Глава 7

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел человек в мокром фраке. Полноватое лицо, тонкий нос и круглые, поросячьи глазки, которые лихорадочно озирались по сторонам. Он заметил нас, но сделал вид, что не придал этому значения.

— Полиночка! — воскликнул он, наконец-то отыскав баронессу, и тут же бросился к дивану, рухнул на колени и протянул руки. — Полиночка моя, ты дорогая племянница! Ну как же так! Как же так⁈

Его пальцы сгребли одеяло, голос дрожал, а лицо выражало глубочайшую скорбь.

Мы с майором переглянулись. Молча.

Строганов хмуро глянул на родственничка баронессы. И хоть он сохранял каменное лицо, от него будто повеяло холодом в сторону барона. Если уж я заметил, как наигранно сокрушается барон, то Строганов уж точно это увидел.

Постойте, а может, это магия так разошлась? Что-то у меня и правда мурашки пробежали, как от ледяного дуновения.

— Ой, Полиночка! По-ли-ноч-ка-а-а-а! Племяшка ты моя родненькая-я-а-а-а! — Венисаров замотал головой, а затем уткнулся лбом в одеяло и принялся дёргаться всем телом, изображая рыдания и стенания.

Я отступил на пару шагов назад, предоставив Строганову право осадить скорбящего родственника.

Он уже набрал воздух в лёгкие, собираясь окликнуть барона, который упорно не замечал наше присутствие.

Но вдруг сквозь фальшивые причитания раздался слабый, тоненький голосок:

— Дя… дя? А что ты здесь… делаешь…

Баронесса чуть приоткрыла глаза и мутным взглядом смотрела на Венисарова. Барон в то же мгновение прекратил рыдать. Замер, всё ещё уткнувшись в одеяло, и пару секунд совсем не двигался.

Затем медленно поднял голову с выпученными от ужаса глазами.

Они встретились взглядами и ещё пару секунд смотрели друг на друга. А затем барон вдруг подскочил и закричал:

— Она разговаривает!

Он отскочил в сторону и уже помчался на выход, где дорогу ему преградил жандарм. Но так просто остановить испуганного человека не удалось — он всё-таки восставшего из мёртвых увидел. Барон сходу махнул рукой, и жандарма сдуло плотным потоком ветра. Бедняга ударился о стену, но перед Венисаровым вдруг выросла стена из льда.

— Стоять! — звонко скомандовал Строганов.

Это наконец заставило барона остановиться и обернуться. Во взгляде — паника и ужас. А между пальцами клубилась воздушная магия, от которой пламя в камине зашелестело.

Когда наваждение спало, барон убрал магию, напряжённое тело расслабилось, и он часто задышал. От волнения даже побледнел и упёрся руками в колени, чтобы отдышаться и прийти в себя.

И теперь он наконец-то уставился на нас с Игорем Борисовичем.

— Кхм, — прочистил горло Строганов. — Здравствуйте, Платон Давидович. Меня зовут Игорь Борисович Строганов. Майор Петербургского жандармского управления.

— Ж…ж… ж-жандармского? — заикался Венисаров. — П-полина⁈

Он снова повернулся к девушке, но та уже отключилась. Пробуждение после такого отравления далось ей нелегко и не могло длиться долго. Такое ещё будет повторяться некоторое время, но скоро она придёт в себя.

Сейчас же баронесса лежала с закрытыми глазами, а её лицо исказила болезненная гримаса. На лбу выступил пот.

Я кивнул Строганову, оставив его разбираться с родственничком, а сам подошёл к Полине Аркадьевне.

Сейчас ей следовало положить на лоб влажное полотенце, чтобы облегчить страдания. Рядом стоял заранее заготовленный тазик и чистые полотенца.

Пока большего я сделать не мог.

— К счастью, — заговорил Строганов, — первоначальный диагноз оказался неверным, и Григорий Романович Вересаев, — кивнул он в мою сторону, — обнаружил, что Полина Аркадьевна жива. Она сейчас в тяжёлом состоянии, однако её жизни ничего не угрожает.

— Ж… ж… жива? — захлопал глазами барон. — Полина?

Он снова уставился на девушку так, словно впервые её видел.

До него наконец начало доходить, что происходит. Платон Давидович подобрался, выпрямился, выровнял дыхание и даже чуть улыбнулся. Хотя улыбка получилась нервной.

— Ох, господа, к-какое счастье! — Он достал из внутреннего кармана платок и вытер вспотевший лоб. — Какое счастье, да! Полиночка жива, а я уж… Кхм. — Он перевёл взгляд на майора. — Благодарю за прекрасную новость, ваше благородие! И вас, Григорий Романович. Господа, мы, кажется, незнакомы. Я…

— Вы дядя Полины Аркадьевны, — прервал его Строганов. — Венисаров Платон Давидович.

— Да-да-да, — нервно закивал барон. — Хотя чего это я? Вы же жандарм! Тем более в чине майора, хех. Вы и так всё знаете… — протянул барон, снова покосившись на девушку.

Он хоть и пытался делать вид, что всё в порядке, но растерянность читалась в каждом движении. Слишком уж большое впечатление на него произвела очнувшаяся племянница.

Но смятение быстро сходило на нет. Платон Давидович упорно пытался взять себя в руки и шагнул поближе к дивану.

Я как раз наложил влажное полотенце и проверил давление девушки через яремную вену. Ей становилось всё лучше — даже быстрее, чем я ожидал.

— Она точно будет в порядке? — настороженно поинтересовался Венисаров.

Не знаю, сколько в его голосе было надежды. И ещё больше сомнений у меня вызывало, на что именно надеялся барон.

— Да, с ней всё будет хорошо, — я встал и вытер мокрые руки сухим полотенцем. — Но за Полиной Аркадьевной требуется постоянный присмотр ближайшие две недели, строгий режим, регулярные процедуры и длительное восстановление.

— О, не волнуйтесь об этом! Я обязательно позабочусь о бедняжке. Это мой долг! — залепетал барон.

Но Строганов со сталью в голосе произнёс:

— Баронесса Новицкая отныне будет под надзором моих людей. Ей обеспечат круглосуточный надзор и приставят сестру милосердия. Григорий Романович, прошу вас подробнейшим образом изложить все назначения.

— Естественно, — кивнул я.

И направился к письменному столу в углу комнаты. Там имелись перо и несколько листов бумаги.

— Также её будет навещать лекарь, — добавил я по пути. — Он поможет облегчить и ускорить выздоровление. Конечно, я тоже буду наблюдать госпожу Полину Аркадьевну.

— Ох, благодарю, господа… — безо всякой улыбки произнёс Венисаров. — Вы очень любезны, господин Строганов, господин Вересаев. — Он чуть поклонился и выдавил из себя скупую улыбку. — Как великодушно с вашей стороны. Но, право слово, стоит ли так беспокоиться? Я в состоянии позаботиться о собственной племяннице.

Я сел за стол и взял перо, краем глаза наблюдая за бароном.

— Троюродной племяннице, — уточнил Строганов. — И дело не касается ваших возможностей, Платон Давидович. На госпожу Новицкую совершено покушение. И надзор за ней является частью нашей работы.

— Покушение? — удивился барон.

И, если честно, мне показалось, что удивился он вполне искренне.

— Но я думал… — попятился он на полшага, — Я думал, Полиночка просто перебрала с дозой снотворного.

— К счастью, это не так, — сказал я и принялся записывать рекомендации для баронессы.

— К счастью? — удивился Венисаров. — И почему же, позвольте узнать?

— А это уже тайна следствия, — пожал я плечами.

Барон несколько секунд осмысливал ответ, но затем живо сменил тему:

— Я, кстати, её предупреждал, чтобы она перестала баловаться Маковой слезой. Лекарь ей прописал раствор, но я всегда говорил, что стоит больше гулять на свежем воздухе и наладить питание, а не прибегать к алхимии.

— Разумно… — протянул я, выписывая буквы.

Читать мне уже удавалось без заминок, но писать с архаичной грамматикой давалось тяжелее. Тем более передо мной стояло небольшое зеркальце, через которое я мог наблюдать за бароном и майором. Так что я ещё и отвлекался.

— И всё же я побуду в особняке, — настоял Венисаров. — За домом нужен постоянный присмотр. И когда Полиночка окончательно очнётся, ей будет легче, если рядом окажутся близкие люди.

— Это ваше право, — кивнул майор.

— Вот и отлично! — воскликнул барон. — Засим, господа, позвольте откланяться. Мне предстоит раздать несколько важных распоряжений.

— Разумеется, — ещё раз кивнул Строганов. — Не смеем вас более задерживать, Платон Давидович.

━─━────༺༻─────━─

Через несколько минут Венисаров отбыл на своём экипаже. Мы со Строгановым стояли на парадной лестнице у дверей в особняк и провожали его карету глазами.

Когда карета скрылась за дубами, я спросил майора:

— Почему вы его не арестовали, Игорь Борисович? Он же наверняка причастен к попытке убийства.

— Не стоит спешить с выводами, Григорий Романович, — майор снова говорил ровно, будто сцена в гостиной его совершенно не впечатлила. — Барон просто беспокоился о своей родственнице, разве вы не слышали? По крайней мере, именно так он будет утверждать, если мы прямо сейчас предъявим ему обвинение. Чтобы привлечь кого-то к ответственности, Григорий Романович, необходимо собрать веские доказательства.

— Тогда, может, не стоило открывать ему правду? — нахмурился я.

— Нет, — вздохнул майор и наконец-то отвернулся от дубовой рощи, за которой скрылась повозка Венисарова.

Он взглянул на меня пристально и слегка задумчиво.

— Если Платон Давидович и виновен, он начнёт нервничать. И тогда с большей вероятностью допустит ошибку.

Тем временем снарядили ещё один экипаж, на этот раз принадлежавший жандармерии. Я узнал карету, в которой меня сюда привезли. На козлах сидел знакомый извозчик — Потап Филатов. Теперь, правда, он был в служебной форме.

Экипаж остановился у подножия лестницы, и Потап взглянул в нашу сторону.

— Вас отвезут в город, Григорий Романович, — пояснил Строганов. — Полагаю, задерживаться вам более незачем. Скоро прибудет сестра милосердия, и мы продолжим наблюдать за Полиной Аркадьевной.

Двери открылись, и к нам подбежал Семён с моей сумкой в руках.

— Вот, ваше благородие, — протянул он её.

Я принял сумку и спросил:

— Мой костюм отыскали?

Семён потупил взгляд и виновато произнёс:

— Да, отыскали… но не в лучшем виде, Григорий Романович.

— Новый костюм вам пошьют в срочном порядке, — уверил меня Строганов. — И доставят его на вашу квартиру.

— Хорошо.

Я кивнул, перекинул сумку через плечо. Затем мы с майором пожали друг другу руки, и я сел в карету.

— Н-но-о! — хлестнул поводьями Потап Филатов, и экипаж затрясся по неровной дороге в сторону города.

━─━────༺༻─────━─

— Пр-р-р, сто-ой! — раздался снаружи голос Потапа.

Карета в последний раз покачнулась и замерла, скрипнув рессорами. Я открыл дверцу и спрыгнул на тротуар.

— Григорий Романович, вы уверены? — чуть гнусаво поинтересовался Потап. — Я могу и до квартиры довезти.

— Нет, не нужно, — помотал я головой. — У меня здесь имеется ещё одно дело.

— Ну как знаете, — пожал он плечами.

Тут двери университета распахнулись, и наружу выскочили хохочущие Роксана и Артём.

— Ой, Григорий Романович! — увидела меня сударыня Аверина. — А вы разве ещё не ушли?

— Потап, стой! — махнул я жандарму.

Тот уже схватился за поводья, чтобы рвануть с места, но вовремя замер.

— Уходил, — кивнул я Роксане. — Но пришлось вернуться снова.

— Можем чем-нибудь помочь? — выступил вперёд Артём.

Он прям мысли мои прочёл.

— Можете, — улыбнулся я. — Видите, вот этого бравого жандарма? — указал я на Потапа.

Тот, в свою очередь, огляделся по сторонам, видно, в поисках какого-то другого жандарма. Но наконец-то понял, что речь идёт именно о нём.

— У него сломан нос! — с каким-то детским восторгом воскликнула Роксана.

— Да, именно. — Я поправил сползшую лямку и подмигнул растерянному Потапу. — Если хотите помочь, поправьте это дело. И хороший поступок совершите, и дополнительная практика будет.

— Это мы сейчас! Это мы быстро! — заулыбался Артём.

И пока Филатов соображал, что здесь происходит, парень вскочил на ступень к месту извозчика, склонился над удивлённым Потапом и выпустил к его носу золотистые потоки целительской магии.

— Ох, господа хорошие! Что же вы!.. О-о-ой-й-й… — сначала испугался, а затем с облегчением протянул Филатов.

Покрасневший, искорёженный нос понемногу обретал нормальный цвет.

— Артём, постой! — ворвалась в целительский процесс Роксана. — Ты забыл ему кости вправить, сейчас же всё зарастёт неправильно.

— Ой, точно! — Артём тут же перекрыл потоки магии и хлопнул себя по голове. — Простите, любезнейший, сейчас всё исправим.

— В смысле испр-а-а-а! — подскочил Потап, когда Артём резким движением пальцев вправил ему нос.

Я отметил точное движение: боль получилась резкой, но короткой. К тому же вновь полившиеся золотистые потоки смягчили боль, и жандарм плавно опустился на сиденье.

Когда Артём закончил исцелять нос, он отклонился назад, чтобы получше рассмотреть результаты своей работы. И довольно кивнул.

— Вот, теперь всё в порядке. Будьте здоровы, любезнейший! — Затем парень спрыгнул и похлопал руками, словно стряхивая пыль. — Готово, Григорий Романович!

— Хорошо, спасибо, — кивнул я. — Подскажите, господин Черепин ещё на месте?

Ребята удивлённо переглянулись и подозрительно притихли.

Затем Роксана, сдвинув брови, скрестила руки на груди и буркнула:

— На месте он…

— Что-то не так? — заметил я мрачное настроение.

— Станислав Викторович сегодня не в духе, — буркнула она недовольно.

— Ага, не в духе, — хмыкнул Артём. — Просто он отчитал нашу красотку за неподобающий вид. Вот она и дуется.

— Касимов! — рявкнула в его сторону девушка. — Тебя кто за язык тянул, а?

— А чего такого? — развёл руками Артём.

— Помолчи, а не то тебе самому придётся вправлять нос! — Роксана погрозила ему кулачком.

Надо сказать, замечание Черепина было небезосновательным, ведь Роксана любила привлекать к себе внимание. И иногда слегка перебарщивала.

У студентов университета была единая форма: светлые мундиры для юношей и светлые строгие платья для девушек.

Роксана, конечно, придерживалась основных стандартов, но допускала и немало вольностей. Например, сейчас на строгом платье лекаря красовалось совершенно нестрогое декольте, которое смело можно было использовать в качестве своеобразной анестезии для пациентов мужского пола. А причёску она соорудила такую, что впору с ней ходить на бал, а не на лекции.

— Кхм-кхм, — вдруг напомнил о себе Филатов. — Господа, быть может, вас подвезти?

Его предложение мигом завершило конфликт между Артёмом и Роксаной. Ребята переглянулись, затем снова уставились на Филатова и синхронно кивнули.

— Да, конечно! — обрадовался Артём.

Роксана обрадовалась ещё сильнее.

— Нужно заехать в алхимическую лавку, любезнейший. Это недалеко, всего несколько кварталов вперёд и ещё несколько направо. Вас же не затруднит, сударь?

Она заулыбалась и захлопала ресницами, глядя на Потапа. А ещё по-девичьи, будто для пущей скромности опустила выпрямленные руки. Отчего, правда, декольте стало ещё более откровенным.

Потап заворожённо приоткрыл рот.

— Угу, — будто под гипнозом кивнул он. — Лавка… алхимическая… да без проблем!

— Вот и отлично! — хмыкнула Роксана и ожидающе встала напротив дверцы.

Тут уже подскочил Артём. Он услужливо открыл ей дверь и помог залезть в карету.

— До свидания, Григорий Романович, — помахал он и сам прыгнул внутрь.

— Ну, п-шли! — с энтузиазмом хлестнул лошадей Филатов.

И строгий экипаж жандармов, который под влиянием женских чар на время превратился в такси, влился в поток Невского проспекта.

Я же ухмыльнулся им вслед и зашёл в университет.

━─━────༺༻─────━─

Кабинет заведующего кафедрой Черепина находился на третьем этаже. Я поднялся по пустующей лестнице — студенты к этому времени уже в основном разбежались по своим делам. Встречались только редкие бездельники или же, наоборот, зубрилы, которые почти безвылазно находились в стенах учреждения.

Я подошёл к двери, взялся за ручку и потянул створку на себя, но та слишком уж легко поддалась, отчего я машинально отпрянул назад.

И не зря — на меня едва не вылетела рыжеволосая девушка лет двадцати пяти. Она распахнула глаза, увидев меня прямо перед собой, ахнула и тоже отпрянула в сторону. Правда, чуть не оступилась, поэтому пришлось подхватить её за руку, чтобы удержать на ногах.

— Приношу свои извинения, госпожа, — учтиво поклонился я. — Надеюсь, не слишком вас испугал.

— Ой, н-нет, что вы! — вздохнула она, затем замерла, и удивление в её глазах сменилось подозрением. — Это… это же вы!

— Я? — на моём лице сама собой появилась улыбка. — Ну, наверное, да. Да, я — это определённо я.

— Нет, это же вы тогда вмешались! Ну, на набережной, когда Анна потеряла сознание от жары.

Так, а теперь уже я вспомнил эту рыжеволосую. Точно, это же подруга Анны, которая звала на помощь. И, кажется, она также сестра Роксаны.

— Да, вы правы, — кивнул я.

— Вересаев Григорий Романович, — с нескрываемым холодом в голосе произнесла она и внимательно осмотрела меня с головы до ног. — Так вот вы какой. Хмф! Вот неужели…

— Арина? — из кабинета показался сам Черепин. — С вами всё в порядке?

Девушка осеклась, потупила взгляд.

— Да, Станислав Викторович. Можете не беспокоиться.

Черепин скользнул ледяным взглядом по мне и кивнул ей:

— Арина Сергеевна, раз мы закончили наш разговор… прошу покинуть университет.

Такое обращение ей явно не понравилось. Девушка ошарашенно взглянула на Черепина, потом на меня и наконец демонстративно вздёрнула носик.

— До свидания, господа! — воскликнула она и умчалась прочь, громко стуча каблуками.

Я глянул ей вслед и повернулся к Черепину.

— Станислав Викторович, здравствуйте.

— Здравствуйте, Григорий Романович, — как-то слишком уж мрачно приветствовал меня завкафедрой.

Да и взгляд у него был жутко недовольный. Как будто я снова успел ему чем-то насолить.

Ну да ладно, я здесь не за тем, чтобы выяснять отношения.

— Мне нужно с вами поговорить, — приступил я к делу. — Можем переговорить наедине?

Мои слова почему-то удивили Черепина. Тот шагнул в сторону, освобождая проход, и жестом пригласил внутрь.

— Прошу, господин Вересаев. Тем более… — добавил он со сталью в голосе, которая мне совсем не понравилась, — я как раз хотел вас разыскать. У меня тоже имеется к вам разговор.

Когда я вошёл внутрь, он закрыл за нами дверь и прошагал мимо меня к своему столу. Однако садиться не стал, а повернулся ко мне и выпрямился, приподняв подбородок.

Я вдруг понял, что никогда ещё не видел его таким. Не раздражённым, не надменным — собранным.

Как перед дуэлью.