Глава одиннадцатая. Вторая работа профессора Лии
Лия
Прошёл ещё один день, а Зейна по-прежнему не было. Это сильно меня беспокоило, но я старательно сохраняла спокойствие. Если что-то случилось, мне обязательно дадут знать. А пока я должна продолжать работать. Как говорится, собаки лают, караван идёт.
Фаворски пока ломаются, но я уговорю их, Хорхе уже согласился поехать со мной. В моём списке были маги из других групп, у которых я вела, а также Стефан Ковальски, наш умница-староста. Вот ими я и решила заняться, пока Мелвина демоны на рогах где-то носят.
Раньше я просто наблюдала за интересующими меня магами, на своих лекциях, краем глаза в коридорах во время перерывов, в столовой. Поведение, их интересы, черты характера, которые раскрываются в обычной для них обстановке. Ещё и Зейн в числе прочих своих обязанностей присматривал за ними и делал для меня записи.
Меня интересовала любая мелочь, способная дать мне полную картину личности. Нужно было действовать тонко и очень осторожно. Ещё одним важным элементом в таком расследовании была биография. Вот с ней было сложнее, потому что в самом начале Нарски дал мне папки с делами студентов, но только моих лосей. И судя по всему, биографии были очень неполными. А вот на других не давал.
Я села в своё кресло и открыла нижний ящик стола, где лежал ежедневник, закрытый на магический замочек. Там было записано всё, что мы с Зейном собрали по интересующим нас личностям. Так сказать, досье, которое поможет нам и которое мы предоставим начальству, когда миссия будет завершена.
Я заклинанием открыла замок и распахнула ежедневник, перелистывая страницы, исписанные двумя почерками — моим красивым и кривым Зейна. Где-то здесь было подробно описано рукой Мелвина, где лежат досье на студентов.
Ага! Вот оно. Я вчиталась в небрежные буквы, которые научилась разбирать за время нашего с Зейном знакомства. Папки с нужными документами находились в кабинете ректора в шкафу, который запирался на магический замок. Судя по всему, замок не очень сложный и я смогу его незаметно для хозяина вскрыть.
Кажется, я даже видела этот самый шкаф, когда только приехала в академию. Он стоял за креслом Нарски, прямо под гербом Вильеры, я ещё тогда подумала, что он там совсем не к месту — мешал наслаждаться вычурным великолепием темно-фиолетового щита с серебряными крестами в завитушках с круглыми изумрудами на перекрестьях.
Я посмотрела на часы. Лучше идти ночью, пока ректор будет сладко спать в своей кроватке. И ни в коем случае не использовать телепортацию. Вильера, конечно, отсталая в магическом плане страна, но местные ещё могут удивить. Нужно быть осторожной, чтобы комар носа не подточил.
Пора смахнуть с себя пыль и вспомнить, что диплом со специального факультета теней мне дали не за красивые глаза. А то с Зейном на побегушках я сильно расслабилась. И сейчас, когда его нет, надо брать себя в руки и действовать.
Я ещё раз перечитала всё, что написал о кабинете ректора напарник, запоминая, и убрала ежедневник обратно в ящик. Планы на ночь у меня есть, но до ночи ещё дожить надо. И вот чудо, мне было, чем заняться — разработкой плана по склонению Стефана Ковальски на мою сторону.
Я достаточно изучила ответственного и очень любознательного парня с довольно большим резервом. Очень миролюбивый, неконфликтный, упорный и со светлой головой. Его родители погибли пятнадцать лет назад и парня воспитывала бабушка.
И судя по его обмолвкам, госпожа Ковальски недовольна сложившейся властью, поэтому предпочла уехать подальше в горы, ближе к границе с Союзом, чтобы своим неодобрением не напороться на неприятности. Довольно здраво с её стороны.
В глухой деревне всем плевать, что ты там думаешь о властях. Где там эти власти? Где-то там, за горизонтом. А они все тут, и проблемы у них свои, ко всяким Советам Тринадцати не относящиеся. Как бы корова хорошо разродилась да урожай был обильный.
А это значит, что у меня отличные шансы уговорить Стефана уехать в Союз. Думаю, его бабушка только поддержит и всячески этому поспособствует. Но я тут же с грустью подумала, что главной проблемой с уговорами студентов будут их семьи. Вряд ли тот же Стефан захочет оставлять бабушку здесь одну. Он ведь её единственный родной человек, а она — его.
Я постучала пальцами по столу. Как-то мы все упустили этот момент. Ведь даже я смотрела на всю эту ситуации с позиции профессионала, холодно и отстранённо, не сильно проникаясь ситуацией, стараясь сильно не углубляться в моральную сторону вопроса.
Головой я понимала, что так будет лучше для магов. Для несносных братьев, Хорхе, Стефана и остальных. Но совсем не подумала, каково им будет на чужбине без родных и близких. Да, они будут в безопасности, но будет оно того стоить, когда семья осталась в этом демоническом котле? Я бы не смогла спокойно жить, зная, что я спаслась, а они нет.
Демоны, но мы не можем забрать вместе с магами и их близких. И всех остальных, невинных жертв советской власти. Слишком много народу придётся перетащить, не все из них могут оказаться лояльными к Союзу Правых. Это просто сложно исполнимый план, почти невозможный. Ситуация тупиковая.
И я чувствовала свою вину из-за этого. Было бы куда лучше, если бы Император и Союз решили силой проблему с дарангским камнем и освободили всех этих людей. Ведь вся проблема в этой проклятой шахте и демоновой тюрьме. Столько сломанных судеб…
То, что мы собирались сделать — забрать некоторых магов с собой, лишь капля в океане. Но если бы мы попробовали уничтожить шахту и совершить в стране переворот, это бы было куда действеннее. Ведь больше двадцати лет назад Союз как-то вывел Корбию из антимагического заслона.
Почему бы не провернуть что-то подобное с Вильерой? Чего же опасается Император? Почему лидеры Союза Правых нерешительно мнутся при упоминании этой страны и предпочитают закрывать на эту проблему глаза? Ждут, когда всё станет совсем плохо и вырвется из-под контроля?
Боги, я уже никогда не смогу жить спокойно, зная, что происходит в Вильере. Не смогу отсиживаться в безопасности за границей и ждать, что рано или поздно этот гнойный нарыв взорвётся, утопив и Союз Правых, и саму Вильеру в этом яде. Но что я могу? Нет, я кое-что могу, но… Стоит оставить это на крайний случай.
— Корнелия, дорогая, — я дёрнулась и чуть не свалилась с кресла, уставившись осоловелым взглядом на незваного гостя.
— Господин Нарски?.. — выдавила ошарашенно, стараясь угомонить своё сердце, — то есть, Джулиано, милый.
Я поспешила улыбнуться и поправиться, потому что колобок начал недовольно хмуриться, но тут же сменил гнев на милость. Я поднялась из-за стола, не вовремя вспомнила, что по привычке куда-то закинула монструозные туфли, от которых у меня жутко болели ноги.
Вот же принесла его нелёгкая, опять застал врасплох своей телепортацией. Мне что, теперь постоянно держать контур, пока я в кабинете, чтобы быть уверенной, что в любую секунду ко мне беспардонно не вломятся через портал, обрывая важные думы на середине?
— Что привело тебя в мой кабинет? — я продолжала старательно тянуть уголки губ к ушам.
— Корнелия, мне жаль, но меня привели сюда неприятные для тебя известия, — он скорбно вздохнул, не очень натурально.
— В чём дело? — я села на место и указала Нарски на стул по другую сторону стола.
— Это касается твоих дополнительных, — скорчил морду ещё печальнее колобок, даже захотелось пожалеть горемычного, — я вынужден запретить тебе заниматься с Фаворски. Конечно, это была отличная идея, заставить их выматываться больше остальных, чтобы не шалили. Но, увы, кто-то донёс о твоём методе вышестоящим. И им это не понравилось. Господин Заварски был прав, тебе стоит прекратить деятельность вне занятий.
Я молча слушала его с застывшим выражением лица. Так, кто-то настучал вышестоящим. Просто замечательно. Я даже примерно знала, кто это мог быть. Но во всём этом меня кое-что царапало, едва заметная мелочь, которая разрушила отлично выстроенную Нарски легенду.
— Только с Фаворски? — уточнила я, ухватившись за эту несостыковку.
— Ну ты же занимаешься только с ними, — тут же заюлил ректор.
— Нет, ещё с Флетски, — я захлопала ресничками, глупо улыбнувшись, — с ним можно?
— А… Эм, — пытался найтись с ответом Нарски, — вы же просто читаете с ним книги, верно?
— Да, просто книги, — продолжала поднимать ветер ресницами я, и тюфячок напротив меня немного расслабился.
— Ты же понимаешь, у нас тут всё сложно с магией, — ухватился за отмазку ректор. Но я не собиралась быть милосердной.
— Тогда я заставлю Фаворски сесть за книжки! — с восторгом воскликнула я, — будут переписывать историю Вильеры и учить её наизусть, это будет даже лучше. Они смогут растратить всю свою буйную энергию. Ты гений, мой дорогой Джулиано!
— Да?.. Конечно… Э-э-э, — что-то блеял он, загнанный в угол, — но всё-таки приказ свыше…
— Ой, ну перестань! — взяла быка за рога я, — они теперь ни разу не применят магию больше необходимого. Только на тренировке! Обещаю, мой милый Джулиано, я за этим строго прослежу. Ты можешь мне доверять.
— Хорошо, — мужичок покрылся испариной, бегая глазками по моему кабинету, словно туфли в углу или пылинка на шторе могут подсказать ему выход из ситуации, — но твоё здоровье, милая Корнелия! Тебе не стоит напрягаться, давай лучше перепоручим заботу о Фаворски господину Заварски?
Я продолжала улыбаться как дурочка, судорожно пытаясь придумать новый контраргумент. Ну надо же, а колобок не промах, сумел выкрутиться, гад! Но против меня лучше не выступать, потому что я всегда получаю то, чего хочу. А сейчас я хочу отвоевать Фаворски.
— Ты прав, — наконец сказала я, а Нарски чуть не расплылся лужей от облегчения, — но Фаворски всё-таки мои студенты. Совесть не позволяет мне переложить всю ответственность за них на господина Заварски. Или ты мне не доверяешь, Джулиано?
На глаза выступили слёзы, а Нарски весь подобрался. Выглядел он так, будто готов был на меня хоть пост ректора переписать, лишь бы я отступилась. Отлично, клиент почти готов. Нужно закрепить успех и окончательно его разгромить.
— Нет, не отвечай, — я драматично прикрыла рукой глаза, отворачивая от него лицо, — я всё понимаю. Долг для тебя важнее моих чувств. Для моего бывшего мужа долг тоже был важнее меня.
Получи вражина! Нарски возмущённо засопел, а я начала всхлипывать и просить его оставить меня наедине с моей печалью. Он попытался вставить что-то утешающее, переубедить меня, но я стала лишь громче причитать, что все мужчины одинаковые и меня никогда никто не сможет полюбить до конца. И добила:
— Мне лучше уйти! Я покину академию сегодня же, не могу здесь больше находиться! — громко шмыгнула и кинулась к выходу. Я точно особа королевских кровей. Прямо настоящая королева драмы.
— Корнелия, постой! — Нарски тут же вскочил и кинулся мне наперерез с отчётливо читающимся ужасом.
Я отстранённо отметила, что это весьма странно. Он совершенно точно не любил меня, чтобы так бояться потерять. Значит, Лейс не ошибся, когда сказал, что Совету я нужна, а я правильно сделала, что решила поставить на это и рискнуть. Теперь всё подтвердилось. И что-то мне подсказывало, что дело тут не в Турнире.
— Хорошо, ты будешь продолжать заниматься с Фаворски, — он довольно проворно преградил мне путь, — дорогая, я хотел, как лучше для тебя! Ты такая нежная и восприимчивая, я не собирался обижать тебя.
Ох уж это вечное мужское «хотел, как лучше»! Ненавижу эту фразу. Но пришлось протяжно шмыгнуть, провыть что-то про то, что я невероятно расстроена, и прыгнуть на Нарски с крепкими объятиями. Я сдержала дрожь отвращения и прогнусавила ему прямо в ухо:
— Спаси-и-ибо, мой милый.
— Всё для тебя, — страдальчески крякнул Нарски, когда я сжала его шею ещё крепче. Исключительно в порыве чувств, да.
Так, этот раунд за мной. Но стоит взять на заметку — кто-то очень сильно интересуется Фаворски. Их родители? Джерем и Элена Фаворски, главы двух «советских» родов, насколько я помнила из предоставленной мне биографии в досье Фаворски. Возможно, таким образом они проявляли заботу?
От Нарски я отделалась очень быстро. На самом деле он и сам был рад поскорее сбежать от меня. То ли ещё будет, мой милый ректор. Я вам так нервов попорчу и кровушки попью, что вы меня надолго запомните и каждый раз вздрагивать будете.
Я особо не обольщалась своей маленькой победой, прекрасно понимала всю сложность ситуации. И если бы я не была важна для чего-то там, то Нарски не стал бы даже слушать мои возражения и ультиматумы, а просто поставил бы перед фактом. Более того, я уверена, колобок даже не стал бы играть в эту дешёвую игру в ухаживания.
Да, я рисковала, когда давила на него. Но с другой стороны, делая этот ход с истерикой, я была уверена, что ничего не потеряю в случае проигрыша. Просто пришлось бы на следующий день пожаловаться на слабое здоровье и расшатанные нервы, а потом извиниться за своё поведение.
Но вот в случае победы я получала многое — право эксплуатировать братьев на индивидуальных занятиях и осознание своей важности для Совета. Или какого-то конкретного человека над Нарски, которому для чего-то была нужна Корнелия Эзел.
А всё становится сложнее, чем мы думали изначально. Чуют мои нижние девяносто — это задание будет самым опасным и серьёзным за всю мою карьеру. Но что-то мне подсказывало — это моё задание, и я смогу его выполнить, возможно даже немного больше. Одно я знала точно — я никогда его не забуду.
Я тряхнула головой и замкнула контур вокруг кабинета, от греха и Нарски подальше. Ох уж этот демонов ректор, как всегда заявится и внесёт в жизнь сумятицу. И что мне делать с новыми знаниями? Как узнать ответы?
Ладно, будем действовать по обстоятельствам. Начнём с Фаворски. Нужно предпринять меры предосторожности, раз к ним проявили особое внимание. И мне совсем не на руку то, что их браслеты больше не работают. Я с ними теперь как по тонкому льду хожу, а это не есть хорошо.
Что с этим можно сделать? Как обезопасить себя и их? Думай, Лия, думай! Голова тебе дана не для красивых причёсок. О, как же я не подумала об этом раньше! Плетение леди Татлер, знаменитой мастерицы причёсок. Из-под её ловких рук выходили настоящие шедевры из локонов. А её острый ум породил очень полезное и искусное заклинание.
Суть плетения леди Татлер состояла в том, что два и более магов связывали себя между собой, становясь как бы частью одного неразрывного узора. И если случится какая-то проблема, другие могут помочь связанному с ними, даже на довольно большом расстоянии.
Если у кого-то из Фаворски магия выйдет из-под контроля, я по этой связи смогу загасить вспышку магии. А ещё я буду знать, если они опять захотят набить друг другу морду, и смогу в любой момент переместиться к ним и вмешаться. Ну красота же! Осталось только уговорить Лейса и Марса на временную связь. Надеюсь, это будет несложно. Потому что упрямство этих двоих скоро доведёт меня до нервного тика.
Определившись с планами, я вздохнула свободнее и смогла переключиться на дела насущные, связанные с моим прикрытием — я занялась подготовкой к лекциям на завтра. Шпионские страсти, как это назвал Лейс, шпионскими страстями, а про свою вторую работу в стенах академии забывать тоже не стоит.
За работой время шло быстро, я с предвкушением ожидала нужного часа. Сходила на ужин, обменялась ядом с Заварски, поболтала с Робертом и упорхнула к себе — готовиться. И когда часовая стрелка оказалась за полночь, я вышла на задание.
Я не стала как-то по-особенному одеваться, вся моя маскировка состояла в таланте тени. Сменив облик на привычный для того же Мелвина, я скользила по тихим тёмным коридорам, время от времени замирая в тенях и прислушиваясь. Я продвигалась всё ближе к своей цели, а моё сердце колотилось как сумасшедшее от предвкушения. Давно я не занималась «полевой» работой.
Вот и нужная дверь. Я приблизилась и проверила вход на наличие каких-нибудь заклинаний. Чисто! Похоже, Нарски искренне верил, что тех же Фаворски, умысливших шалость в его кабинете, остановит обычный механический замок. Простая отмычка, немного магии и дверь оказалась открыта.
Я замерла перед дверным проёмом, не переступая порога. Кабинет накрыла моя сканирующая сетка. Возможно, я параноик, но лучше перестраховаться, чем потом выгребать последствия неосторожности. И тут же усмехнулась своей предусмотрительности. Потому что защитное заклинание в кабинете всё-таки было.
В очередной раз убеждаюсь, что ректор Нарски не так уж прост. Защитное заклинание было наложено не на вход, а на пол. Умно, вынуждена признать. Ведь окрылённый успехом взломщик будет искренне верить, что ректор такой идиот и вряд ли будет что-то проверять. И тут-то пол прореагирует на касание ступней незваных гостей.
Это было бы проблемой, если бы здесь и сейчас находилась не я, а кто-то из студентов. Потому что заклинание левитации не такое уж сложное, в Союзе учат ему в средней школе. Я воспарила над полом и залетела внутрь, предусмотрительно заперев за собой дверь.
Так, теперь шкаф. Вот герб Вильеры, а вот нужный мне предмет интерьера. Я немного подсветила себе магией. Шкаф, как шкаф, не очень высокий, немного пошарканный. Внизу ящики выдвигаются, сверху дверцы, наверняка там полки.
Я проверила шкаф на предмет сюрпризов и порадовалась их отсутствию. Сначала я выдвинула верхний ящик, пробежалась взглядом по плотным рядам папок. Папки делились по номерам. Я взяла одну из них, полистала и поняла, что номера соответствуют курсу. Я смотрела на шестой курс.
Магия у местных просыпалась намного позже, чем у нас в Союзе. У нас дети начинают выпускать свои первые искры магии лет в пять, а к шести-семи их магические потоки формируются, и юные маги могут начинать своё обучение.
В Вильере же, судя по моим наблюдениям, магия у детей просыпалась в подростковый период, когда буйство гормонов буквально вскрывает их магические каналы. Поэтому в академию на первый курс начинают принимать с двенадцати-тринадцати лет.
Так как источник есть только под академией, то в Вильере не предусмотрено отдельное учебное заведение, и все обучаются здесь. Но занятия у разных курсов проходят на разных этажах и в разных частях дворца, чтобы максимально разделить студентов разных возрастов.
На первых курсах у них большую часть предметов ведёт один преподаватель, как у нас в начальной школе один классный руководитель. С той лишь разницей, что здесь классы больше, потому что делить на факультеты начинают где-то как раз после шестого курса, ящик с которым я и открыла.
Я заглянула в ящик пониже и поняла, что стоит искать на верхних полках мой четырнадцатый курс. Подумать только. Четырнадцатый курс! Но мне проще звать моих лосей, артефакторов и природников, у которых я веду лекции, выпускным курсом.
Я быстро нашла нужную полку с тремя моими группами. Досье лосиков я уже видела, а вот дела двадцатки других моих студентов — нет. Я достала маленькую коробочку, по размерам напоминающую спичечный коробок, и запустила внутри него магию.
Я решила не тратить время на чтение и просто скопировать информацию на это маленький артефакт. Достаточно просто поднести его к раскрытой папке и пролистать страницы, чтобы в будущем прочитать всё написанное уже с артефакта. Очень удобно пользоваться новинками магии из супермагической державы.
Я принялась за дело. Нужно было быстро пролистать двадцать папок, попутно прислушиваясь к окружающей меня тишине. Вдруг Нарски не спится, и он решит телепортироваться в свой кабинет посреди ночи? А тут я, вся такая красивая и неожиданная.
Я торопливо шуршала страницами, магией подвесив артефакт рядом с эфемерным облаком, дающим мне свет. Вдруг внутри всё накалилось, сжалось, голос моего Я завопил дурниной, что пора бежать. Я успела только закинуть папку, которую держала в руках, обратно, захлопнуть дверцы и метнуться в угол.
Я заныкалась между стеной и стеллажом, переходя в грань тени, и схлопнула светящееся облачко. Артефакт, потерявший связь с облаком, к которому был прицеплен, решил, что ему пора в свободное плаванье. Пространство в центре кабинета заискрило, и из портала вывалился господин Нарски в полосатом халате и смешных тапках, больше похожих на плюшевых ёжиков, выпучивших глаза.
Мой артефакт приземлился на стол и перевернулся набок возле свалки из бумаг и книг как раз в тот момент, когда ректор врубил свет. Я зажмурилась и часто заморгала, привыкая к яркому свету. И тут же начала напряжённо следить за этим недотёпой. Вот какого демона лысого его принесло в кабинет ночью?
Теперь остаётся только понадеяться, что он здесь ненадолго, и к своему бардаку на столе особо присматриваться не будет. Я скрестила пальцы. За себя я не боялась, тень, неподвижно замершую в углу сложно обнаружить, если она этого не хочет.
Что это вообще за магия такая? Всего-лишь умение некоторых магов переходить на другой уровень мира, вставать на одну степень с тенями, становиться частью их. Очень полезный навык, развить который до уровня дара дано не всем. Магов со способностями тени Тайная служба всегда отрывала с руками.
— Как мне это надоело, — проворчал Нарски и швырнул на стол тоненькую папочку.
«А мне-то как» — проворчала ему в тон я.
— Я в няньки этим уродцам не нанимался, — продолжал бубнить ректор.
ты уродец».
— Ещё и эта мегера…
«Эй, это он о тебе, что ли?» — тут же взвился мой внутренний голос. Я мысленно шикнула.
— Тьфу, лишние бумажки из-за неё пиши. Чтоб они все в Даранге сгнили, — закончил свои жалобы колобок.
«И тебе того же, козлина», — мы с моим противным внутренним голосом были единогласны, как бы странно это ни звучало.
Обсуждаемый «козлина» грузно опустился в своё кресло, открыл верхний ящик и достал фляжку. Открутил крышку и приложился к крепкому пойлу. Смрад этой бодяги донёсся даже до меня. Но я не поморщилась, меня волновало не это, а слова Нарски. Всё интереснее и интереснее. Ну-ка, дорогой ректор, скажите что-нибудь ещё, я вас внимательно слушаю!
И словно услышав мой мысленный призыв, он занюхнул рукавом халата и продолжил жаловаться безучастному к его печалям заваленному бумагами столу:
— Ещё и Заварски этот, мерзкий слизняк, всё портит. Лезет, куда не надо, — он снова вздохнул, глотнул ещё своего пойла, — не нравится ему, видите ли, Эзел. Мне тоже не нравится, но от меня ничего не зависит. Что я могу? Я этой истеричке даже запретить ничего не могу. Тьфу, все беды от баб.
Сделал непонятно откуда взявшийся вывод Нарски, отхлебнул ещё своего демонского зелья и убрал фляжку на место. Посидел в кресле ещё немного, думая о чём-то своём, колобково-печальном, и решил наконец отправиться спать. Вовремя! У меня как раз затекла рука.
Нет, ну он точно козёл! Я так и знала, что он притворяется, что ему нравится Корнелия. И подозрения мои подтвердились. Я для чего-то нужна Совету, и Фаворски — я почти уверена, что именно их имел в виду колобок, когда говорил «уродцы» — тоже.
Со мной пока ничего не понятно, но хоть что-то мне теперь стало известно досконально. Я нужна Совету настолько, что мне будут спускать мои капризы и терпеть мои истерики. Значит, это что-то важное и наверняка небезопасное. И я даже не знаю, как к этому относиться.
Радоваться, что я была права? Ведь чувствовала, что что-то здесь всё-таки нечисто. Или огорчаться? Потому что это значит, что работы будет в несколько раз больше. Чем дольше я тут нахожусь, тем больше понимаю, что неприятности растут как снежный ком. А ведь я сюда отправилась только для того, чтобы разнюхать какие-нибудь секретики академии и единственного источника.
Вместе с уходом Нарски вырубился свет, а я осталась в кромешной тьме и даже не подумала двинуться с места. Сначала я выждала ещё немного времени, вдруг этот трудоголик-алкоголик захочет вернуться, и только тогда наконец выбралась из тесного угла. По руке пронеслись иголочки, ток крови возобновился. Стоять, точнее, парить над полом, в неудобной позе неподвижно несколько минут — то ещё удовольствие.
Я снова создала светящееся облачко и поспешно забрала свой артефакт. Хорошо, что у колобка тут такой срач и ему не было никакого дела до маленького подозрительного предмета в куче бумаг. Как же меня бесят эти неожиданные телепортации ректора. У него что, радар какой-то? Чтобы появляться в самый неподходящий момент?
Мой взгляд невольно зацепился за папку, которую он притащил. Я нерешительно замерла. Мне надо спешить, досмотреть дела моих студентов и уматывать, пока Нарски не забыл тут что-нибудь ещё. Но ведь это недолго — посмотреть, что там. Тем более, это точно что-то интересное!
Я быстро распахнула тонкую папку, в которой было несколько листов, и начала копировать с них информацию в артефакт. Взгляд то и дело случайно цеплялся за знакомые имена, но вчитываться не было времени. Последний листик с подписью Нарски внизу, и я с облегчением захлопнула папку.
Так, а теперь то, ради чего я сюда изначально пришла. Обдумывать всё и разбираться я буду потом, в своей комнате. Я долистала два последних дела, от которых меня так беспардонно оторвал ректор, и вернула всё на свои места. Тихо закрыла дверцы шкафа, оглянула место своего преступления взглядом, проверяя, чтобы не остались следы, и довольно улыбнулась.
Артефакт был выключен и убран в карман, а облачко исчезло, оставив после себя несколько быстро растаявших искорок. Я выскользнула за дверь, с помощью заклинания и отмычки снова заперла её и наконец коснулась ступнями земли.
Я почувствовала лёгкую усталость. Долго левитировать, при этом не удерживая контроль над заклинанием постоянно, может не каждый. Но при этом в душе разливалось удовлетворение. Я не только сделала то, что задумала, но и узнала кое-что сверх этого. Наверняка это что-то полезное.
Перебираясь тенями, по-прежнему оглядываясь и прислушиваясь, я добежала до своих покоев. Оказавшись внутри, я опечатала комнату, на всякий случай, и с жадностью принялась просматривать то, что смогла достать.
Коробок лёг на рабочий стол, находящийся в «рабочей зоне» покоев. Из него взметнулся световой луч и деформировался в прямоугольник, на котором проявились картинки со страницами, такие реальные, будто эти папки лежали сейчас передо мной.
Я сразу смахнула страницы с досье на моих студентов, переместившись в самый конец ленты информации. Тонкая папка Нарски, которую тот с таким отвращением швырнул на стол. Видно, настолько ему осточертело то, что там было написано, что колобок не поленился в ночи заскочить в кабинет и зашвырнуть папку, лишь бы не оставлять её в своих покоях на ночь.
Я с жадностью вчиталась в рукописные строки и с каждым прочитанным словом мои брови поднимались всё выше и выше. Когда я добралась до последней странички с подписью, мои губы были сжаты в нитку, а брови нахмурены так, что, наверное, сошлись на переносице.
«Согласись, ты подозревала нечто подобное? — пропищал мерзкий голосок, — чувствовала, что нечто подобное имеет место быть».
— Ай, замолчи, — ответила я вслух и взлохматила волосы, крепко зарывшись в них пальцами, — значит, не родители.
В папке оказался отчёт Нарски кому-то из Совета за последние несколько дней. Главными героями, не сложно догадаться, были я и Фаворски. Вернее, Корнелия Эзел и Фаворски. Обо мне там было сравнительно немного, из разряда постольку поскольку: под контролем, не чудит, капризничает и не желает расставаться с Фаворски; а вот о близнецах там было намного больше.
Я сразу поняла, что была права. Нарски называл себя нянькой Фаворски в монологе в кабинете. Потому что он подробно описывал поведение ребят, их взаимоотношения, и даже приложил статистику магических показателей. Я и не знала, что через их браслеты можно вытянуть что-то подобное!
И судя по этой самой статистике магия близнецов стала активнее. Более того, её объём начал увеличиваться! Постепенное, едва заметно, но я заметила это по статистике. Как странно. А ещё я поняла, что здесь статистика приложена на период сразу после уничтожения магии браслетов.
— Значит, всё-таки не через браслеты узнают, — я закусила губу, — но как тогда они наблюдают за их магическими колебаниями?
«Вспомни, какие у них ещё предметы, помимо твоего, — ехидно фыркнул голосочек, — наверняка на одном из них с помощью артефакта всё это узнают».
— Допустим, — ответила я внутреннему голосу, философски рассудив, что если я всё же съехала с катушек, то хотя бы очень продуктивно, — но зачем это тем, кому Нарски шлёт отчёт, наверняка уже не первый? Судя по записям, он следит за ними как за подопытными мышками. Смотри.
Я зачем-то указала пальцем на интересующую меня строчку, будто мой собеседник был реален, а не плод моего больного воображения:
— «Влияние Эзел положительно влияет на их поведение, агрессия снижена. Сила возросла, Марс с ней не справляется и срывается, Лейс — пока держится, исключительно из-за прошлого опыта. Но скоро и он перестанет сдерживаться. Как вы и говорили, их сила плотно связана с эмоциями. Я пока не понял, что выводит их из равновесия, но это точно не ненависть. На ненависти они не так сильно расшатывались. Найду и постараюсь усилить это чувство до апогейной точки…».
«Н-да, как странно, — пробормотал голос, — беспокоящимся родителям такое писать точно не стали бы».
— И я о том же, — я щёлкнула пальцами, — будем называть господином Эн человека, которому докладывается Нарски. Значит, этому господину зачем-то нужны Лейс и Марс, ещё и я почему-то. И это очень нехорошо.
«Как ты деликатно выразилась, — подначил голосок, — тебе стоит быть внимательнее к Нарски. И приглядись внимательнее к тому, что тебе там эта коробочка сохранила».
Он замолк, а я поняла, что голосок… уснул? Ушёл? Я постаралась отстраниться от этого. Разговаривать с собой — это попахивает дуркой. Но с другой стороны, внутренний голос был очень логичен и конструктивен, мы отлично поговорили, и я даже разобралась с этим дурацким отчётом. Ладно, уверена, всё это от стрессов и усталости.
Но несмотря на всё это, к совету внутреннего «Я» всё-таки прислушалась. Я пролистала отчёт Нарски, от которого меня пробрало волной отвращения, и тут же начала замечать то, что запомнил артефакт, когда упал на стол ректора. Это было несколько кадров «в полёте» и парочка, когда коробок приземлился.
И что в этих местами смазанных кадрах такого? К чему я должна приглядеться? Что заметить? Я напряжённо рассматривала изображения. Вот стол, бумаги, вот коробок за книгами, лёг прямо воспринимающей информацию стороной к свалке макулатуры.
Я прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Демоны, как я устала. Сколько сейчас времени? А ведь мне ещё утром вставать и идти на пару к моим лосям, а перед этим видеть мерзкую рожу Нарски. Ну, хоть Роберт скрасит мне завтрак, за которым я буду клевать носом. Роберт… Роберт!
Распахнув глаза, я вгляделась в изображение на светящемся прямоугольнике. Тут Нарски как раз врубил свет и стало всё хорошо видно. Я всмотрелась в бумагу, на которой чётко разобрала имя — Роберт Ратовски. Это был лист из его досье, небрежно брошенного на столе ректором.
Я принялась за чтение, потом пролистала на изображения с отчётом Нарски, там попали в изображение другие листы. Кусок за куском я восстанавливала полную картину досье моего «друга». Конечно, полное досье я не могла прочитать, но увидела достаточно интересного в кусках биографии, которые смогла выцепить. И теперь у меня были вопросы к господину Ратовски.
Как я и думала, с утра я клевала носом, но старалась бодриться. Намеренно отсела от ректора подальше, спрятавшись за широкими плечами Роберта. Я была неприветлива и всем своим видом показывала, что меня лучше не трогать. Даже обычно невоздержанный на щедроты в мою сторону Заварски решил, что лучше всё своё внимание сегодня уделить «любимой» супруге, госпоже Лузовски.
Я по возможности быстро поела и вышла из-за стола. Но прежде, чем скрыться в портале, шепнула Ратовски, что хочу увидеть его после занятий в своём кабинете. Про свои вопросы я не забыла. Он только кивнул и пожелал мне удачного дня.
Жаль, что тогда я не знала, что удача мне ох как понадобится. И всё эти… Фаворски! А ведь день начинался так невинно… Я перенеслась в пока что пустой кабинет и неожиданно поняла, что мой стол очень даже удобный и пригодный для сна. Я и не заметила, как уснула на сложенных перед собой руках.
Проснулась от руки, лёгшей на моё плечо. Дёрнулась, не понимая, где я и что происходит. Нападающий этим воспользовался и сжал в своих тисках, с лёгкостью подняв меня на руки. Я начала вырываться, кулак с силой заехал мужчине по скуле. Он вскрикнул, чуть подальше вскрикнул ещё один. И только тогда я поняла, кто так бесцеремонно меня разбудил.
— Лейс? — я проморгалась и заглянула за его плечо, — Марс? Ну, конечно, и остальные мои лоси…5ebdbc
Последнее я прошептала на грани слышимости. Позор, позор, позор. На моих щеках можно жарить яичницу.
— Больно, вообще-то, — обиженно ответил рыжий, продолжая держать меня на руках на глазах у заходящих в аудиторию одногруппников.
— Так тебе и надо, — недовольно сказал Фрай, а я чуть не закатила глаза. Ещё и он.
— Фаворски, будь любезен, поставь меня на пол, — предельно спокойно сказала я.
— О, профессор, а мне можно вас на ручки? — тут же нарисовался довольный как тысяча демонов Патрик.
— Ждански, можно только ваше домашнее задание мне на ручки, — отбрила наглеца и недовольно посмотрела на Лейса, покачала ножкой, — ну, мне долго ждать, Лейс? Пол меня привлекает больше тебя, я жажду с ним соприкоснуться.
Раздались смешки, к нам приблизился хмурый Марс. Точнее, хмурым он был на подходе к нам. Лейсу достался убийственный взгляд, а мне неожиданно тёплая улыбка. Я чуть не вцепилась в огненного Фаворски покрепче от неожиданности, благо, вовремя вспомнила, кто я и где нахожусь.
— Профессор, вам помочь спуститься? — очень любезно сказал он и невзначай коснулся покрасневшей скулы.
Я виновата потупила взор. Я же ударила Лейса, а досталось обоим парням. Кстати! Всё чувство вины как рукой слизало. Мои мысли заняло кое-что другое. Мне же нужно создать плетение леди Татлер! Я посмотрела на одинаковые лица парней, которые мерили друг друга тяжёлыми взглядами. Между ними едва молнии не сверкали.
— Только постарайся без драки, — проворчала я, — я её просто не переживу.
— Ну, не знаю, профессор, — Фрай громко хмыкнул, — удар у вас хорошо поставлен.
— Это случайность, — отмахнулась я и обратилась к рыжему, — ну? Ты, конечно, очень мужественный, Лейс, но я по-прежнему больше предпочитаю пол.
«Себе-то хоть не ври» — проснулся голос.
— Лейс, тебе не тяжело? — к нашей небольшой толпе присоединился Гас, стрельнув насмешливым взглядом в Марса и Фрая, — остальным тоже хочется.
— Звански! — возмущённо сказала я, а он постарался проглотить смешок, — прекращайте этот цирк, парни.
— У нас сегодня новая постановка? — в кабинет вошёл Риз в компании Нильса.
Оба удивлённо замерли на пороге. Я закатила глаза, отлично, покажем профессора на ручках ещё Хорхе и Ивару, пусть вся группа наслаждается. Я ещё раз дёрнулась и поняла, что зря. Лейс как раз ослабил хватку, наверное, совесть взыграла, хотел поставить. Как не вовремя.
Я вскрикнула, обречённо зажмурила глаза — падать с такой высоты будет болезненно. И чего мои лоси такие высокие? Тьфу, жрут они, что ли, траву-растишку какую-то? Специально для боевых магов? Может, найти её и к нам в Империю увезти? Открою магазин, будет бизнес, сверну золотые горы…
Именно такие бредовые мысли шастали в моей голове, пока я ожидала короткого падения до пола. Но не успела я размечтаться, как меня тут же подхватили на руки. Ещё не открыв глаза, я уже могла сказать, кто так ловко перехватил меня из кривых рук братца. Этот ледяной хвойный аромат. М-м-м.
— Спасибо, Марс, — я невольно прижалась к его груди и открыла глаза.
— В этот раз я вас поймал, — он ухмыльнулся и посмотрел на Лейса, — и снова всё из-за тебя.
Это уже брату. В янтарных глазах сверкнул огонь. Кажется, они оба поняли, что имел в виду Марс. Я непонимающе повертела головой, а потом вздохнула. Опять двадцать пять. И всё-таки, что с ними случилось много лет назад?
— Что происходит? — все обернулись на вход, к Ивару и Хорхе.
— Фаворски не дают нам подержать профессора на ручках, — проканючил Патрик, а я снова закатила глаза.
— Давайте всё-таки займёмся лекцией?
Со мной не согласились, но противиться не посмели. Я взбодрилась и готова была к дню, полному неожиданных открытий. Краем глаза я отметила странную гримасу на лице одного из моих лосей. Или этот лось всё же не мой?.. Понаблюдаем. А сейчас…
— Мы подобрались уже совсем близко к современной истории Союза. Скоро я расскажу вам про нынешнюю семью Императора, а сейчас…