ЧАСТЬ 20

— Рита, — раздался звонкий голос Берга. — Ты снова молчишь, черт…

Мужчина поднялся на ноги и сделав несколько хаотичных шагов то в одну сторону, то другую, вдруг снова ударил кулаком по двери кабинки и прокричал:

— Да, я облажался! Прости меня. Слышишь? — сделав глубокий вдох, он приглушил голос до состояния нервного шепота, но дрожь от адреналина и волнения все еще прорывалась. — Ты можешь ненавидеть меня, я тебя понимаю. Просто… выйди и поговорим. Я хочу увидеть тебя.

Хмыкнув, я подметила, что даже сейчас мужчина не просит. На самом деле он требует. И будь у меня сейчас возможность сбежать, я бы сделала это не задумываясь.

Именно с мамой мне сейчас хотелось поговорить. Ей же посмотреть в глаза. Быть может, давно нужно было это сделать, но я все оттягивала и оттягивала… Но сегодня я приду домой, соберу вещи и съеду раз и на всегда.

И пусть звучало это, как вызов: найти жилье, начать все с начала… Но это было именно то, чего хотелось до скрежета зубов: перезагрузки.

— Сладенькая… — обреченно пробормотал он, прошептав что-то невнятное. — Прошу, просто открой эту гребанную дверь!

Но вместо моей двери, открылась другая. В туалет ввалилась стайка девочек, бурно что-то обсуждающая. Внезапно они затихли. Наверняка потому, что увидели Алана, а затем раздался рык профессора:

— ПОШЛИ ВОН!

— Я не набиваю себе цену, — сделав глубокий вдох, я прочистила горло и села прямо. Берг не собирался уходить, а мне хотелось закончить это представление как можно быстрее. — Все, чего я хочу сейчас, чтобы ты ушел.

Повисло недолгое молчание. Оно казалось мне тяжелым, тягучим, словно камень на плечи. Наконец мужчина выдохнул:

— Как только увижу тебя.

Сжав края футболки, я впила свои ноготки в тонкий хлопок. Бедная ткань едва не треснула, но проконтролировать это мне не удалось. Глаза кололи от напряжения, лицо словно стало покрытым пленкой засохших слез, а губы были безумно сухими. Когда я растянула губы, чтобы ответить, с них потекла кровь.

— Нет, — отчеканила я по слогам. По голове ударили воспоминания моего позора у доски и злобный, полный злорадства взгляд Берга. По этому когда я говорила следующие слова, была в них уверенна “от” и “до”. — Теперь это действительно конец, Алан Берг.

— Хорошо, — спокойно отчеканил мужчина, но слова его сквозили мертвой обреченностью. Послышалось какое-то шерудение, затем профессор просунул руку под кабинку и толкнул мне какой-то листик. — Я должен вернуть тебе это. Надеюсь, свою же вещь ты примешь обратно?

Растерянно проморгавшись, я не решилась сразу взять листик. Визуально он напоминал валентинку, сделанную своими руками. Сверху была прикрепленна засушенная роза, а так же корявым размашистым почерком написано: “Единственному”.

— Господи, — резко подняв валентинтинку, я открыла ее, трижды перечитав содержимое. Да, действительно. Это была именно она. Та самая моя вещь… — Этого не может быть. Нет…

— Как видишь, — монотонно отчеканил Берг. В моих ушах бешенно стучал пульс, сердце выскакивало из груди, когда я слышала его удаляющиеся шаги. Но именно сейчас, в данную секунду я просто не могла его отпустить! Слишком много вопросов и ни одного ответа! — Прощай, сладенькая.

Я уже была готова просить его остаться. Сказать хоть что-то… Нельзя так просто кинуть “привет” из прошлого и уйти в тень! Но зазвонил мой мобильный. Он лежал в боковом кармане штанов, поэтому от мощной вибрации, я едва не подпрыгнула на месте.

По инерции достала его, нажала принять звонок, хотя взгляд мой был все еще прикован к розочке. Черт, а я ведь почти забыла тот день.

— Алло…

— Милая, — раздался растерянный голос мамы. Отряхнувшись, я решила, что второй раз за день ее манипуляции со мной не пройдут, поэтому строго отчеканила:

— Я занята, прости. Поговорим дома. Это будет очень серьезный разговор.

— Боюсь, его может не быть… — спокойно ответила она, затем закашлялась. Кажется, на заднем плане что-то упало, а кто-то обратился к маме со словами: “У вас все нормально?” — Только что я съела карбонару с чернилами каракатицы и… что-то не так, милая. Прошу, приедь.

Подскочив с места, я услышала, как в трубке раздалось тяжелое дыхание и отдышка.

— Мама? Что тобой?! Где ты?

— Я… — начала было говорить она, а затем послышался какой-то скрежет и визг. Телефон зафонил. Видимо потому, что упал на пол.

— Что там происходит?! — открыв дверь кабинки, я растерянно уставилась на трубку, в которой ничего кроме суматохи было не разобрать. Затем и вовсе послышались гудки. — Черт… Черт!

Обернувшись по сторонам, я пыталась продумать план действий, но внезапно напоролась взглядом на Алана. Он стоял у полуоткрытой двери с ручкой в руках. Встретившись со мной взглядом, он словно ожил.

— Дай телефон, — мужчина пересек двумя шагами комнату, выхватив из моих рук сотовый. Переписав себе номер моей мамы, он отправил его кому-то СМС-кой, тут же позвонив: — Мне нужно местоположение этого номера… Да, знаю… Черт, естественно, я в курсе, что это не законно! Именно поэтому у тебя пять минут, а не две!

Как только звонок был окончен, Берг положил оба телефона себе в карман, быстрым шагом направляясь прочь из туалетной комнаты. Уже около выхода, он резко обернулся, и сдвинув брови на переносице, серьезно отчеканил:

— Ты идешь?

Я не успела очнуться от шока и переварить произошедшее, когда уже во всю летела за Бергом по коридорам вуза. Он вывел меня на приватную парковку, где обычно ставил машины только ректор вуза. Сейчас там было два авто. Машиной Берга оказался черный внедорожник с серебристыми вставками по бокам. Совсем не тот, который был при нем вчера.

— Садись и пристегивайся, — отдал приказ он, и завел мотор только тогда, когда я действительно пристегнулась. Его телефон щелкнул, и Алан прочел с него СМС со сведенным на переносице бровями. Кажется, то, что он увидел, ему не понравилось. Но не успела я задать хоть какой-то вопрос, как он снова набрал посторонний номер, жестко отрапортовав:

— Набережная. Ресторан “За воротами”. Организуй скорую и сопровождение. Все детали я скину СМС, сам буду ждать в клинике.

Дорога казалась мне знакомой. Мы снова возвращались в ту самую клинику. Весь путь Берг писал своим рабочим какие-то СМС-ки и даже успел созвонится с врачом, договорится о тщательном осмотре мамы.

Работа, которую он проделал за считанные минуты, казалась мне нереальной. Мужчина действительно был асс в этом.

— Я ведь даже не знаю, что с ней. — неловко пробормотала я, когда мы снова подъехали на знакомую парковку. Было стыдно даже представить, что если это очередная шутка мамы? Нечто вроде розыгрыша или проверки? Алан напряг стольких людей, мне в жизни было не расплатиться…

— Не думаю, что помощь помешает, — внезапно ответил он, наконец подняв взгляд на меня и заглушив мотор. Он нервно сглотнул, а затем снова отвернулся. — Я хочу сделать для тебя хоть что-то….

Была в этих словах некая недосказанность, будто в воздухе повисли слова: “На прощание”, но никто из нас не смог произнести их вслух.

— Та открытка… Откуда она у тебя? — растерянно пробормотала я, воспользовавшись секундной паузой. Быть может, другой возможности поговорить уже и не будет.

— Ты действительно не помнишь? — удивленно приподнял бровь он, а затем хмыкнул и пробормотал себе под нос: — Не удивительно, вы с подругами были такими пьяными.

В памяти всплыли обрывки выпускного в одиннадцатом классе, а еще глупая, нелепая затея подруги, результатом которой стала валентинка Берга. Взглянув на него из-под ресниц, я пыталась разгадать, что кроиться в этой голове…

Я открыла рот, так и не решаясь сказать то, что крутилось на языке. Это было слишком нелепо и нереалистично! Как вдруг телефон Алана снова зазвонил, и он, моментально переменившись в лице, снял трубку.

— Берг, — вместо приветствия отрезал он, будто показывая всю серьезность разговора. На том конце провода ему что-то быстро пояснили, на что Алан кивнул и бросил на прощание: — Мы сейчас будем.

— Что там? — не терпеливо поерзав на месте, я сжала руки в кулаки, будто ощущая нечто не хорошее. Берг молчал, глядя перед собой и это сводило с ума. — Говори уже! Это не выносимо…

— Твоя мама уже в скорой, ею занимаются. — повернувшись ко мне, профессор вытянул руку вперед, будто хотел накрыть мою ладонь, но она была сжата, поэтому он передумал. Затем отряхнулся, выдохнул и осторожно протянул: — Это отравление, Рита.

— Хочешь сказать, не свежие макароны или что-то вроде того? — с надеждой прошептала я, уже сама не веря в свои слова. Лицо Берга говорило об обратном.

— Нет, — закрыв глаза, он потер их, а затем выдохнул резко, будто срывая пластырь. — Врачи еще не провели должное количество исследований, но в сумочке твоей мамы найдена бутылочка от цианистого калия.

Что же… Если секунду назад я понимала хоть что-то, то теперь в голове была полная каша. Откинувшись на спинку, сосчитала до десяти, решив, что с причинами происходящего буду разбираться позже. Главно решить последствия.

Мама просто обязана была остаться жива. Другого итога я не видела.