Глава 7

ПМС-ограбление

— Проходите сюда, — пропуская меня в дверях, Сергей положил мне руку на талию. Очень жаль, что нельзя забеременеть от одного прикосновения. Проблему, которая теперь засела в моей голове, вытурить оттуда было невыполнимо.

В углу комнаты стоял огромный сейф с ручкой, похожей на автомобильный руль. Нас уже ждали, поэтому через несколько минут из сейфа был бережно вынут короб, металлический снизу и со стеклянной крышкой.

— Минуточку, это импровизированное освещение. Мы пока не можем создать ему необходимых условий. Но завтра его перевезут в музей, и там будет всё, как положено, — Сергей нажал на какую-то кнопку на коробе и по периметру черного бархата, на котором лежал бриллиант, зажглись мелкие лампы, создавая освещение для граней. Рядом с Флорентийцем, в углублениях, находились белые бриллианты, безусловно, не такие прекрасные, как этот лимонно-жёлтый красавец.

Я покосилась на двух суровых охранников у двери и коллегу Сергея:

— А можно его взять в руки? Потрогать.

Коллега улыбнулся снисходительно: кому ж не захочется протянуть свои жадные ручонки к такой красоте? И кивнул:

— К сейфу подключена сигнализация, если откроем, то тут пол московского ОМОНа будет. Но вам можно. Один раз. Последний. Сейчас только предупрежу, чтобы отключили.

К горлу предательски подкатил ком, я, чувствуя, что меня сейчас вырвет, резко встала:

— Извините, мне срочно нужно в уборную… Котлеты, наверное, пропали, — какие котлеты, куда пропали, кто их взял, я не стала объяснять, а мужчины и не стали выяснять, Сергей спешно подхватил меня под локоть и показал дорогу к служебному туалету, находившемуся рядом.

Я успела. Меня рвало так, словно сантиметровый зародыш внутри меня хотел вывернуть мне все кишки заочно, отомстить мне за все обиды, причинённые его отцу и мою самонадеянность в отношении контрацепции. Вышла я из туалета через четверть часа, на дрожащих ногах, без следа косметики на лице и с мокрыми у лица локонами. Сергей посмотрел на меня как-то испуганно и с сочувствием. Надеюсь, от меня несло не рвотными массами — для соблазнения этот аромат не подходил, — а духами, подаренными Ларой, и они смогли приглушить следствие моего легкомыслия.

Вернувшись в кабинет, я жалобно попросила горячего крепкого чая, без сахара и женских прикусок, просто чая. Коллега Сергея ушёл, а мой будущий муж даже про бриллиант забыл, обеспокоенно оценивая мой вид.

— На сколько каратов выгляжу? — я криво снова вытирала лицо влажной ароматизированной салфеткой.

Сергей засмеялся:

— На сто тридцать семь с половиной, как Флорентиец. Вы такая же жёлтая с зеленью.

Я слабо засмеялась, схватившись тут же за желудок.

— Извините за цирк, раз в месяц у меня такое бывает, — я взяла со стола какие-то листы и стала ими обмахивать лицо, — с самого подросткового возраста. Врачи не знают, в чём дело, говорят, нервные спазмы. Обещают, что после замужества пройдёт.

Мышцы лица Сергея осклабились, что значило: он точно принял мои тошноту за признак беременности, а теперь несколько успокоился. Хотя, что ему с моей свободы? Три четверти часа назад запал на Лару. Надо будет теперь ей всё объяснять. Ничего, ради любимой сестры поделится очередным любовником, найдёт себе ещё лучше.

Всё это время сигнализация на мини-сейфе была отключена, и теперь, когда я отдышалась, Сергей открыл стеклянную крышку, разрешая взять в руки знаменитый бриллиант.

— Скажите, а как бриллианты получают окраску? — пальцы у меня до сих пор тряслись, поэтому я только провела ими по холодной ребристой поверхности Флорентийца, впрочем, казавшегося теплее моей кожи. Похоже, у меня от всех конечностей отлила кровь из-за червяка, ныне жившего внутри.

Ответа на вопрос я не успела получить, потому что, спустя несколько мгновений после того, как я взяла в руки знаменитую драгоценность, — снова провалилась в пустоту.

Меня знобило так, словно не на улице было минус двадцать, а в помещении, где я находилась раздетая. Меня привели в чувство, но легче-то мне не стало.

— Я вызвал скорую, — коллега Сергея был смущён и озадачен не меньше его.

Хорошенькое знакомство получилось. Я тут, вся такая красивая, собралась соблазнить будущего мужа… Соблазняю. Вот, уже… Бегает за мной, трясётся от страха за меня, лицо перекошено от смущения, страха, досады и гнева. Ясно, поставить в такое дурацкое положение… Он теперь ко мне не подойдёт, зная, что мой организм может выдавать в состоянии ПМС. Радоваться должен, что я не посуду бью и не истерю, а сижу, скорчившись, на стульях, и так хочется лечь, в тёплую кроватку, а здесь холодно.

— У в-вас н-нет какого-н-нибудь к-кабинета, чтобы отлежаться? — выстукиваю зубами, — х-холодно уж-жасно.

— У охранников, — Сергей попытался помочь мне встать. Но я одеревенела, словно окуклившаяся гусеница, тогда он взял меня на руки и понёс в соседнее помещение. Положил там, на старый диванчик, и стал укрывать всем, что попадалось под руку: чужими пальто, куртками.

Медсестра, увидев меня и пощупав пульс, покачала головой:

— А вы не беременны, может, у вас внематочная?

Этого ещё не хватало. Если бы мне выворачивало в низу живота, то я бы почувствовала. А так, кроме ненормального озноба, ничего не было.

— У м-меня бывает такое… С-спазмы, — я сказала правду, всё же в тайне надеясь, что внематочная беременность обошла меня стороной. Врать, находясь в таком состоянии, очень сложно.

И ещё мне было стыдно перед сотрудниками Экспертного Центра. До такой степени, что хотелось провалиться вместе с этой наброшенной на меня одеждой на нижний этаж, а оттуда по-тихому свалить домой и отлежаться там. Ни в какую больницу я не поехала бы, максимум — в аптеку за тестом на беременность.

— И что же мне с ней делать? — медсестра развела руками перед Сергеем, — вы не можете отставить её здесь в таком состоянии.

— Н-не переживайте, я з-знаю себя. С-сейчас-с полчаса полежу, согреюсь, и в-всё б-будет нормально… Т-только ост-тавьте меня в-в п-покое.

— Я вам тогда хотя бы укол с витамином сделаю…

Витамины для ребёнка — это хорошо. Я согласилась, высунув руку из-под куртки:

— А с-согревающих уколов у вас нет?

Она мне вколола какую-то дрянь, и я через десять минут озноба расслабилась и уснула. Не сказать, чтобы сон стал лечебным: кадрами быстро менялись знакомые картинки, в хаотичном порядке. Этот центр, Борюсик, зал контроля в аэропорте, входящий в квартиру Сергей, сцены из каких-то исторических фильмов, замки, битва, падающий с коня на землю всадник, выкатывающийся в лужу его крови жёлтый бриллиант; симпатичный полноватый индус, сидящий в позе лотоса, медитирующий, а за его спиной, на ухо, Лара нашептывает что-то, и в медитации у индуса улыбаются губы, как у младенца во сне… Младенец… Боже мой, а если у меня и в правду внематочная?

Я проснулась от этой мысли, потрогала лоб — в холодной испарине, но тело не болит. Вообще. Только слабость и по-прежнему немного знобит. Я разглядела среди мужских курток на мне знакомый рукав собственной шубы, потянула на себя, решив, что хватит валяться, пора бы потихоньку исчезнуть, не извиняясь перед толпой этих учёных мужей, как в дверях возникла Лара. Мы с ней договорились здесь встретиться, чтобы отсюда поехать к её колдунье.

Подумалось, что, может, моё недомогание окажется хорошим аргументом вернуться домой и больше никуда, ни в какие сомнительные заведения не ехать.

— Как ты себя чувствуешь? — Лара присела рядом и провела рукой по моей спине, — ты вся в испарине.

— Демоны виноваты. Хорошо, что ты приехала. Давай домой, а? К твоей экстрасенше потом, как-нибудь, съездим.

— Ну… хорошо… — Лара была раздосадована, но рисковать здоровьем своей сестры не осмелилась, — пошли, дойдёшь сама до машины?

Я поднялась, надела шубку и рассеянно постояла посреди комнаты, прислушиваясь к ощущениям. Кроме влажной одежды на спине и животе, ничего не доказывало моего внезапного приступа. Подошла к квадратному зеркалу на стене, приблизила лицо. Никаких следов, щеки успели порозоветь, глаза только лихорадочно блестели, — не скажешь, что это я тут час назад здоровалась с унитазом, а потом корчилась на стульях. Идиотка… Надо хотя бы усталость на лице изобразить, а то никто и не поверит, и Лара опять начнёт песню про маго-шарлатанов.

— Что это? Ты слышала? — сестра повернула голову на лай собак в коридоре.

И тут же дверь открылась, впустив Сергея и двух незнакомых мне людей в форме с черно-рыжей овчаркой на поводке. Собака рванулась ко мне и послушно рядом, издав победный «гав!».

— И что это значит? — я беспомощно вертела головой. Собак я любила, но этой точно не нравилась.

— Флорентиец пропал.

Не день, а сплошные приключения. Но я хотела попасть домой. А «СОБР», чтобы нас отпустить, должен был обыскать, обнюхать каждый сантиметр наших тел. Дело обычное, чё. Каких-то два миллиона «у. е.» накрылось именно в тот день, когда я нахожусь тут.

— Приказано обыскать всех в здании, — извинился Сергей. Ему было неловко, особенно перед Ларой, которая попала в здание за несколько секунд до поднятой тревоги. Дверь за ней захлопнулась, и все оказались в заложниках, — сожалею, но таков приказ.

— А ничего, что собачка на меня указывает? Неужели бриллианты пахнут?

— Вы выглядите гораздо лучше, — Сергей машинально отметил мой здоровый вид и повторил, — я сожалею.

Мы с Ларой переглянулись. Нам обоим нравился Сергей и не нравилась эта ситуация. Мне бриллианты были не нужны, Ларе — тем более. Я решила немного поиграть в собственного адвоката:

— Сергей, до того как… я оказалась в кабинете охранника, Флорентиец был уже в сейфе?

— Да, я сразу убрал его и включил сигнализацию, — вторую половину фразы он произнёс тише на два тон и посмотрел влево, и я поняла: Сергей сомневается в этом и никак не может вспомнить, включал сигнализацию или нет. Его можно было понять тогда и сейчас: не каждый день в твоём кабинете падают на пол девушки и не каждый день пропадают легендарные бриллианты. Проблема была в том, что этот небольшой, с перепелиное яйцо, жёлтый гаденыш легко спрятать, а интраскопа, который бы обнаружил пропажу в чьём-нибудь желудке или влагалище, здесь не было. Алмазоискатель тоже пока не изобрели. Это значит, что искать будут везде. Лара никогда не участвовала в задержании наркокурьеров, поэтому была спокойна в своём неведении.

— Куда надо пройти, или прямо здесь? — ей-то было привычно обнажаться в присутствии посторонних, а я на обложках глянца персонаж не засвеченный.

В кабинет зашёл коллега Сергея, тот самый, что был вместе с нами. Ох, и здорово же они струхнули: проворонить знатную цацку! И устроенное мною представление было самым подозрительным эпизодом в этом деле. Однако после туалета я никуда больше не выходила, но и свидетелей, которые бы подтвердили этот факт, тоже не было.

В идеале похищение могло выглядеть так: я падаю в обморок, меня относят в дежурку и забывают там, вызывают скорую; пока туда-сюда, я проскальзываю в кабинет с сейфом, на котором Сергей забыл включить сигнализацию, ворую бриллиант, возвращаюсь в дежурку и там передаю цацку моей сообщнице в белом халате. Помешать этой теории могло лишь то, что между дежуркой и кабинетом — пол коридора с толпой мужиков, а это значит, что я должна была украсть либо во время падения в обморок, предварительно загипнотизировав двух человек. Тоже версия не ах, но она… Боже… Мне пришло в голову, что вором мог оказаться сам Сергей, а его сообщницей — медсестра. И подсыпал он мне что-то в чай ещё у меня в квартире.

— Ищите! — я решительно сняла шубку, протянула свою сумку собаке и обратилась к Ларе, — тоже покажи, мало ли, вдруг я тебе успела его передать.

— А моя в машине, — Лара стала раздеваться вслед за мной.

Мужчины стояли смущённые, только пёс-подлец, с интересом навострив уши, внутриутробно рыча, поднимал то левое, то правое ухо. Ещё бы, не каждый день российский секс-символ устраивает бесплатно стриптиз.

— Благодарю за понимание, — сказал с виноватой улыбкой Сергей, но у его коллеги даже углы губ не дрогнули, потому что за «флорентийские» деньги весь их экспертный Центр могли снести под фундамент.

С другой стороны, бриллиант, сто лет находящийся в забвении, нашла я. И отдала властям тоже я. Теперь он снова пропал. Я-то тут при чём? Несправедливо. Если бы мне он был нужен, я бы вообще втихую всё сделала, забрала бы у тётки её бирюзу и бочком-бочком, на выход… А теперь мне ещё и при всех соблазнять настоящего вора, чтобы он выдал себя?

— Музыку включите, — расстёгивая блузку, я повела плечами от прохлады.

Расстегнула замки на сапожках, наклоняясь и выгибая спину, как это делают в фильмах.

— У вашей собаки слюна капает, — я заметила, расстегивая второй замок и тряся в воздухе перевернутым сапожком, чтобы продемонстрировать его пустоту внутри.

Оставшись в одном нижнем белье, я покружилась, раскинув руки, подошла к Сергею. Без каблуков я носом доставала только до его груди, положила его повисшие плетьми руки себе на чашечки бюстгальтера:

— Щупайте лучше, вдруг Флорентиец туда закатился. Или сюда, — и направила одну вспотевшую руку обаятельного вора себе в трусики…

На деле, конечно, обыск был менее эротичным. Нас отвели в помещение, где незнакомая мне женщина-медик нас осмотрела, проверив всё, куда можно было затолкать бриллиант. И ничего, разумеется, не нашла. Перед нами извинились и отпустили. На прощание я, глядя прямо в глаза коллеге Сергея и ему, сказала всё, что думаю по поводу их дедукции. Красть здесь то, что, по идее, могла я взять спокойно ещё сутки назад, без фейерверков и прочего антуража, — нецелесообразно.

К моменту окончания проверки я чувствовала себя настолько бодро, что это не осталось незамеченным. У машины, прощаясь с Сергеем, вышедшим нас проводить и извиниться ещё раз, Лара, окинув меня с ног до головы, спросила:

— Как ты? Может, съездим к Фариде? Она нас ждёт, я не успела позвонить, отменить встречу.

Во мне словно улей бесновался: настроение было испорчено в Центре, мне срочно надо было в аптеку… И вообще, Сергей с особой нежностью смотрел на Лару, а я… — я, кажется, подмочила свою репутацию в его глазах.

— Поехали. Хоть к Фариде, хоть к Пузатому Пацюку. Мне всё равно, — я села в машину, не попрощавшись окончательно с Сергеем. А зачем?

Жизнь и надежды плавно перечёркивались. Прислушалась к себе: виновата в этом была так жизнь, которую мы зачали вместе с Борюсиком? Отчасти. Я просто не люблю, когда что-то в моей жизни происходит впопыхах, внезапно. Ничего, теперь у меня будет минимум пять месяцев, чтобы смириться с этим. Хуже всего, что я к этому моменту ничего не добилась: ни славы, ни денег, ни изумрудов от любовников. Даже головы ни разу в своей жизни не потеряла. Ничего. Зеро. Скоро буду ходить пузатая, капризная и никому не нужная, потому что с моим характером мне светит, максимум, луна с неба.

Устав ждать, я постучала Ларе по стеклу костяшками пальцев, она мне в ответ кивнула, достала из кармана ключи. Ну, наконец-то. Я включила плеер и вставила наушники. Да будь что будет, в самом деле. Беби так беби, памперсы так памперсы. Одна или с Борюсиком. Никакой разницы. У Борюсика дочь очень миленькая, даст Бог, и моя не страшнее будет.

Лара завела мотор, но мы не трогались.

— Кого мы ждём? — я вытащила один наушник.

— Сергея. Он едет с нами.

— А?!.