Глава пятая. Мама-утка профессор Лия

Лия

Я щёлкнула пальцами, активируя артефакт. Коробочка тихо загудела, и из отверстия полился свет, прямо на стену. На ней появилось изображение главной площади Лараэ с огромным фонтаном — национальной гордостью ахаэльцев.

Я присела на край стола рядом с артефактом и посмотрела на Хорхе. Мы находились в моём кабинете. Парень прикипел взглядом к светящемуся изображению на стене, вцепившись пальцами в подлокотники кресла.

— Это главная площадь Лараэ, она называется площадью Родрига или площадью Зарождения, — я наблюдала за восхищением, проявляющимся на лице Хорхе, и еле сдерживала улыбку, — именно тут находился центральный источник Ахайской равнины. В этом месте зародилась Ахаэльская Империя. Смотри, это фонтан Развоплощения, на его месте когда-то был источник. Это одна из важнейших достопримечательностей Империи.

Я выцепила из памяти изображение фонтана и направила в артефакт. Фонтан был во истину огромен и монументален. Нереально огромная площадь бассейна, заключенного в толстые мраморные бортики с барельефами, изображающими историю первого тысячелетия Империи.

Сам фонтан был разделён на несколько «скульптурных групп» и ярусов. Чем дальше от бортика и ближе к середине, тем выше и сложнее были конструкции. Центральный шпиль был подобен пирамиде, с широким основанием, сужающийся к вершине. Он состоял из нескольких ярусов, щедро сдобренный мраморными скульптурами и горельефами волшебных существ и Императоров Ахаэлии.

У основания этого шпиля были и демоны, чем выше, тем «добрее» становились существа. В самой вышине находились эльфы и девы-лебеди. Остриё главного фонтана украшала скульптура в развивающихся, словно настоящих, одеждах. Её лицо закрыто широким капюшоном. Она стоит на маленькой круглой площадке и простирает ввысь руку с мечом в руке.

— Это — олицетворение источника, силы Императорского дома, — продолжала рассказывать я, — у силы нет лица и пола, но ходит легенда, что она многолика, может примерить совершенно любой облик. Некоторые люди иногда даже видят её новые перевоплощения. Но это, конечно, всё россказни.

— Безумно красиво, — прошептал Хорхе.

— В праздник Развоплощения народ собирается на этой площади, на рассвете включается фонтан, и Император лично отдаёт воде в фонтане всю свою силу. Позже людям разрешается набрать флягу воды. Считается, что эта вода способна поправить здоровье, снять боль, душевную и физическую. На самом деле так и есть, довольно интересная магия, — я посмотрела на изображение, — как взявшие когда-то силу источника, Редверги возвращают её раз в год в день Развоплощения, даруя воде особые магические свойства.

Я воскресила в памяти Императорский дворец и вывела его через артефакт на стену. Величественное воздушное строение с тянущимися ввысь шпилями, стены из белого камня, огромные светлые окна и бордовые крыши.

— Главная резиденция Императора. Дворец имеет название Райда-Вирго, что означает «чистая сила». А фамилия Императора, Редверг, соответственно, означает «хранящие силу». Вот это герб Редвергов, — я указала на схематичные линии белой розы, поверх которой серебрился треугольник, основанием вверх.

Крайние лепестки вырывались из его рамок вместе с листьями. И всё это на роскошном бордово-малиновом фоне. Мною завладела лёгкая ностальгия. Как-то резко захотелось домой, к родным, погулять по Лараэ и вживую увидеть фонтан Развоплощения, посидеть в уличном кафе на площади Зарождения, потягивая фруктовый коктейль.

Я ещё немного рассказала о столице, показала картинки и под конец выдала Хорхе две книги, но предупредила, что читать он их сможет только в моём кабинете. Но парню, казалось, всё сейчас было без разницы. Он выглядел так, словно находился сейчас где-то не здесь. А может, так и было.

Поэтому я выключила и убрала артефакт и занялась подготовкой к лекциям, давая Хорхе прийти в себя. Про его мать я намеренно не говорила, потому что информация, которую мне предоставил Зейн парой дней ранее, разглашать было нельзя. Так как это могло поставить под удар нас с Мелвином и нашу миссию.

Конечно, Хорхе никому ничего не расскажет, но он может догадаться обо мне. Всё-таки он сын члена Совета Вильеры. И я очень сильно рисковала, доверяя ему. И мне бы хотелось, чтобы до самого последнего момента он не знал, что я тень Тайной службы Империи. В первую очередь, это ради его же безопасности.

В итоге, когда Флетски наконец переварил новые знания и полистал принесённые мною книги, я предложила закончить на сегодня и назначила новую встречу. Хорхе нехотя кивнул и поднялся, а я решила проводить его до двери.

Мы остановились на пороге. Он взялся за ручку и нажал, приоткрывая дверь, замер, будто что-то забыл, и повернулся ко мне.

— Спасибо вам, профессор Корнелия, — проговорил Хорхе и закусил губу, переступил порог, выходя в коридор, и снова обернулся, — я очень рад, что вы появились в нашей академии.

— И я, мой дорогой, и я, — ответила и погладила его по плечу, — до встречи.

— До встречи, — он слабо улыбнулся и ушёл.

А я подозрительно покосилась на противоположный край коридора. Мне показалось, что там кто-то был. Опять то же странное ощущение, что и в прошлый раз. Будто кто-то опять увидел то, что не нужно было. Да ещё и услышал что-то. Ох, и не к добру это. Нужно быть внимательнее и осторожнее.

И я начала наблюдать, прислушиваться, прощупывать. Сразу подметила и отношение ректора, и особую неприязнь Заварски, выделила симпатию Ратовски. Но если со склочным старикашкой и Робертом всё было понятно, то господин Нарски смог меня удивить.

— Госпожа Эзел, — с придыханием проговорил ректор за обедом, отодвигая мне стул рядом с собой, — садитесь ко мне.

— Спасибо, господин Нарски, — я растянула губы в сухой улыбке, — но мне комфортнее на своём обычном месте.

— Нет, госпожа, вы должны сесть со мной, — мужчинка настойчиво подтолкнул меня в сторону стула, — я должен поговорить с вами о вашей группе.

— Нарски, — проскрипела Лузовски, наблюдавшая за всем с первого ряда, так сказать, — отстаньте от профессора, дайте хоть пообедать без разговоров о работе.

— Не лезь не в своё дело, женщина! — взбеленился подошедший Заварски, — если Эзел пришла сюда работать, пусть работает!

— Ах ты старый завистливый хрыч! — хлопнула сухой ладошкой Лузовски и гневно сверкнула глазами, — сам женился на работе, так других не заставляй.

— Да я тебе покажу, наглая ведьма! — заорал старичок, закатывая рукава рубашки.

Единственная, кроме меня, женщина-преподаватель в этой академии подскочила на ноги, схватила со стола котлету и запустила в своего соперника. Заварски не успел увернуться, и хорошо прожаренный кусок фарша влетел ему прямо в раскрытый в гневе рот.

Он закашлялся, что-то булькнул и резко опустился на стул, под ошарашенные взгляды тех из преподавателей, которые как раз успели оказаться на втором ярусе столовой. Воинственная госпожа профессор замерла, раскрыв рот от удивления, а Заварски отчего-то начал просто жевать, да ещё и неприлично чавкать. И не проявлял никаких признаков агрессии!

— Вы в порядке? — осторожно спросил Нарски, продолжая сжимать пухленькими пальчиками спинку стула.

— Вкусная котлета, зря кинула, транжира, — прочавкал он Лузовски, — рот захлопни, своей котлетой не поделюсь.

— А… — выдавила женщина, а я еле подавила смешок.

— В этот раз победа за вами, господин Заварски! — раздался весёлый голос Ратовски, — блестящая партия. Я восхищён!

— Ты-ы-ы!.. — взвыла Лузовски и села на место.

Она наколола на вилку овощи, да так, будто прокалывала глаза Заварски, и отправила в рот, остервенело двигая челюстями. На секундочку мне даже стало страшно за старого ворчуна. А господин Нарски, воспользовавшись моей отвлечённостью, ловко усадил меня рядом со своим местом и пододвинул стул ближе к столу, чтобы я точно не вздумала сбежать.

— Итак! — я поджала губы в стиле Эзел и остро посмотрела на расплывшегося в улыбке ректора, — что вы хотели мне сказать так срочно, что это не могло подождать окончания обеда, господин Нарски?

— Корнелия, мне кажется, нам с вами уже давно пора перейти на более близкий уровень общения, — горячо зашептал колобок, склонившись к самому моему уху.

— Чего?! — я закашлялась, подавившись кусочком котлеты. Кстати, Заварски не соврал, повара сегодня расстарались.

— Аккуратнее, дорогая, — пухлая ладошка похлопала меня по спине, — я совершенно серьёзен в отношении вас, милая Корнелия.

Я опять закашлялась, на этот раз подавившись воздухом. Подождите-ка, он намекает на… Он что, хочет со мной закрутить?! Я ошарашенно уставилась ректору в лицо, хотелось найти хоть намёк на недопонимание, на какую-нибудь шутку. Но нет, ректор действительно был серьёзен и ждал моего ответа.

— Я могу подумать? — ответила осторожно, отложив столовые приборы. Я еле сдерживала нервный смех.

— Конечно-конечно, дорогая Корнелия, — Нарски расплылся в довольной улыбке, а я промокнула губы салфеткой, чтобы спрятать кривую гримасу.

Любая другая после подобных заявлений поспешила бы сбежать прочь из-под очей ректора, но я была умнее и наглее, поэтому продолжила обед. Из-за внезапно вспыхнувших чувств главы академии ходить голодной до ужина мне совсем не улыбалось. Но и оставаться рядом под улыбочки и благосклонные взгляды Нарски не хотелось.

Поэтому я по-быстрому умяла свою порцию и провалилась в портал, едва вышла из-за стола. Сначала появилась в своих покоях, подхватила книгу по истории Вильеры, а потом перенеслась в библиотеку. Я хотела попытать библиотекаря на предмет предыдущего держателя этой книги.

Я должна найти этого человека и попросить дописать заметки, без которых материал шёл со скрипом. Потому что с каждой следующей страницей мне хотелось пробить лбом стол. Совет Вильеры так извратил историю, подменил мораль. И мне просто-напросто было до жути противно читать о том, какие же моя любимая Ахаэлия и Редверги порождения демонов.

— Господин Ждански, ну скажите, кто брал книгу прямо передо мной, — я молитвенно сложила ладошки.

— Простите, профессор Эзел, не могу, — мотал головой почтенный старичок, подтверждая мою теорию о том, что именно последний держатель томика оставил мне заметки, — я обещал молчать.

— Ну хотя бы намекните! — я расстроенно сжала руки в кулаки, — он нужен мне, пожалуйста.

— Профессор… — начал библиотекарь, но потом тяжело вздохнул и переплёл узловатые пальцы, — хорошо, только намекну. Сейчас этот человек в библиотеке.

— Спасибо! — тут же просветлела я, прижала учебник к груди и устремилась на поиски.

Библиотека была довольно большая, я могла бы с лёгкостью разминуться с моим неизвестным благодетелем, но отчего-то была уверена, что не упущу его. Меня вело внутреннее чутьё или связь с этим человеком, незаметно возникшая, когда я читала его пометки на полях книги, не знаю. Но я шла вперёд, где-то поворачивала, поднималась по лесенкам, пока не пришла в одну из дальних секций.

Надпись над первым её стеллажом гласила «Картография и регионоведение». Уж не знаю, почему эти два предмета слили в одну секцию и поместили так далеко. Но Мелвин сказал, что именно здесь находится вход в тайную секцию. Я пошла по образовавшимся между стеллажами узким проходам. Эта секция разительно отличалась от всех предыдущих. Маленькая, тёмная, заброшенная.

Я аккуратно ступала по старому, местами протёршемуся ковру темно-малинового некогда цвета, осматривала шкафы с закрытыми на ключ шкафчиками из тёмного дерева, вглядывалась в тусклые лампы с причудливыми плафонами, едва освещающие путь. Обострившийся слух уловил тяжёлое человеческое дыхание, а потом едва слышный стон и шорох.

Я ускорилась, пока не вышла в маленький закуток с продавленным, но вполне уютным диваном, на котором обретались подушка, тёмный плед и бледный Фаворски с каким-то диковатым взглядом, устремлённым в никуда и бисеринками пота на висках.

— Марс… — выдохнула тихо, и он резко сосредоточил свой взгляд на мне.

***

Марс

Я испытывал довольно странную смесь эмоций, когда в выходные стоял у окна и смотрел во двор, где профессор Корнелия и Стефан с Фраем грузились в экипаж, чтобы отправиться в Арно. Почему она взяла именно их? Почему не меня?

Я задавался этими глупыми вопросами и не мог поверить, что хотел бы, чтобы она взяла меня. Почему не я? Ведь я всегда помогал ей, прикрывал от Лейса. И я видел, как она на меня смотрела во время открытого урока. Пронзительно, будто бы даже с нежностью. О боже, какой я идиот. О чём я вообще думаю?

— Следишь? — раздалось грубое сбоку, и меня толкнули в плечо, заставляя подвинуться, — Фрай и Стефан, значит.

— Ты что тут делаешь? — я снова перевёл взгляд в окно.

— Пытаюсь понять, почему в Арно едешь не ты, братик, — он ухмыльнулся, не нужно было этого видеть, чтобы понять, какое выражение господствует сейчас на его морде.

— А тебе что с того? — я повернул голову, выгнул бровь, — я не её личный пёсик.

— Да-а-а? — развеселился Лейс, — а я думал, что тебя потянуло на суповой набор. А эта дамочка явно любит мальчиков помладше. Прямо идеально звёзды для вас сошлись.

— Заткнись, — бросил резко, тут же вспоминая, как узнал о том, что Корнелию застали в объятиях Хорхе, и внутри всё начало леденеть, — ты сам проявляешь к ней излишнее внимание. Неужели это тебе нравятся женщины постарше?

Лейс промолчал, только сжал кулаки и устремил взгляд в окно. Корнелия как раз взяла Фрая за руку и погрузилась с его помощью в экипаж. И мы стояли молча и наблюдали, пока карета не скрылась из виду. И только после этого я повернулся к рыжему.

— Хватит вести себя как ребёнок, — наши взгляды встретились, — отстань от Корнелии.

— А ты перестань себя вести как лицемерный сноб, — на губах брата заиграла издевательская улыбочка, — ты заботишься о Лие назло мне. Не более. Ты всегда был лишь моей бледной тенью.

— По крайней мере я не свихнувшийся псих как ты, — ладони сами собой сжались в кулаки, — не я сидел в Даранге. Не трогай Корнелию, или я тебя уничтожу.

Произносить имя Корнелии вот так, просто Лия, было приятно, пусть и просто в мыслях. Мне хотелось катать её имя на языке, повторять снова и снова. Казалось, что имя Лия подходит ей больше, чем Корнелия. Но почему этот урод зовёт её так?

— Или тебя уничтожу я, — с угрозой проговорил близнец, — а Ли-и-ия вылетит из академии, тупоголовый ты кретин, не видящий дальше своего носа.

Я дёрнулся, когда он вот так протянул её имя, почти мечтательно, если мне не показалось. А потом словно на стену наткнулся. Это я не вижу дальше своего носа? Это он ведёт себя как человек, которого нельзя подпускать к обществу. Нелогичный, непредсказуемый, способный на всё, что угодно. Даже на убийство брата.

Но, как ни странно, его слова заставили меня задуматься. Чего я не вижу, чего не понимаю? Что ускользает от моего внимания? Я раз за разом прокручивал в голове то, что он сказал, как смотрел злыми, с ревущими лепестками пламени на дне радужек глазами.

Это мучило, не отпускало даже во сне. Я зациклился на этом, и мне снова начали сниться кошмары, как почти пятнадцать лет назад. Я подскакивал в холодном поту посреди ночи, в голове бродили смутные образы, но я всё равно не мог вспомнить, что же я видел. Знал только одно, в моих кошмарах был он — Лейс.

Я начал клевать носом на парах, стал рассеянным и вообще искал любую минутку, чтобы вздремнуть. Вот и сегодня, вместо того, чтобы пойти на обед, завалился в библиотеку и занял свой любимый тихий уголок в самой дальней секции. Там уже было обустроено место для отдыха.

Но и в дневное время кошмары не желали отпускать. Только в этот раз я точно что-то увидел и даже запомнил. Там был Лейс, тринадцатилетний мальчик, как и я, с обезумевшим взглядом, в котором полыхал огонь. А потом он исчез в пламени, а я начал задыхаться от страха и паники, будто чьи-то руки сомкнулись на шее и душили. Я кричал, звал на помощь, но брат не приходил.

Удушливый сон оборвался, выпуская из огня прошлого, я резко сел, вгоняя в себя воздух. Я не мог надышаться и поверить, что я жив, что могу дышать. Что не сгораю до пепла в горячей темноте, которая обволакивала словно дёготь. Что всё это лишь сон, отвратительное воспоминание прошлого, которое я всколыхнул, пытаясь разгадать намёк Лейса.

— Марс… — неожиданно раздался женский голос, и я увидел её. Лию.

Она стояла совсем рядом и смотрела на меня с искренним беспокойством. Зачем я это сделал? Не знаю, но ни о чём не жалею. Я протянул руки и повалил женщину на диван рядом, крепко сжал худые плечи и уткнулся носом в шею. Подступившая было вновь паника резко отступила.

Корнелия освободила руки и мягко обняла меня за шею, тонкие нервные пальцы начали перебирать пряди моих всклокоченных волос. Её нежный свежий запах окутывал меня шалью спокойствия, она ничего не говорила, не пыталась вырваться, просто была рядом, словно талисман, отгоняя все кошмары.

— Марс, — чуть погодя она отстранилась и взяла моё лицо в ладони, в полумраке секции вглядываясь в мои глаза, — что с тобой происходит? Ты уже несколько дней сам не свой. Что случилось?

— Не переживайте, всё в порядке, — я отвёл взгляд, не хотелось грузить Лию своими проблемами, — всё хорошо.

Я обхватил её запястья, чтобы убрать удивительно нежные женские руки. Я не хотел этого делать, но знал, что должен. Она ведь профессор, она почти вдвое старше. Но если честно, то сейчас, в полутьме, мне казалось, словно передо мной сидит совершенно другой человек. Не Корнелия Эзел, а красивая молодая девушка. Или мне просто показалось. Хотелось видеть то, чего нет, чтобы как-то оправдать то, какое смятение во мне вызывала Лия.

— Врёшь мне прямо в глаза, Фаворски, каков наглец, — она усмехнулась и приблизила своё лицо к моему, — ты плохо выглядишь. Тебе снятся кошмары, Марс?

— Да, — сказал неохотно, продолжая сжимать её тонкие запястья. Смысла врать уже не было.

— Почему ты не сказал мне? — она нахмурилась, казалось, будто в женском голосе проскользнули обиженные нотки, — ты постоянно защищаешь меня от выходок Лейса, а сам не можешь попросить помощи?

— Это просто кошмары, Лия, — немного раздражённо ответил я.

— Лия? — женщина гневно раздула ноздри и сузила глаза, — вот же… Фаворски. Два наглеца.

— Значит, Лейсу можно, а мне нет? — внутри забушевала вьюга злости, выкидывая на кожу ледяные искры.

— Успокойся, — Корнелия погладила мои скулы большими пальцами, вглядываясь в глаза, — можешь звать меня Лией, но только наедине, Фаворски. И, в отличие от тебя, Лейс не получил моего разрешения.

— Ему не нужно разрешение. Он всегда берет то, что хочет, — не знаю, зачем я это сказал, но Лия только покачала головой и улыбнулась.

— Я не говорила? Я тоже всегда получаю то, что хочу, — в её голосе появились какие-то вибрирующие нотки, а потом она резко сменила тему, — ты должен поспать, Марс. Как твой куратор я освобождаю тебя от следующей пары.

— Я не смогу уснуть, кошмары… — я всё-таки отстранился.

— Я маг, Фаворски, слабый или нет, но точно дипломированный и квалифицированный, — профессор вздёрнула подбородок, — давай, ложись, я побуду рядом.

Я нехотя сделал, как она сказала. Улёгся на диване, укрылся пледом и закрыл глаза. И всё это демонстративно, чтобы видела, как я недоволен тем, что она настояла. Послышался тихий смешок, и из-под головы рывком вытащили подушку.

— Что за?.. — снова сел, глядя на неё.

— Для успешности заклинания нужен контакт, — профессор нагло уселась в изголовье дивана и положила подушку поверх своих острых коленок, — ложись.

И приглашающе похлопала по подушке. Я сверлил её недоверчивым взглядом, я не понимал, чего она добивается. Почему она ведёт себя так? Рядом с ней я всегда чувствую себя освобождённым от условностей, забываю о проблемах. Рядом с ней легко.

Я снова лёг и закрыл глаза. Женские пальцы зарылись в волосы, слегка массируя голову, а потом я начал проваливаться в сон. Безмятежный и свежий, в грудь били порывы морского ветра, а глаза слепило от бликов солнца на воде. Совсем рядом слышался смех, и я улыбался. Ведь рядом были те, без кого я бы уже не дышал вовсе, не находился бы сейчас здесь. Как хорошо.

А когда я проснулся, Лии уже не было. Зато рядом лежала «История Вильеры. От королевства до эпохи барьера». Кажется, она догадалась, что это я. Губы сами растянулись в улыбке, а пальцы коснулись шероховатой обложки. Это намёк, что она хочет продолжить нашу беседу на страницах книги?

— Не-е-ет, Лия, так не пойдёт, — я улыбнулся словно кот и потянулся.

Впервые за несколько дней я чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. А в голове до сих пор шуршали волны океана и звенел смех двух людей, самых близких и родных. Но кто они, я почему-то не запомнил.

***

Лия

Зейн хохотал уже минут пять, а я почти проиграла желанию запустить в него чем-то тяжёлым. Мы как раз обсуждали наши рабочие планы, когда я упомянула о том, что ректор Нарски сделал Эзел недвусмысленное предложение.

— Если за тобой приударит ещё и Заварски, я не выдержу такой конкуренции, — он утёр скупую мужскую слезу.

— Окстись, ты и так выбыл из этой гонки, — проворчала я, рассматривая свой педикюр на сложенных на столе ногах.

— И никаких шансов вернуться, детка? — он поиграл бровями, наклонился к моему лицу, призывно улыбаясь.

— Твои очки ушли далеко в минус, Мелвин, — всё так же неприветливо отвечала я, — так что перестань строить глазки, ты меня больше не интересуешь.

— Ты такая жестокая, никогда не прощаешь, — он выпрямился и обиженно поджал губы, — каждый может оступиться.

— Типа, ударили по левой щеке, подставь правую? — я выгнула бровь.

— Типа да, детка, — передразнил напарник.

— Скажи «спасибо», что я вообще с тобой общаюсь, — я хмыкнула, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, — по правде, мне вообще стоило испортить тебе всю жизнь, чтобы ты до конца своих дней вспоминал меня и горько плакал о своей ошибке. Так что я очень милосердная, что ни говори.

— С дубу рухнуть, какое милосердие, — буркнул Зейн, — хочешь, я встану на колени и буду умолять о прощении?

— Мелвин, вот скажи честно, зачем тебе это всё? — я приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть ему в лицо, — я думала, ты уже для себя всё решил.

— Лия, я ведь не думал, что ты так отреагируешь, — серьёзно ответил он и присел рядом на корточки, взял за руку, заглядывая в глаза.

По такому поводу я даже второй открыла, чтобы лучше видеть и слышать то, что бывший сейчас хотел сказать. Похоже, это было действительно важно. Нам уже давно следовало всё прояснить окончательно.

— Я хотел, как лучше для нас, для тебя как лучше, — проговорил он, а я чуть не рассмеялась.

— Мелвин, у тебя странные понятия «как лучше», — я хмыкнула, в душе даже ничего не шевельнулось, всё было уничтожено под лавиной моих злости и гордости несколько месяцев назад, — ты хотел, как лучше для себя и своей подружки.

— Мы с Эль друзья детства, Лия, — он крепче сжал мою ладонь, — и она целых пять лет шла к той должности, а ты достигла её всего за пару лет. Для тебя бы не составило сложности получить её через годик или два. Ты ведь сама говорила, что не гонишься за высоким положением.

— Допустим, — прохладно ответила я, — а себя ты чем оправдаешь?

— Лия, — он явно не хотел продолжать разговор, но когда-нибудь мы должны были поговорить об этом и расставить все точки над «ё».

— Говори, Зейн, ты ведь сам начал этот разговор. Я готова услышать всё, что ты мне скажешь, — подтолкнула его и добавила, — если ты хочешь моего прощения, конечно. Второго шанса не будет, детка.

— Жестокая, — он проглотил моё язвительное «детка», — Лия, пойми, я не хотел, чтобы ты подвергала себя опасности. Только поэтому я подал рапорт о замене напарника.

— А теперь послушай меня, Зейн Мелвин, — я вырвала ладонь из его пальцев и опустила ноги на пол, — ты унизил меня перед всей Тайной службой, отказавшись от меня. Унизил вдвойне, потому что твой рапорт приняли к рассмотрению ровно в день, когда моё место заняла Эль. Ты подло пошёл в обход меня, действовал за моей спиной, лишив места, которое я действительно хотела получить. Я ничего не забыла? И после этого ты говоришь, что хотел, как лучше для меня, что заботился обо мне?

Я коротко, но зло рассмеялась, глядя прямо ему в глаза, желая одним взглядом передать всё то, что тогда испытала по его вине. Ведь по Тайной службе ходили слухи о нашем романе, но всё вышло так, будто вместо меня повысили его подругу, и в тот же день Мелвин бросил свою девушку-неудачницу, потому что она теперь была абсолютно бесполезна для его карьеры. А ведь была такой перспективной.

— Я просила тебя о том, чтобы ты оберегал меня как тепличное растение? — я сжала пальцами подлокотники кресла, — я хоть раз дала повод усомниться в том, что я могу за себя постоять?

— Лия… — он попытался вклиниться в мой монолог, но я резко его перебила.

— Зейн! — он замолчал, и я перевела дыхание, чтобы продолжить, — и скажи мне, я похожа на бесхребетную размазню, готовую простить любую подлость? Я верила тебе, понимаешь?

И это был решающий гвоздь в его гроб. Плечи бывшего парня опустились. Я верила ему, но больше не верю. Он предал меня и моё доверие. И наконец понял, что такого я не прощаю, что это конец, большая жирная точка наших отношений, которой не суждено стать троеточием или запятой.

— Лия, ты сможешь когда-нибудь простить меня? — он опустил голову, — просто простить. И я прошу тебя доверять мне хотя бы как профессионалу. Потому что сейчас я снова твой напарник, и помогу тебе во всём.

— Как профессионалу я тебе верю и даже могу доверить свою жизнь, — я кивнула и посмотрела в сторону, — ты можешь идти.

— Лия, — он поднялся, — ты из-за этого согласилась на задание в Вильере?

— Мне же нужно было как-то очистить свою репутацию, — я по-прежнему на него не смотрела, этот разговор всё-таки всколыхнул отголоски тех эмоций, — и после этой миссии мне обещали мою несостоявшуюся по твоей вине должность, Мелвин. Всё, топай, не хочу тебя сегодня видеть. Завтра начнём с чистого листа, напарник.

— Спасибо, — донёсся шёпот до моих ушей, и я осталась одна в кабинете, чтобы снова окунуться в прошлое и наконец отпустить его. Теперь мне стало намного легче.

В приподнятом настроении я зашла в тренировочный зал. После вчерашнего разговора с Мелвином я чувствовала себя наконец свободной. Я даже и не знала, как сильно меня душила обида, как злость сковывала по рукам и ногам, невидимо, исподволь. Но теперь все точки над «ё» расставлены, и жизнь идёт дальше.

Сегодня за обедом только ректор умудрился поумерить мою радость своим настойчивым вниманием. Видно, решил, что я цвету и пахну как майская роза от его предложения. Поэтому сразу после я перенеслась к себе и вызвала Зейна. У меня был план, раз уж всё так складывается, то почему бы и не воспользоваться.

И между мной и бывшим произошёл следующий диалог:

— Я хочу воспользоваться симпатией Нарски, — выпалила я, когда Зейн оказался в моём кабинете.

— Детка, ты… гений! — всё-таки мы были хорошей командой несмотря ни на что.

— Жаль, что ты это понял только сейчас, — я ехидно улыбнулась, — я не буду отказывать ему прямо…

— Но будешь подогревать интерес, — подхватил Мелвин, — и сможешь разговорить его по поводу тайной секции и источника.

— Не думаю, что страсть настолько ударит ему в голову, чтобы развязать язык, — я скептически покачала головой, — он хитрый и вертлявый, хоть и не очень умный. Он не выдаст таких секретов, тем более женщине-иностранке. Ты забыл, что они тут шовинисты, прям как ты, но ещё и затевают что-то против Союза Правых.

— Ты долго будешь подкалывать? — недовольно, но совсем неискренне сказал Зейн.

— Долго, — я улыбнулась, широко и искренне, — так что готовься, Мелвин.

— Ради твоего прощения я готов на всё, — он приложил руку к левой части груди, — даже увязался следом в эту проклятую страну.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я тебя поблагодарю? — я выгнула бровь.

— Конечно, нет, — он ухмыльнулся, — но я знаю, что ты рада, что я здесь.

— Возможно, — уклончиво ответила, не желая в открытую признавать, что это правда.

В зале уже собрались все мои лосики, они смотрели с ожиданием, следили за каждым моим шагом в предвкушении. Ведь сегодня я пообещала научить их одному заклинанию, включённому в университетскую программу в Ахаэлии.

— Итак, сейчас я покажу вам заклинание трехступенчатой атаки, — я подняла раскрытую ладонь и загнула большой палец, — ошеломить, — указательный палец, — обездвижить, — средний палец, — обезвредить. Приступим, сначала создаётся оболочка…

И я начала объяснять, показывала руками вспомогательные жесты, проговаривала слова. Когда заклинание хорошо отработано, его можно использовать без подпорок в виде слов и жестов, оно просто воспроизводится в сознании, и магия принимает устойчивую форму.

Пока объясняла, я следила за Фаворски, а в частности за Марсом. Тёмные круги под глазами исчезли, складка меж бровей разгладилась, и он выглядел свежим и отдохнувшим. Я спрятала улыбку, вспоминая лицо спящего брюнета. Если честно, то я даже не успела доделать заклинание сна, когда парень уснул сам.

Видимо, я действительно мама-утка. Или дело было не в этом? Потому что моё сердце тогда сжалось от нежности. Такой сильный, самостоятельный мужчина, не привыкший просить помощи, не приученный искать решения за границами физических человеческих способностей. Держащий всё в себе, переживающий все свои проблемы в одиночку и постоянно от этого страдающий.

Я уверена, что в его прошлом что-то произошло, что-то, что ранило его настолько, что даже сейчас оно мучило его в виде кошмаров. Перевела взгляд на нахмуренного раздражённого Лейса, у которого что-то не получалось с заклинанием. Наверняка, между ними что-то произошло. Одна беда на двоих, то, что развело их по разные стороны и оставило шрамы в душах.

— А теперь попробуйте ещё раз, но уже сами, — сказала я и заложила руки за спину, — начинаем с жестов и подкрепляем их словами.

Я пошла к студентам, проверяя и поправляя каждого. Хорхе и Стефан справились просто отлично, они были сильными и одновременно стабильными магами в отличие от тех же Фаворски. Остальные чуть медленнее, но тоже смогли создать трехступенчатое заклинание. А вот у близнецов почему-то ничего не получалось, отчего оба начинали жутко злиться.

Я видела, как от испытываемых эмоций в них нарастало давление магии. И это было не очень хорошо. По правде сказать, мне вообще стоило бы позаниматься с близнецами отдельно от всех. Если Стефан и Хорхе за счёт величины резерва и его стабильности смогут за пару-тройку лет достичь успехов выпускников университета Ахаэлии, то Марсу и Лейсу понадобится намного больше времени.

Я закусила губу. Боги, ну я и авантюристка! На серьёзных щах во что бы то ни стало собираюсь вытащить из тисков Вильеры нескольких магов. К тому же, их ещё не поздно реабилитировать. Потому что мы с Зейном неприятно удивились, когда поняли, что вильерские маги живут намного меньше одарённых в Союзе Правых.

Если у нас с Мелвином впереди как минимум сотня лет молодости и силы, то местные маги начинают дряблеть и стареть как простые люди в пятьдесят лет. И к ста выглядят едва младше своего настоящего возраста, если вообще доживают до таких лет из-за всевозможных болезней, связанных с ослаблением тела.

— Лейс, — я подошла к рыжему и шлёпнула по рукам, — ты не правильно скручиваешь пальцы.

Хотелось вообще дать подзатыльник, просто потому что он гад, но это было бы непедагогично. А я ж типа профессор, известный и заслуженный. Взяла его ладони в свои и начала складывать в нужные жесты, одновременно проговаривая слова.

Пока он не вытащил пальцы и не сжал мои, наклоняясь ниже, чтобы шепотом произнести, едва разжимая губы, под хмурый убийственный взгляд Марса за спиной:

— Домогаетесь меня, Лия? — в янтарных глазах сверкнул огонь, — сначала Хорхе, потом Фрай и Стефан, затем Марс, а теперь я? Вот зачем вы приехали в академию.

— Фаворски, — я умею сверкать глазами ничуть не хуже! — вы просто никчёмны как маг. Да и как мужчина, похоже, тоже, раз позволяете себе такие высказывания в мой адрес. А теперь отпустите, иначе я решу, что вы меня домогаетесь, Лейс.

— Да кто вы, демоны вас подери, такая? — зашипел рыжий, — зачем вы вообще сюда приехали? Откуда, для чего? Сидели бы в своей Корбии или откуда вы там.

— А ты кто такой? — я вздёрнула подбородок, — кто ты такой, чтобы следить за мной, указывать мне, что делать? Брат? — он уже привычно нахмурил брови, — сын? — я ухмыльнулась, а он округлил глаза, — или муж?

Вот на этом слове Лейс разжал ладони и сделал несколько шагов назад, словно я была прокажённой. Его лицо исказила странная эмоция, чем-то похожая на тень испуга, и он поспешил отвернуться, чтобы наткнуться взглядом на Марса. Я видела, как нахмуренные смоляные брови поехали вверх.

К счастью, всех затопил восторг от новой игрушки, и лосики снова и снова создавали трехступенчатое заклинание, до полного исчерпания резерва. Поэтому никто не видел странную сцену между мной и Фаворски.

— Так, мальчики! — я громко похлопала в ладоши, чтобы привлечь внимание великовозрастных детишек под два метра ростом в большинстве своём, — на сегодня всё. До встречи на следующем занятии. И не забудьте к семинару подготовить короткие доклады по сравнению истории Ахаэлии и Вильеры! Периоды на ваше усмотрение. Хорошего вечера.

Ребята загомонили, делясь впечатлениями, их лица буквально светились от счастья, от возможности прикоснуться к настоящей магии. Почувствовать мощь реального боевого заклинания. Даже Нильс и Риз выглядели чуть менее надменными, чем обычно, а Ивар ходил задумчивым гоголем. К слову, я постоянно к нему присматривалась, ибо он был странным.

— Фаворски! — повысила голос, — останьтесь.

— Да ладно, парни, что вы опять успели отколоть? — Фрай удивлённо обернулся на пороге.

— Топай давай, какой любопытный, — проворчал Патрик и вытолкнул его за порог, а Гас аккуратно прикрыл за собой дверь, потому что выходил последним.

Я молчала, Фаворски тоже не спешили говорить. Лейс буквально дымился от одолевающих его эмоций, Марс же был кристально спокоен и хладнокровен. До кристалликов льда на запястьях. Браслеты-ограничители плотно обвили их руки, намекая, что парням стоило бы взять себя под контроль. И я решила больше не томить.

— Как вы поняли, у вас некие проблемы с магией, — я переплела пальцы, — вам не хватает устойчивой постоянной, что держала бы вашу силу в равновесии. Она слишком… стихийна и не обуздана.

— А то мы не знали, — буркнул Лейс. Марс же неопределённо качнул головой.

— Что вы хотите предложить нам… Лия? — моё имя он произнёс как-то по-особенному, даже Лейс понял это и нахмурился.

— Дополнительные занятия. Я помогу вам найти постоянную необузданной магии, — посмотрела сначала на одного брата, потом на второго, — якорь, что поможет находиться в равновесии и не захлебнуться силой.

— И как? Вы вроде как историк и вообще слабый маг, — о, кажется, рыжий заинтересовался.

— Всё есть здесь, — я постучала указательным пальцем по виску, — мои знания довольно обширны и затрагивают множество областей.

Конечно, это была чистая правда. За исключением одного маленького «но». Когда-то мне тоже пришлось искать свой якорь, чтобы моя сила стала стабильна, а не была подобна фонтану, орошающему мир своими струями по поводу и без. Моим якорем стала водная стихия.

Море, которое было похоже на мою силу. В одну секунду оно могло быть спокойным и мирным, в другую — реветь и пениться. Непредсказуемое, загадочное, сильное. В нашей семье всегда ценили водную стихию, почитали её силу. И она же становилась нашим якорем, умиротворяла магию внутри. Именно на любви к морю я и завязала свой якорь.

А что же будет якорем Фаворски, я даже предположить не могла. Ненависть друг к другу? Вряд ли, ведь это чувство довольно тёмное и сложное, а между близнецами точно была не чистая, концентрированная беззаветная ненависть. Я точно была уверена, чувствовала, что где-то глубоко в душе парни не ненавидят друг друга. (3303c)

И так же точно была уверена, что для них якорем станет что-то одно на двоих. Просто потому, что связь между этими двумя братьями была слишком сильна, как бы они не хотели это отрицать. Но я могла и ошибаться.

— Когда начнётся первое занятие? — Марс едва заметно улыбнулся, и я вернула ему эту улыбку.

— Прямо сейчас, Фаворски.