Глава 4

Борис

— Фу, ты сегодня совсем без настроения, — Борюсик, безуспешно пытавшийся меня раскачать весь романтический вечер, разочарованно откинулся на подушки, — разве ведьмы такими бывают, холодными и не сексуальными?

За «ведьму» через мгновение он получил подушкой, но не обиделся, любая игра его только заводила.

Настроения, это он угадал, точно не было. Я понимала: Борюсик сегодня внепланово пожертвовал своей семьёй ради меня, и если принять во внимание, что мне стоило разобраться со своими мыслями, то отправить любовника к жене и детям было бы оптимальным вариантом.

— Борюсик, я в ванную, извини. Потом проглочу пару таблеток снотворного и завтра буду огурцом-молодцом. А тебе лучше вернуться к тем, кто более адекватен, — я чмокнула недовольного любовника и покинула романтичное ложе, набросила халат на обнажённое тело. — Глядишь, тебе секс с женой больше понравится.

— Тебе спинку потереть? — долго упрашивать его не пришлось, тут же сел, откидывая одеяло. Не потому, что мои аргументы показались убедительными, а просто Боря вообще понимал меня с полуслова. Не любовник, а сокровище! Таково было наше соглашение в самом начале отношений, и за всё время общения мы не переходили черты, которая приводит пары к расставанию.

— Обойдусь, искупаюсь и буду спать. Вали к своим.

— Океу, моя стерва, как прикажешь!

Я ушла в ванную, повернула кран, но и сквозь шум воды было слышно, как, одеваясь перед зеркалом и поправляя волосы, Боря нарочито тонким голосом поёт:

— «Все мы, бабы, стервы… Милый, бог с тобой! Каждый, кто не первый, тот у нас второй…» Шурик, можно я попью кофе на дорожку? — и не дожидаясь ответа, — тасиба, тасиба… А вам налить, мэм?

— Как будто ты услышишь ответ, — пробормотала я, улыбаясь и погружаясь в полупустую ванную, где рядом с «водопадом» начинала подниматься щедрой шапкой пена.

С Борей я познакомилась на последнем курсе института. Свою будущую профессию боялась и ненавидела авансом: поступила на таможенное дело только по прихоти мамы, свято верившей, что на таможне я не умру с голоду и буду зарабатывать столько, что безбедная старость не будет угрожать ни мне, ни моей родительнице. Как это часто бывает, обжёгшаяся на профессии воспитателя в детском саду, мать постаралась воплотить свою мечту через судьбу единственного ребёнка. То, что я хотела попробовать себя в чём-то другом, не обсуждалось. Геология оказалась отодвинутой в сторону, а заинтересовавшая меня лет в пятнадцать психология — перечёркнута категоричным «нет»: «Психологи зарабатывают мало».

В результате длительных переговоров меня со мной, я договорилась с внутренними демонами, требовавшими анархии, что закончу этот проклятый вуз, пойду работать на таможню, заработаю миллион долларов США и потом буду проводить выходные на солнечных пляжах или путешествовать. Или составлю себе менее дорогостоящую, но не менее приятную программу саморазвития. Итак, я, стиснув зубы, начала исполнять мамину меркантильную мечту.

В один прекрасный день не менее прекрасный Борис Простов, тогда время уже работавший в Шереметьево старшим менеджером, пришёл к своей тётке-ректору по какому-то личному делу. И увидел в коридоре меня, обнимающуюся с огромным плюшевым медведем. У однокурсницы намечался день рождения, и по этому случаю мы, приглашённые в ресторан, явились на занятия при полном параде, за что на первой же паре отхватили негодующую проповедь от старенькой преподавательницы, наверное, в молодости знакомой с самим комдивом Василием Ивановичем. Разумеется, это не испортило нам настроения, но мой легкомысленный выбор короткого тонкого ярко-синего платья быстро заставил меня пожалеть об оставленных дома джинсах и свитере. Поэтому я безнадёжно пыталась согреться в объятиях махрового подарка, пританцовывая на синих, под цвет платья, шпильках.

Боря догнал нас у выхода, пропустил в дверях, заглядывая нам в лица, затем на своей машине преследовал, оставаясь незамеченным, до ресторана и там с час сидел скромной мышкой в углу, набираясь духу, чтобы познакомиться. Тогда он уже был два года как женат, ждал первенца и, возможно, на почве длительного воздержания, как это бывает во время беременности супруги, гормоны любви ударили по всем болевым точкам. Мозг, обалдевший от созерцания моих голых коленок, отключил Боре разум, а пульсирующая кровь в главном центре мужских эмоций заглушила чувство совести, долга и, заодно, страха перед последствиями.

Основательно набравшись коньячного антидепрессанта, Боря, пошатываясь, таки добрался до нашего столика и неумело завязал, под общий хохот, знакомство. Через десять минут он уже сидел рядом со мной, не смея дотронуться до вожделенных коленок…

Бастион мой пал слишком быстро, через неделю, и тому предшествовали некоторые события, о которых вспоминать не хочется, тем более в ситуации полного сегодняшнего раздрая.

Наш первый раз случился на моей первой съёмной квартире. Боря, не торгуясь, отдал хозяйке месячную квартплату вперед, уговорив меня, что, если вдруг нам обоим понравится, то в следующий раз не придётся снова искать гнёздышко. А чтобы хозяйка не задавала лишних вопросов, снял обручальное кольцо.

В тот момент мы были больше похожи на двух робких школьников, начитавшихся о сексе и судорожно, тайком, сглатывающих страх, что что-то может не получиться. Мы не набросились друг на друга с порога, а старательно целовались на аккуратно застеленной кровати. Я находилась в режиме ожидания светлого и волшебного чувства, но оно почему-то не приходило. Боря это чувствовал, но продолжал делать вид, что всё нормально, просто я не разогрелась.

И всё-таки настал момент, когда у меня лопнуло терпение.

— Всё, давай остановимся! У нас не получается, — сказала я, отодвигаясь.

Боря несколько секунд смотрел на меня, что-то ему пришло в голову, и он полез в мой чемодан.

— Господи, что ты делаешь, Борь⁈

— Надо всё начать с начала! — и ко мне на колени, спрятавшиеся в классические джинсы, полетело то самое синее платье. А потом Боря сам застегнул застёжки босоножек. — Не снимай их: я балдею от твоих ножек…

И зацеловал мои покрывшиеся мурашками щиколотки, медленно поднимаясь вверх. Вскоре я лежала на спине, широко расставив ноги и упираясь каблуками в скомканную простынь, словно опытная гетера. А мой партнёр, потерявший голову от фетиша, уже лихорадочно пользовался моим телом, видимо, повторяя привычные манипуляции, на которые его жена реагировала более бурно, чем я, неопытная.

В многочисленных романах первый секс похож на неконтролируемое безумие, когда два человека не думают о стандартных последствиях, как например, испачканное постельное бельё. Боря подошёл к вопросу мудро: заранее приготовил огромное полотенце на тот случай, наверное, если я начну извергать целое красное море, и в момент, когда я, наконец, застонала, как-то незаметно поднял мои бёдра, протягивая махровую «контрацепцию» снизу. Спустя полчаса я оценила этот хозяйственный жест, когда пришлось замачивать следы моей инициации в ванной. А пока я робко извивалась в ожидании «того самого» момента, и, едва моё тело достигло пика, как Боря рывком приподнялся на локтях, и вошёл в меня, нагло прорываясь через преграду.

Есть что-то магическое в первом сексе — его трудно забыть, даже если ощущения были не из приятных. Впервые чувствовать себя единым целым с мужчиной — это как посвящение в некий тайный орден, когда только вы знаете нечто, имеющее значение для всей вселенной.

Был ещё один аргумент в пользу продолжения отношений. Аксиома «Все врут» не распространялась, как мне казалось, на Борю. Он был прозрачен подобно стеклу, и я видела, что он не скрывает от меня ни своей похоти, ни того, что никогда не сможет разрушить свою семью. И что несколько разочарован моей холодностью. В последнем вопросе, скорее, обманывала я.

Я честно пыталась понять, что люди находят в сексе. Почему об этом кричат с телеэкранов в каждом фильме, почему прилавки завалены любовными романами и почему даже доктора советуют для здоровья процедуру соития. Во время прелюдий я чувствовала, что к моему телу прикасаются — и ничего больше. Во время секса — только проникновение внутрь и движение вглубь и наружу. Всё. Боря убедил меня, что это бывает с многими женщинами поначалу, ибо женское естество должно пробудиться. И я всё ждала и ждала, когда же чудовище сладострастия проснётся во мне. Но оно медлило, просыпаясь лишь во время интимных оральных ласк и то не всегда. Чаще мне становилось противно, что нечто чавкает у меня между ног, и что эта влага — на самом деле просто работа слюнных желез Борюсика, пыхтящего ради моего спящего либидо…

Прошёл год, затем второй… Боря ждал второго ребёнка, на сей раз мальчика, и успевал по всем фронтам — обеспечивал жену и тянул меня за руку вверх по карьерной лестнице. Через полтора года работы в аэропорту он отправил меня на курсы, и после них я перешла непосредственно под начальство Бориса, оказавшись на досмотровой площадке.

Я помогала любовнику подбирать подарки для жены, пожалуй, заботилась о ней больше, чем стоило воровке. Но для Бори эта ситуация была вполне комфортной: я не предъявляю претензий, жена свято верит в верность супруга, почти всегда ночующего дома и стабильно приносящего зарплату да знаки внимания.

Для экономии времени, едва я закончила вуз и устроилась на работу, Боря подобрал квартиру ближе к его району, фактически в четырёх кварталах. Пока нас устраивало всё. Я по-прежнему не чувствовала особой испепеляющей любви, а секс — так решила — это не высокое чувство, а яичница, которую иногда хочется на завтрак. Главное в этом вопросе — не чувствовать себя голодным.

О существовании Борюсика знала только Лара, любимая двоюродная сестра, мама — только догадывалась. И обе вздыхали: первая, потому что сама никак не могла определиться с личной жизнью, мать — уже прошла этот путь и желала мне лучшей участи, воспитав меня без отца-«козла». Уже и внуков бы ей не мешало для разнообразия скучных выходных, но детей я пока заводить не собиралась. Неохота. Вот выйду замуж (когда-нибудь), тогда и поговорим.

Мои ленивые мысли ни о чём прервал Боря, о присутствии которого в квартире я почти забыла:

— Да-а? — слышно было, как Борюсик нахально отвечал кому-то, мне позвонившему, — Ла-а-а-рочка, я очарован вашим неземным голосом… Был на вашей последней премьере, не осмелился подойти… Конечно, сейчас дам трубочку…

Просунулся в ванную и объявил счастливо:

— Это Ларочка!.. Ну, познакомь с сестрой, а?

— Обойдешься, — я вытерла пену с руки рядом лежавшим полотенцем и взяла телефон.

— Лар, привет, — я поднесла трубку к уху.

— Привет, с праздником, солнце, хотела к тебе сегодня приехать…

— Как «сегодня»? Ты здесь что ли? Ты ж со своим, вроде, в Рим на праздники…

— Я вернулась. Мне надо тебе кое-что показать, слушай, я буквально на месте подпрыгиваю. Выгони своего Борюсика сегодня, ладно? Чтобы уши не грел. Я буду через полчаса, если в пробке не застряну.

Я перевела взгляд на любовника, жадно прислушивающегося к нашему разговору.

— Да, конечно, буду ждать… твоего звонка. Борюсик уже уходит, а я собралась лечь спать пораньше. Голова гудит, наверное, сотрясение небольшое, — я помахала пальчиками фанату, которому, задержись он, светила бы долгожданная встреча с красоткой. Скупал все журналы с Ларой на обложке и подсовывал мне их, намекая на сближение, — хорошо, дорогая, я тебе позвоню завтра утром… Борюсик передаёт тебе привет… Она тоже тебе… Пока-пока.

Обманув бдительность изнывающего от любопытства Борюсика, я спокойно отложила телефон на полотенце, зевнула и, прикрыв глаза, ниже опустилась под пену. У меня было ревнивое, хотя и безосновательное, чувство, что в последнее время мой возлюбленный использует меня ради знакомства с моей сестрой. Но Лару хотела вся мужская часть страны, а я была одна, и отпустить любимого козла в чужой огород было бы крайне легкомысленно.

Едва Борюсик закрыл за собой дверь, я вылезла из ванны, и, на ходу заворачиваясь в полотенце и роняя пену, подбежала к окну через тёмную залу. У подъезда Борюсик, бросив прощальный взгляд в мою сторону, сел в свой автовазовский шедевр и укатил домой.