ЧАСТЬ 18

На удивление, приемная ректора пустовала. Да и вообще вещи секретарши куда-то бесследно пропали. Ходили слухи, что она беременна от нашего нового молодого аспиранта и собирается в декрет. Видимо, все таки правда.

Неловко постучавшись в дверь, я не получила ответа. Затем набралась храбрости и просто открыла ее, надеясь, что мне повезет.

— Не помню, когда давал разрешение войти. Сколько людей мне еще нужно уводить или отчислить, чтобы вы научились порядку и дисциплине? — достаточно резко фыркнул Дмитрий Вячеславович, заставляя замереть с дверной ручкой на входе. Я успела сделать только один шаг вперед и уже во всю раздумывала над тем, чтобы сбежать по тихому. Но не успела, Вяземский поднял глаза. — О, это ты… Как дела, Бахметова? Появились вопросы?

На удивление, злость и высокомерие мужчины куда-то улетучилось, а на губах появилась дружелюбная улыбка. Такие перемены настроения, мягко говоря, ставили в тупик.

— Хватит стоять там, — поторопил меня ректор, указав подбородком на кресло для посетителей. — Садись и рассказывай.

Наконец, мне удалось отодрать ноги от пола. Чем больше шагов я делала в сторону кресла, тем менее уверенной в себе становилась. С чего бы Вяземскому помогать мне? Он ведь друг Берга и это наверняка единственная причина, почему он вежлив со мной.

— И так, — вопросительно приподнял бровь Дмитрий Вячеславович, когда я продолжала молчать, про себя обдумывая дальнейшие действия. — Ты хотела поговорить?

— Да, — наконец-то решилась я, натянувшись, словно струна. Еще ни один разговор в жизни не давался мне так сложно, как этот. — Точнее, попросить.

Повисла неловкая пауза, в которую брови мужчины взметнулись ко лбу. Наверняка он не ожидал от меня такой наглости, но отступать не было смысла.

— Мне нужен куратор курсовой, — выпалила я, давая ректору осмыслить сказанное мною. Но он ничего так и не понял, продолжая монотонно пялиться на меня, недовольно сдвинув брови на переносице. — Вы уволили половину пед состава. Те, кто остались, либо не принимают студентов, либо уже заняты. Из-за работы я закрутилась и не успела вовремя определиться.

— Уверен, вы с профессором Бергом сможете договорится на этот счет, — растерянно протянул он, делая акцент на первом слове.

Сжав костяшками кресло до побеления костяшек, я жадно глотнула кислорода, пытаясь избавиться от головокружения, а затем пробормотала так быстро, как только могла:

— Я бы хотела попросить вас быть моим куратором.

В кабинете возникла неловкая пауза. Удивительно, что по вузы ходила молва про Вяземского, дескать он все время угрюм и без эмоций. Сейчас, за несколько мгновений, мне удалось увидеть весь спектр его неоднозначной реакции: от злости и непонимания, до насмешки и расстройства.

Тем не менее, набрав полные легкие воздуха, мужчина скомкал лежащий на столе лист и отчеканил:

— Должность позволяет мне не заниматься подобным. К тому же, я не вижу этому никакого резона. Потрудитесь объяснить!

Наверняка, не стоило этого делать… Но я четко осознала, что если не произнесу Вяземскому четкую причину своего решения, он размажет меня по стенке, как потерявшую совесть и чувство страха наглую студентку. И даже «особое» отношение Берга ко мне не поможет.

— Профессор Берг уже занят, — как можно спокойнее отчеканила я, стараясь не покраснеть и чтобы ни одна ресничка не дрогнула. — Вчера вечером он уже договорился с другой студенткой. Так что… Я вынужденна просить вас.

Широко улыбнувшись мужчине, я искренне верила, что поступала правильно. Тот лишь прикусил губу и отведя взгляд к окну покачал головой:

— Алан, Алан… — негодующе протянул он, а затем резко повернулся ко мне и стукнул кулаком по столу. — Хорошо. Это будет исключение и урок Бергу. Жду вас сегодня после занятий. Вместе выберем тему курсовой и обсудим детали.

Оживившись, я едва не подпрыгнула на кресле от радости, активно закивав головой. Конечно, мне хотелось верить, что все это ради учебы, но… Кого я обманываю? Уже сейчас мне до скрежета зубов хотелось увидеть лицо профессора, когда он узнает эту новость!

— Я так понимаю, сейчас у тебя идет пара? — многозначительно подняв бровь, отчеканил ректор, давая понять, что я прогульщица, ради которой он идет на уступки.

— Да, но… Ее ведет господин Берг и судя по тому, что все мои одногрупники гуляют по коридорам, лектор еще не пришел. — ехидно усмехнулась я, подсознательно давая подзатыльник Алану. Думаю, одного выговора от босса будет достаточно, чтобы Берг навсегда покинул вуз и перестал соблазнять студенток.

— Что же, — сквозь зубы отчеканил он, вставая с места, — Я тебя провожу.

Мы вышли в коридор вместе и сотни глаз сразу упали на нас. Удивительно, но от Вяземского исходит четко ощутимый холод. Даже походка говорила о том, как сильно мужчина горд собой и как предвзято относится ко всем вокруг.

С Аланом Бергом было иначе. На него вообще старались не смотреть, не поднимать голову. Он был явной опасностью и не обладал таким титаническим терпением, как новый ректор.

— Ты ведь общаешься с Машей, так? — внезапно заговорил мужчина, даже не поворачивая ко мне голову. Думаю, он специально делал это так высокомерно, чтобы студенты относились к нему с предубеждением. — Машей Ивановой?

— Да, конечно… — растерянно пробормотала я, понятия не имея, к чему он ведет. Со дня бала девушка пропала и о ее жизни я могла только догадываться.

— Ей нужна твоя поддержка. Думаю, у нее не так много подруг, с которым она бы смогла обсудить все перемены в жизни. Сейчас их очень много. — мы же подошли к аудитории, когда Вяземский резко затормозил. Мне с трудом удалось не впечататься в него носом. Удивительно, ведь его слова действовали так же ошеломляюще: в серьезный роман ангела-Маши и угрюмого циника Вяземского верилось с трудом… — Понимаешь, о чем я говорю?

Мужчина повернулся, внимательно заглядывая мне в глаза. От этого взгляда было жутко. Он будто без слов предупреждал, чтобы держала язык за зубами.

— Конечно, — кратко кивнула я, давая понять, что чужая личная жизнь меня особо не волнует. В частности, распускание сплетен. — Маша прекрасная девушка. Я всегда с радостью поддержу ее. Вам не стоило говорить этого, мы бы и так созвонились.

— Договорились, — кивнул ректор и, кажется, немного смягчился. Затем резко толкнул дверь в аудиторию, даже не пытаясь стучать.

Войдя в нее, он внимательно осмотрел студентов. Почти все были на месте. Затем взгляд упал на преподавательскую стойку. Она была пуста.

— Садитесь на место, Бахметова, — громко, чтобы слышали все, проговорил он, — Пока профессор Берг не изволит прийти, я побуду с вами. Записывайте контрольную!

Сегодня место Макса Соколова пустовало, и я не стала садится рядом со Светкой, а пристроилась там. Теперь с одной стороны от меня сидел ботаник, а с другой девочка, которая не отличалась особой разговорчивостью. Были созданы идеальные условия, чтобы первой закончить тест. Я положила листик на парту, за которой сидел Вяземский, боковым зрением заметив, как Светка пытается с помощью переводчика ответить хоть на пару вопросов. Сегодня списывать ей было не у кого.

— Молодец, Бахметова, — кивнул ректор, даже не глядя на меня. Кажется, его больше интересовали СМС в телефоне. — Всем остальным даю еще пять минут.

Я уже подходила к парте, когда дверь распахнулась. Так резко, что ударилась о стену и гул эхом пошел по всему коридору. В аудиторию вошел Алан Берг. Покрасневший от злости, со взлохмаченными волосами и горящими от злости глазами.

Он быстро осмотрел всю аудиторию, нашел взглядом меня и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг раздался голос Вяземского:

— Не так быстро, профессор Берг, — быстро встав с места, ректор подошел к мужчине и буквально силой вытолкал его прочь из аудитории. Все это время глаза Берга не переставали сверлить во мне дыру. — Нам нужно с вами срочно переговорить.

Дверь за мужчинами закрылась и аудитория загудела. Пару парней начали громко обсуждать, дескать сейчас Алан Берг получит по пятое число за прогул. На что Светка хмыкнула и оторвавшись на мгновение от зеркала, выдала:

— Да какая разница, уволят его или нет… То, за чем пришел, он уже получил.

Было в этих словах столько самоуверенности, что во рту появился привкус горечи. Я и не заметила, как скомкала лист бумаги в руках. Как же хотелось попасть им прямо в пустою голову девушки… Глядишь, пару извилин на место встанут!

— Это ты о себе что ли? — выкрикнул парень с первой парты. — Что-то не видно у тебя пока нового «Айфона». Не заработала?

Весь класс засмеялся, а Светка, несмотря на то, что покрылась густым румянцем, гордо вздернула подборок и пробормотала себе под нос:

— Посмотрим, кто будет смеяться последним…

Моя соседка по парте собиралась отпустить очередной ехидный комментарий в сторону Светки, когда за дверью что-то упало, а затем раздался неразборчивый крик Берга, после чего ему ответил Вяземский. Но все, что мне удалось расслышать:

— …Последний раз, понимаешь?

Не прошло и мгновения, как в аудиторию вернулся Берг. Удивительно… Еще мгновение назад я думала, что испортить его настроение еще больше невозможно. Но нет. Сейчас он не просто был взбешен. Он пыхтел от ярости. Из его ушей шел пар, грудь нервно вздымалась.

Портфель с разгону полетел на стол, и в аудитории образовалась кромешная тишина. Все боялись моргнуть, рассматривая что-то у себя под ногами. Одна я не могла отвести от мужчины глаза.

— И, так, — прорычал он на весь класс, уперевшись руками в парту. Клянусь, я слышала треск дерева. — Некоторым из вас очень не понравилось система моего обучения. До такой степени, что пришлось пожаловаться ректору. Ну что же… Сегодня будем исправляться и начнем день с опроса.

Медленно подняв на меня полный жажды мести взгляд, Берг словно кричал, что сегодня меня ждет жестокий урок. И не только за поход к Вяземскому, за все разом.

Мужчина чертовски не торопливо поднял единственный лежащий на столе листок — мой, и якобы неожиданно пробормотал:

— Что же, первым будет тот, кто справился первым в тесте нашего ректора. Все ведь честно, правда? К доске, Бахметова!

Оставаясь сидеть на месте, я уже прекрасно понимала, что мне конец. Это не напоминало веселую игру, как вчера. Алан был настроен решительно. Он хотел меня уничтожить. Вжавшись в парту, я отчаянно хотела провалится сквозь землю, но вместро этого увидело, как покраснело лицо Алана и тот неистово закричал. Так, что по его лицу пошли вены, а пол аудитории вздрогнуло.

— ЖИВО!

И я пошла, делать было нечего. Как говорил мой отец: если тебе суждено поражение, прими его с гордостью. Но кто знал, что закончится все настолько печально…