Глава 6 · Предложение декана

Я шла по коридору на автомате, не чувствуя под собой ног. Кожа под блузкой все ещё горела памятью о прикосновениях профессора — то ледяных, то обжигающе тёплых.

Внутри я вся была переполнена взбаламученной смесью стыда, злости и непонятного возбуждения, которое никак не хотело утихать. Досада на саму себя из-за своей реакции на этот эксперимент и пьянящая эйфория от того, что он эту реакцию вызвал.

Мне нужно было хотя бы пять минут тишины, просто исчезнуть, чтобы переварить случившееся. Хоть в шкафу с реагентами, лишь бы подальше от всех. И потому я свернула туда, где всегда можно было спрятаться: в привычный мир факультета биологии, где никто не маячил без дела. В конце коридора была аудитория, где сейчас точно не проходила никакая пара, так что я могла бы там немножко посидеть.

Всего секунду, чтобы осмыслить свои реакции…

Я уже почти дотянулась до двери, когда позади вдруг раздался голос:

— Елена Алексеевна.

Я вздрогнула всем телом и обернулась, словно застигнутая на месте преступления.

В дверях своего кабинета стоял декан факультета. Сергей Петрович Орлов. Мужчина под пятьдесят, с проседью на висках, уложенный излишней порцией геля. Тот, у которого всё всегда «как надо»: с иголочки костюм, сидевший на нем слишком плотно, рубашка застегнута на все пуговицы, галстук на шее. Вроде бы респектабельный руководитель, собранный и властный…

Но почему-то от него всегда веяло чем‑то липким, как от старой банки с вареньем, где под крышкой плесень. Возможно, из-за неприятного сочетания широкой улыбки и маленьких пронырливо-желтоватых глаз, которые при любой редкой встрече скользили по мне слишком оценивающе, оставляя на коже ощущение клейкого следа.

— Зайдите, пожалуйста, на минутку, — сказал он таким тоном, что сразу стало ясно: это не вопрос. Это было приглашение без права на отказ.

Внутри всё скрутило, но я молча кивнула и прошла за ним.

Кабинет был большим, пафосным, но душным. Воздух был густым и спёртым, с навязчивой смесью запаха дорогих сигар, старой бумаги и чего ярко выраженного мужского одеколона.

Меня слегка затошнило.

— Вот, садитесь, Елена Алексеевна, — Орлов галантно подвёл меня к креслу, а сам, будто невзначай, наклонился и, суетливо щёлкнув пальцами, наклонился ко мне чуть ближе. — Ой, у вас тут, кажется, пылинка…

Внезапно он провёл ладонью по моему плечу, будто стряхивая что-то, а затем, не стесняясь, скользнул рукой ниже… и его пальцы очень «случайно» задели бок и верх моей груди. Движение было быстрым, будничным, но намеренно небрежным: ладонь задержалась там на миг дольше, чем нужно, а взгляд его был слишком внимателен.

Я замерла, кровь отлила от лица, внутри всё скрутилось в узел. Он улыбнулся ещё шире.

— Теперь порядок, — заключил довольно, словно ничего особенного не произошло. — Знаете, Елена, мне всегда приятно помогать молодым сотрудницам. Ваша внимательность к деталям… очень важна для коллектива.

Я заставила себя опустить глаза. Внутри всё бурлило, но я поспешила себя одёрнуть.

Может, я придираюсь? Ну мало ли, вдруг и правда была пылинка. Вдруг мне просто показалось, что он слишком долго держал руку? Я даже попыталась усмехнуться про себя: ну да, будь проще, Лена, у людей бывает своя манера…

Но это ощущение — чужая ладонь на груди, и чужой слишком долгий взгляд, — никак не уходило, а только расползалось по телу мерзким, липким пятном. Я старалась найти оправдание, но где‑то глубоко внутри знала: нет, ты не ошибаешься. Он всё сделал специально. Просто слишком опытно, чтобы можно было схватить за руку и закричать.

Орлов прошёл за массивный стол, который был больше, чем моя кровать в общаге, и сел, сложив короткие толстые пальцы в замок. Они были как сосиски, и несмотря на тщательно отполированные ногти, выглядели неопрятно.

— Как ваше вливание в коллектив? — спросил он, склоняясь вперёд. Я поняла, что сейчас будет «разговор о перспективах». Но даже издалека ощущался этот вкрадчивый интерес к тому, как я буду ёрзать под его провоцирующим взглядом.

— Всё хорошо, — коротко ответила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Не те, что от Вознесенского. Совсем другие. Противные, ползучие.

Он усмехнулся.

— Уж позвольте не поверить. Под крылом у нашего звёздного профессора всегда непросто. Лев Романович… очень требовательный наставник.

Я вскинула на него глаза. В его словах проскользнуло что-то похожее на зависть. Кажется, между деканом и Вознесенским была какая-то вражда?

А может мне просто показалось.

Я тут была новенькой и ещё толком не разобралась в хитросплетениях коллективных интриг. А то, что они тут есть, сомнений не оставалось. Не бывает по-другому в этой сфере.

Мой маленький опыт жизни показывал, что там, где наука, там есть место непомерным аппетитам и амбициям.

Он внимательно меня рассматривал, а потом медленно, демонстративно прошелся пристальным взглядом по моей фигуре — от головы до пояса, не торопясь, без стеснения. В глазах — не заинтересованность к коллеге, а какой‑то сальный интерес, словно он смотрел на аппетитный кусок мяса, который ему хочется попробовать.

— Не каждый выдерживает его… методы, — протянул он, смакуя слова. Потом сделал театральную паузу и наклонился ближе, заглядывая мне прямо в грудь. — Знаете, в университете куда важнее не то, КАК вы работаете, а то, С КЕМ вы работаете. А вы, Елена Алексеевна, производите очень приятное впечатление… и как специалист, и как женщина.

Орлов сделал паузу, давая мне вдуматься в этот подтекст. Но я пока не могла понять, к чему он клонит. Точнее… не хотела понимать. Потому что его поведение никак не укладывалось в моей голове вместе с образом всеми уважаемого руководителя биологического факультета. Никогда прежде он не заходил дальше пары оценивающих взглядов.

— Не подумайте ничего дурного, — вдруг наигранно усмехнулся декан, явно считая себя остроумным. — Может, стоит подумать о более… благожелательном руководителе? У меня, например, есть пара очень перспективных проектов. Куда более спокойных, чем у Вознесенского. Вы бы отлично вписались… в мои планы.

Внутри у меня всё моментально закипело.

Так вот оно что. Орлов смотрел на меня и видел не аспирантку, не потенциального учёного, а молодую женщину. Его слова о «благожелательном руководителе» и его «планах» сразу раскрыли передо мной его карты.

Меня тошнило от этого взгляда, от этих полунамеков. Декан, который решил прибрать к рукам симпатичную аспирантку. Очень «мило». И, возможно, это было из-за его контров с Вознесенским.

В любом случае, какие бы причины не стояли за этим предложением, оно было неприемлемым. До омерзения противным. Про этику вообще молчу.

Я пришла сюда за наукой, за знаниями, а меня рассматривали как разменную монету, как пешку в более сложной игре.

— Благодарю за предложение, Сергей Петрович, — сказала я, пытаясь говорить вежливым тоном. — Но я заинтересована именно в исследованиях профессора Вознесенского. Готова к любым сложностям.

Его улыбка стала шире, но глаза сузились до щёлочек. Он не сводил с меня глаз, и я вдруг заметила, как он медленно положил ладонь на стол, а потом — словно невзначай начал тянуться вперед, вроде бы к папке возле меня.

— Красивая женщина… — произнес он задумчиво, пока его взгляд, тяжелый и сальный, проползал путь от моей груди до лица и обратно. — Это тоже капитал, Елена Алексеевна. Здесь, в академической среде, это ценится. Нужно только уметь им… правильно распорядиться. Под правильным руководством.

И тут его липкая рука вместо папки накрыла мои пальцы с многозначительным пожатием.