Глава 13 · Защита

Когда я в понедельник вошла в университет, то никак не ожидала услышать на повороте коридора за спиной знакомый веселый голос:

— О, Ленка! Вот так встреча. А я тут на работу устроился как раз…

Я обернулась и едва не врезалась в стену.

Игорь!

Мой бывший.

Тот самый Игорь, с которым мы когда-то целыми вечерами зависали в студенческой общаге, ссорились из-за ерунды, потом мирились с каким-то придурковатым восторгом, будто ни у кого на свете нет таких трагедий, как у нас.

Тот, что был моей первой любовью, первой ошибкой… но, к счастью, не первым мужчиной.

И кстати! Он ведь звонил мне недавно с какими-то мутными мотивами. Теперь-то я понимаю, что просто мосты наводил и что-то разнюхать хотел насчет работы, раз теперь и в универе нарисовался.

Он смотрел на меня как всегда — открыто, с этим своим фирменным чуть нагловатым прищуром, будто ждал, что я сейчас брошу всё и кинусь ему на шею. Только я была уже не та Лена. Жаль, что он этого до сих пор не понял.

— Ты какими судьбами здесь? — мой голос предательски дрогнул.

— Говорю же, работать пришёл! — самодовольно улыбнулся он. — Если бы ты тогда трубку не бросила, я б тебе рассказал заранее, что вакансии присматривал. Ну и вот, теперь я лаборант в отделе по физхимии. Меня сам декан выбрал! Говорит, буду твоим старшим наставником, если захочешь. Кстати о наставничестве… помнишь наши вечера за микроскопом?

Мне стало как-то дискомфортно от тех воспоминаний и холодно от стыда.

Я прекрасно помнила, как он всегда хотел лишь одного — переспать со мной. А я уклонялась от этого, как могла, потому что меня вечно в нём что-то напрягало. Наверное, эта его зацикленность на том, чтобы получить желаемое любой ценой. Даже если для этого требовалось обесценить меня и мои желания до уровня плинтуса.

Пока я пыталась прийти в себя, из-за угла выплыл декан Орлов. Он улыбался, но мне казалось, будто в глазах у него таится что-то змеиное.

— Ну что, Елена Алексеевна, как встретили новичка? — он искоса глянул на Игоря, будто примерял его к моей жизни, как новую галстучную заколку. — Оказывается, как я только что выяснил, вы с ним старые добрые… знакомые.

— Да… мы знакомы, Сергей Петрович, — выдавила я.

— Надеюсь, никаких проблем у вас с ним не будет, — отозвался он, делая особый акцент на слове «надеюсь». — Игорь человек опытный, пусть тоже вникает в ваши успехи у профессора. Да и лично с вами, как я понимаю, найдёт, о чём поговорить.

Я кивнула, но внутри уже закипала.

Всё было понятно без слов: меня пытались использовать как пешку в чьей-то игре, а Игорь даже не понимал, во что влез, заинтересованный только в своём карьерном росте.

На обеде меня ловко перехватила Алина, которая, к моему удивлению, появилась в столовой в компании моего бывшего. Судя по её хищной улыбке и нацеленных на меня глазах, наши с ним прошлые отношения для нее уже не были секретом.

Ну и ушлая же девица! Не мытьем, так катаньем всё пытается выстроить любые преграды между мной и Вознесенским.

Она подошла ко мне с Игорем и нагло предложила ему сесть за столик вместе со мной. И сама тут же подсела, притянув к себе чашку латте и сделав вид, что всё происходящее в порядке вещей.

— Лена, а вас удивляете меня с каждым днем всё больше и больше! — протянула она чуть громче, чем надо, и выразительно посмотрела на Игоря. — Вы прямо как магнит притягиваете к себе таких разных мужчин…

— Да ладно, — тут же повелся на её провокацию мой бывший и удивленно покосился на меня. — Это Ленка-то магнит?

— А вы разве не знали? Лена у нас тут настоящая роковая женщина, даже профессор к ней неравнодушен… Она така-а-ая зажигалочка. Не то, что в студенчестве, как я слышала, да?

Я только скрипнула зубами. Алина впилась в меня взглядом, потом повернулась к Игорю и принялась рассказывать ему другие новости универа.

Но было заметно, что все мысли Игоря крутятся теперь только вокруг постельной темы с моим участием, на которую Алина так недвусмысленно намекнула.

Он смотрел на меня всё внимательнее, и в его глазах смешивались растерянность и плохо скрытая ревность. Он будто пытался найти во мне ту самую «домашнюю Лену», которую знал когда-то и не мог. Из-за этого я чувствовала себя как под микроскопом.

* * *

На общем собрании факультета, где за длинным столом собрались все — декан Орлов, профессора, заведующие лабораториями, аспиранты и даже несколько новых лаборантов, воздух буквально трещал от скрытого напряжения.

Формально это было очередное плановое обсуждение: отчёты, гранты, какие-то внутренние перестановки, пара поздравлений для виду — в общем, типичная университетская бюрократия.

Но сегодня на собрании витала особая атмосфера.

Алина сидела напротив меня, одетая по обыкновению броско — её яркий маникюр и звонкий смех постоянно притягивали внимание мужчин-коллег. Она часто шепталась с Игорем, который смотрел на меня со всё более нездоровым интересом.

Я пыталась занять себя бумажками, прятала взгляд в блокноте, но чётко ощущала, что эти двое обсуждают не работу, а меня.

В какой-то момент, когда обсуждение внезапно перешло на заслуги молодых сотрудников и роль научных руководителей, декан поднял руку, привлекая внимание. Его голос прозвучал тягуче, нарочито непринуждённо, но в каждом слове чувствовалась желчь:

— В нашем деле, коллеги, опытные связи зачастую приносят куда больше пользы, чем так называемые «новые таланты». Хотя, конечно, посмотрим… у кого какие приоритеты. Порой стремление пробиться в науку толкает людей на слишком тесные альянсы. Но мы ведь все здесь взрослые, умеем отличать преданность делу от… скажем так, излишнего энтузиазма, — он обвёл взглядом весь зал, и только ленивый не уловил бы, что речь идёт именно обо мне и профессоре.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, а внутри всё сжалось в холодный комок. Мне хотелось выскочить из зала или провалиться сквозь пол.

Профессор Вознесенский за всё это время не проронил ни слова.

Скрестив руки на груди, он сидел чуть в стороне и не реагировал ни на прямые уколы, ни на косые взгляды. Смотрел на декана с видом человека, который терпит чью-то глупость ради приличия, а не потому что иначе не может.

Но тут декан, разогнавшись, позволил себе ещё одну фразу уже в духе классической пассивной агрессии:

— Впрочем, есть таланты, которые особенно ярко расцветают при поддержке сильных мира сего. Надеюсь, это никак не отразится на этике факультета…

И Вознесенский медленно повернул к нему голову.

Он не повысил голоса, не перебил, просто дождался, когда станет совершенно тихо и сухо произнес:

— Сергей Петрович. Если у вас есть вопросы к методам работы моего коллектива — буду рад обсудить их в рабочем порядке. Ваш интерес к моей ассистентке, боюсь, давно переступил рамки профессионального, — он с отчетливо проступившей угрозой выдержал короткую паузу и небрежно осведомился: — Вам напомнить протокол разбирательств по конфликту интересов или вы предпочитаете работать с этими вопросами лично, без комиссии?

По залу прошёл лёгкий смешок. Люди не ожидали такого прямого ответа и заметно оживились, уставившись на декана.

Тот побледнел, но не нашёлся что сказать. Пару секунд он пытался усмехнуться, а потом слегка суетливо махнул рукой:

— Лев Романович, как всегда, драматизируете…

— Я предпочитаю работать по уставу, а не по слухам, — отрезал Вознесенский.

На этом, казалось бы, всё затихло. Но напряжение так и висело в воздухе.

Когда собрание закончилось, зал постепенно опустел.

Я собрала бумаги, машинально проверила — ничего ли не забыла на столе, и вдруг поняла, что ручка, которой делала пометки на полях, куда-то укатилась. Подумала: не оставлять же тут — потом Олег найдёт и будет весь день подкалывать, что я «растяпа».

Наклонилась, чтобы поискать под столом, и вдруг услышала чёткие шаги в опустевшем коридоре. А потом увидела ноги двоих людей, зашедших в якобы пустую аудиторию. Они продолжали какой-то свой явно неприятный разговор, заставивший меня замереть в неудобном положении на корточках.

Голос декана был узнаваем с любого расстояния — неприятный, режущий, чуть тянущий окончания. К нему присоединился второй — низкий, властный, который я бы ни с кем не спутала.

Профессор Вознесенский…

— Вы в последнее время слишком много позволяете себе, Лев Романович, — недовольно процедил декан, так близко, что я даже расслышала, как он клацнул зубами. — Думаете, своими выпадами меня напугаете?

— Сергей Петрович, — равнодушно ответил Вознесенский, — ваши домыслы и слухи выходят за рамки профессиональной этики. Советую впредь не касаться моих сотрудников в публичных выступлениях, если не хотите разбирательства уже не на факультете.

Наступила короткая пауза, и я услышала, как декан зло фыркнул.

— Это не вы здесь решаете, где границы, — попытался ещё удержать свои позиции Орлов. — Не забывайте, у кого право подписей под важными…

— Ваши подписи — это не индульгенция, — жёстко перебил профессор. — Если вы хоть раз ещё позволите себе в мой адрес подобное, я вынужден буду обратиться к ректорату. И мне, в отличие от вас, есть что предъявить.

— Да как вы вообще смеете…

— Я уверен, вы не настолько глупы, чтобы связываться со мной в открытую, — хладнокровно сказал Вознесенский. — На факультете уважают не должность, а репутацию. Помните, Сергей Петрович: я могу лишить вас уважения за один день, если сочту нужным. Держитесь подальше от моих людей.

— Вы перегибаете, Лев Романович, — уже тише бросил занервничавший декан.

— Просто не переходите границы, и не придётся их потом искать на карте, — негромко ответил профессор и ушёл.

Повисла тяжёлая тишина, потом после короткого бессильного ругательства раздались удаляющиеся шаги декана.

Я наконец-то выпрямилась, держа в руке злосчастную ручку и не зная, что делать с этим странным чувством — то ли гордости, то ли страха.

Оба этих мужчины были опасны по‑своему. Только один охотился на меня, а второй… защищал. И делал это впечатляюще.