейк получился весёлым. Стыдно за своё поведение было ужасно, Лара меня сама выгнала, рассердившись за неправильную поддержку. Но я успела стать свидетелем разыгравшейся трагедии: как тренер, который, к счастью, был специалистом широкого профиля, не только по либидо, начал успокаивать разрыдавшегося Дмитрия, и меня посетила надежда, что несчастный парень внезапно здесь получит-таки поддержку, в которой нуждался. Позже Лара это подтвердила.

Наверняка, этот случай был самым топорным, но, безусловно, важным в моей жизни, убедившим меня в том, что мои супер-способности чего-то да стоят. Осталось дело за малым, научиться ими управлять, а если точнее, то держать язык за зубами, ибо не каждый день рядом будет кто-то, кто сможет исправить твою ошибку.

* * *

Об этом я думала весь остаток дня. Благодаря Боре увильнула от шустрого корреспондента, оказавшегося на месте происшествия первым из своих собратьев. Боря сумел вывести меня, усадить в машину и увезти, на всякий случай он попетлял по переулкам, чтобы сбросить «хвост», если тот был.

— Я взял твоё любимое, мускатное. Надо ж отпраздновать твою славу! — Борис закинул пакеты на заднее сидение. Пока я предавалась унынию в его машине, он успел накупить два огромных пакета всякой всячины, покурить и поговорить с кем-то по телефону.

«Отпраздновать»… Мне, наверное, за заслуги перед отечеством полагается премия. За честность и профессионализм. Жаль, что алмаз не зарыт в земле был, тогда мою находку квалифицировали бы как клад, наверное. Вот тогда была бы огромная сумма! А так придётся ограничиться двумя-тремя тысячами. Рублей, конечно. И безграничной славой. Об этом Борис проболтал всю дорогу до супермаркета, пока я не разозлилась.

На любом «шоу» найдётся скотина, которая обязательно снимет всё это на телефон и тут же отправит в Интернет. За несколько часов ролик, в котором я пристаю к толстой тётке и забираю у неё украшение— разбиваю, а потом падаю в обморок, набрал двадцать тысяч просмотров, кипу комментариев самого разного рода. И уже на любом радио, куда не переключи, нет-нет да и выскакивала тема про знаменитый жёлтый бриллиант, который считался потерянным бог знает сколько, а теперь на тебе — всплыл в московском аэропорту!

А одного маминого звонка хватило, чтобы всколыхнуть застарелую муть из детства. Слава Богу, мне, кажется, удалось её убедить, что находка — всего лишь результат моего профессионализма, и что я не зря проходила курсы по профайлингу.

Другой бы человек на моём месте радовался и купался в лучах славы, может, даже нашёл бы работу покруче, но не я. Скелеты в моём шкафу мне подсказывали, что ничего хорошего в этой истории нет. Как бы снова не пришлось обращаться к тётеньке-психологу.

— Ничего, сейчас приедем домой, выпьем, закусим, расслабимся — и тебе полегчает, — попытался успокоить меня Боря, а его рука уже полезла мне под юбку.

— Расслабимся, это как? — уточнила я. Как он не понимает, что для меня сейчас лучшее — остаться одной и, хотя бы, отоспаться за две бессонные ночи с кошмарами.

— Займемся любовью, я сделаю тебе хорошо, ты мне сделаешь хорошо, — замурлыкал и подмигнул озабоченный любовничек.

— Сегодня тебе придётся вытащить из меня педофила.

— Почему?

— Потому что ты напоминаешь мне ребёнка, который радуется непонятно чему! Ты жене сказал, куда уехал среди бела дня?

Но радость Борюсика была непробиваемой. Сегодня его задача была в противостоянии моему скепсису, и за эту мудрость, когда я не могла остановиться хандрить, а он продолжал поддерживать меня, как будто ничего не случилось, моё уважение к любовнику только крепчало.

— Конечно, сказал. Так и сказал, что тебя надо отвезти домой. И безопасность такого ценного сотрудника я никому не доверяю. Тем более, если нужно будет отрываться от погони. Вдруг злобные журналисты захотят узнать, где ты живёшь?

Мне оставалось только посмеяться и довериться мужской уверенности. Глядишь — может, и правда полегчает.