Глава шестая. Фаворски и я — не лучшие друзья

Лия

Наше занятие закончилось ничем, так и не успев толком начаться. Потому что эти Фаворски такие… Фаворски! У меня не получалось выявить якорь парней, они оба интуитивно этому противились, мучая друг друга и меня заодно. Наверное, прошло минут пять, пока они сидели и медитировали, пытаясь ухватиться за что-то, что могло бы стать их якорем, пока Лейс не начал злиться.

Похоже, огненный Фаворски не привык, что у него что-то могло не получиться, или просто был напрочь лишён терпения. Второе предположение явно было ближе к правде. Но испортило мне настроение вовсе не это, нет. А очередная ссора. Но не между близнецами. А между мной и этими гадами.

— Надоело! — выпалил Лейс и открыл глаза, — ничего не выходит.

— Ты даже не старался, — строго ответила я, — и за пять минут найти якорь просто невозможно.

— Вы просто нашли повод, — рыжий поднялся, — чтобы оставить нас. Все эти дополнительные занятия. Сначала с Хорхе, теперь с нами. Вы вообще в курсе, какие про вас слухи начали ходить?

— Лейс, заткнись! — Марс оказался возле брата и крепко сжал его плечо, — просто заткнись.

— О, так ты ей не сказал, чтобы не расстраивать? — он ухмыльнулся и посмотрел на меня, — как благородно с твоей стороны.

— О чём вы? — я приподняла тонкую бровь.

— Забудьте, Лия, этот идиот вечно говорить всякую чушь, — брюнет сверкнул на брата синими глазами, предупреждая.

— Марс, — я посмотрела на него, пристально, — не ври мне. Лейс, какие слухи?

— Что вы соблазняете своих студентов, прикрываясь дополнительными занятиями, — рыжий на секунду отвёл взгляд.

— Что?! — я ошарашенно моргнула, но быстро взяла себя в руки и цепко посмотрела на близнецов, — кто рассказал о Хорхе?

— Так это правда, — как-то разочарованно и неверяще произнёс Марс, и мне стало неожиданно неприятно от тех эмоций, что промелькнули в его взгляде прежде, чем он заледенел.

— Повторюсь, кто рассказал о Хорхе? — я усилием воли перевела требовательный взгляд на Лейса, который за кривой улыбкой пытался скрыть эмоцию под названием «я так и знал, что вы такая».

— Профессор Заварски обмолвился на паре у природников, — нехотя ответил он.

— Старый хрыч, — повторила любимое обзывательство Лузовски, — так это был он.

Как не вовремя! Наверняка уже и ректор в курсе этих слухов, противный старикашка не упустит возможности мне нагадить и накляузничать. Но подождите-ка! Ещё сегодня Нарски растекался передо мной елеем на обеде, значит, либо слухам он не верит, либо ему не сказали. Либо ему от меня что-то нужно. Есть о чём подумать на досуге. Или этому есть объяснение.

— Как давно Заварски об этом сказал?

— Вчера, — прохладно ответил Марс, — на паре перед обедом.

— Так вот почему у него было такое хорошее настроение! — меня тут же осенило.

Ведь он даже не стал особо спорить с Лузовски и был вполне себе тихим и мирным всю трапезу. Вот же старый прохвост! Наверняка мстит за испорченный гардероб. Я чуть не расхохоталась. Но почему Мелвин мне об этом не рассказал? Тоже не хотел расстраивать? Вполне возможно, особенно в свете нашего примирения. Но я всё равно должна была знать. Опять он наступает на те же грабли, чтобы защитить.

— И вы поверили? — протянула я разочарованно, а потом вскинула ладони, — нет, я по глазам вижу, что даже ты, Марс, сомневался.

— А мы вообще должны вам верить? — тут же пошёл в атаку Лейс, — кто вы вообще такая? Мы о вас ничего не знаем, вы вообще пришли из Союза. Непонятно с какой целью. Сидите тут, дразните заклинаниями, а потом свалите из этой демоновой пади в нормальный мир, а мы останемся в этом кошмаре.

По глазам Марса видела — он согласен с братом. Пусть он пообещал защищать меня от выходок Лейса, но лишь в пику брату, назло, из вредности. Лишь для того, чтобы просто продолжить их противостояние на новом уровне. Я стала лишь поводом. В этом плане Лейс был честнее. Стало дико неприятно.

Очнись, Лия, кажется, ты забыла, кто ты и для чего ты здесь! Заигралась в профессора, сама начала верить, что стала если не своей в этой академии, то хотя бы значимой для некоторых студентов. Наивная дурочка. Я незаметно завела руку за спину и сжала пальцы в кулак, с силой впиваясь ногтями в ладонь, чтобы привести себя в чувство.

— Вы правы, Фаворски, — ответила отстранённо, — вы не должны мне доверять. Кто я такая, действительно. Пожалуй, наше занятие можно считать оконченным.

— Лия… — позвал меня ледяной братец, но я уже скрылась в портале и перенеслась в свою комнату.

Сейчас мне никого не хотелось видеть. Внутри бушевали эмоции, самые разные, но их объединяло одно — они все были неприятными. Поэтому, усилием воли, я заглушила их и заставила себя думать о работе. О своей настоящей работе, из-за которой я оказалась в Вильерской Академии Тайных Талантов. Чем быстрее закончу, тем быстрее вернусь домой.

Теперь я точно не буду отвлекаться. Слишком уж я заигралась в профессора и во всё это преподавание.

***

Лейс

Кажется, я её обидел. По-настоящему задел, не то, что раньше. Непонятное чувство стыда опалило изнутри, словно я пнул Лию в самое мягкое место. Стало противно от самого себя, и я разозлился. На себя же. Какого демона я испытываю эти чувства по отношению к этой странной женщине? Почему я чувствую себя виноватым, почему мне впервые хочется извиниться перед ней за всё, что я сделал и сказал?

— Мы идиоты, — констатировал Марс и потёр ладонями своё унылое лицо, — я ведь не поверил слухам, демоны.

— Так чего же вёл себя как глыба льда? — я хмуро на него посмотрел.

— Её реакция на твои слова о слухах меня смутила, — огрызнулся он.

— Да ты ревнуешь! — воскликнул, полностью уверенный в своей правоте. А внутри вспыхнула искра злости и тут же пропала.

— И что? — он посмотрел на меня холодно и остро.

Я закашлялся от неожиданности и удивления. Что? Чего? Что?! Замер, вглядываясь в глаза близнеца, пытаясь найти в синих ледяных озёрах напротив хоть намёк на то, что он просто надо мной издевается. Но нет, он был серьёзен. И меня это огорчило.

— Но она же старше вдвое, — растерянно привёл первый аргумент.

— И что? — повторил братец.

— Она уедет, а мы останемся здесь! — почему «мы», а не «ты», даже я не знал. Но хорошо, что этой оговорки Марс не заметил.

— И что? — снова было мне ответом.

— Да что ты заладил! — вдруг зарычал я, гнев охватил меня. Я вцепился в рубашку на его груди и встряхнул этого придурка. — Ты хоть слышишь, что я говорю тебе, тупой ты отморозок?

Марс молча отцепил мои руки от себя и грубо оттолкнул. Огонь внутри меня радостно заревел, распаляя злость, и я почти весело ударил брата в челюсть. Уже привычно боль от удара перешла и ко мне, с той же силой. Голова чисто на рефлексах мотнулась, хотя самого удара не было, лишь отдача от того, что случилось с Марсом. Идиотская связь.

— Ты просто кретин, Лейс, — он крепко впечатал кулаком в скулу, мою, его, нашу…

Демоны, какая разница? Как больно! Перевёл взгляд на лицо брата, с такими же мутными от боли глазами, и сосредоточился, чтобы его побитая нами обоими морда перестала расплываться. Больше замахиваться он не стал, лишь крепко держал за ворот рубашки, нависая сверху. За кровавой пеленой злости я даже не заметил, как мы обменялись ударами, и брат повалил меня, оказавшись сверху.

— Лия просто глоток свежего воздуха. То, что не может спасти утопающего, но точно немного продлит его жизнь. Я ни на что не претендую, я даже не понимаю, что чувствую к ней, — хрипло проговорил он, облизнув разбитый уголок губ, я поморщился он неприятных ощущений, — но мне совершенно точно хочется, чтобы она не расстраивалась и проводила побольше времени рядом со мной несмотря ни на что. Поэтому если ты её ещё раз обидишь, наша связь меня не остановит. Ты понял?

— Я когда-нибудь тебя слушал? — я ухмыльнулся.

— Ты меня услышал, — он оттолкнул меня и поднялся, поправляя рубашку с символом академии на правой стороне груди, — и будь добр, сподобься извиниться перед ней. Не будь козлом.

— Кто-то должен быть плохим братом, — сел на полу, ощупывая лицо. Хотя какой смысл, если на морде напротив, как в зеркале, видно все раны и расцветающие синяки.

— Ты больной урод, — Марс передёрнул плечами, — как я мог забыть. Тогда держись от Лии подальше. Она не уйдёт из академии.

Он ушёл, а я лёг на пол и бездумно уставился в потолок. Несколько лет назад, почти половину жизни назад, я пообещал себе, что не буду оправдываться, ведь невиновные не должны этого делать. Глупая принципиальность и обида, возможно. Но оправдываются только лжецы и виноватые.

Когда меня взяли под стражу, собственная мать смотрела на меня как на чужого, мерзкого, ненормального. Тогда все смотрели на меня как на преступника и не верили моим словам, сколько бы я ни кричал об обратном.

И только отец был рядом со мной, только он навещал меня, когда я был под домашним арестом, только он сжимал мою руку сквозь прутья решётки, где я сидел как дикое животное, когда мне вынесли жуткое решение. Заключение в Даранге. И только он обещал вытащить меня во что бы то ни стало. И сделал это.

И когда я вышел из самого страшного места в этом мире, отец сказал, что я не должен ни перед кем оправдываться в случившемся. Я — не виновен, я не лжец. И он доказал это, добился моего освобождения. Только он один был на моей стороне.

И сейчас я не должен объяснять никому своих мотивов, особенно Марсу, тому, кого я ненавидел всем своим существом. Усмехнулся, понимая, что Лия снова каким-то чудом заставила меня ненадолго забыть, что сделал мой брат, заставила меня забыть о ненависти, сжигающей, всепоглощающей. И поэтому ей надо уйти. Но была ещё одна причина, а Марс как придурок не мог до неё допереть.

***

Лия

Вечера мне хватило, чтобы унять свои эмоции, поставленные на дыбы этими несносными Фаворски, и выбрать новую линию поведения с братьями. Линию полнейшего непрошибаемого игнорирования. И с нового дня я бодро ей последовала.

Я по-прежнему вела занятия в том же темпе, но стала чуть более отстранённой, стараясь не пропускать всё происходящее, не привязываясь ни к чему. Близнецы в очередной раз преподали мне отличный урок, ткнув носом в мои же собственные ошибки.

Лейс и Марс всё время вели себя тихо и наблюдали. На следующий день после нашего чудного разговора у обоих лица были в равной степени побиты, моё сердце даже дрогнуло, но я усилием воли заставила себя отвернуться и больше не смотреть на них.

Со всем доступным мне хладнокровием я игнорировала их или вела себя как самая отмороженная стерва во всей Фадаре. Ну, то есть, как настоящая Корнелия Эзел. Было непросто, внутри всё неприятно сжималось в колючий комок, но я никак не могла понять — это от злости и обиды на парней или от невозможности быть настолько рядом, как раньше. А то и ближе.

Я едва заметно мотнула головой, продолжая вести лекцию. Не стоит отвлекаться на недавние воспоминания и свои весьма туманные мысли. А то ещё ляпну чего-нибудь не того, потом стой как дура под двумя десятками глаз и нещадно красней. Особенно под двумя выразительными взглядами.

Сейчас я опять старательно избегала их сверлящих взглядов и вдохновенно повествовала об очередном воинственном Императоре и довольно кровавых обстоятельствах. Если честно, то мне начинало казаться, что вся история моего родного государства — это сплошная кровавая баня.

Даже не удивительно, что в Вильере Редвергов представили едва ли не наместниками демонов на земле. Но — не мы такие, времена такие. Потому что сначала Редверги собирали земли и утверждали на них свою власть, чтобы никто даже не посмел подумать, что с ними можно поспорить.

Потом — укрепление завоёванного и защита от диких народов. Именно тогда Редверги обрели наибольшую популярность в народе, и всё начало налаживаться. Государство перестало увеличивать территории завоеваниями и принялось защищать свои границы. И…

Меня прервал рёв звонка и разочарованный вздох студентов, ведь я прервалась на полуслове и хитро улыбнулась, пообещав, что на следующей лекции мы обязательно продолжим аккурат с этого многозначительного «И…». Студенты заворчали, но поделать ничего не могли.

Я принялась неспешно складывать бумаги в портфель, не обращая внимания на происходящее вокруг, пока студенты ручейком вытекали в коридор. Закрылась дверь, вроде бы за последним из них, но щёлкнул замок, и я с удивлением подняла голову и обнаружила в пустующей аудитории двух хмурых Фаворски.

— Вы что-то не поняли по сегодняшнему материалу? — спросила у них прохладно.

— Лия, нам надо с вами поговорить, — начал Марс.

— О чём же? — я едва приподняла бровь, демонстрируя полное безразличие.

— О том занятии, — Лейс смотрел на меня хмуро и с раздражением. Его явно злила необходимость что-то мне объяснять.

— Мы… — начал ледяной близнец, зная характерец брата, но я его перебила.

— Если вы не хотите ходить на дополнительные занятия — дело ваше, Фаворски, — я оглушительно щёлкнула замком портфеля, куда сложила все бумаги, — ведь это у вас нестабильная магия. До следующей лекции.

Я коротко кивнула на прощание и шагнула в портал, наблюдая, как изменились лица ребят. Даже испытала толику удовлетворения от возникшей на одинаковых лицах растерянности пополам со злостью. На себя или на меня? А может быть всё вместе.

Нет, ну а чего? Могу себе позволить быть злой нехорошей тётей. Я же просто приглашённый преподаватель, кто я такая? Вот и выслушивать что-либо не обязана, как и входить в чьё-то там положение и кого-то там понимать.

Ага, как же. Противный внутренний голосок тут же напомнил мне, что Фаворски — сокровища, которые я просто обязана привезти в Ахаэлию. Да меня уволят, если я за ними не присмотрю, не помогу с их магией. Ведь они совершенно не подготовлены ни к переправе за границу, ни к жизни там.

А ведь магический фон за границей Вильеры намного выше, чем здесь. Это как долго голодать, а потом резко добраться до огромного количества еды — будет стресс и заворот кишок, можно, наверное, даже умереть. Если, конечно, не быть хоть как-то подготовленным. И вот это-то мне и предстояло сделать.

Я как в воду глядела, в тот же вечер Зейн принёс мне указания от начальства. И они полностью совпадали с тем, что думала я. Вышестоящие сильно заинтересовались братьями и другими талантливыми студентами, которые были словно ромашки, проросшие на каменистой почве. И оттого ещё более сильные и ценные.

Мне поручили наблюдать за выбранными мной и — да, заняться близнецами Фаворски вплотную. Присмотреться, узнать о них побольше, подготовить их на всякий случай. Ведь чем сильнее маги, тем сложнее может пройти переход из «каменистой» почвы в «чернозём».

Я грустненько вздохнула. Похоже, сама судьба хочет, чтобы я ни за что не оставила двух этих негодяев без своего блистательного присутствия. Блистательного, ага. Три раза. Лицо Эзел в зеркале уже начинало бесить, и ведь я могла бы сменить ненадолго облик, но… Но опять эти неодолимые «но».

— Лия? — аккуратно позвал бывший.

Он вообще после моей ссоры с Фаворски слегка опасался моего общества и старался лишний раз не привлекать к себе моего внимания. Бедняга не привык, что я могу быть такой жёсткой и требовательной. Я мысленно только улыбнулась. Ах, Мелвин-Мелвин. Ты столько ещё обо мне не знаешь. А теперь уже и не узнаешь, упустил свой шанс.

— Ты ещё здесь? — я изобразила удивление.

Он замялся. Я еле сдержала ехидную улыбку. Конечно, он хотел удрать, ведь не дайте боги я опять придумаю какую-нибудь мелкую пакость вроде той, когда я заставила его нацепить на шпиль одной из башен любимую ночную сорочку Заварски в очаровательных розовых мишках.

И ведь это же для дела! Совершенно точно для дела, а не просто так! И взгляд такой многозначительный ему послала тогда, чтобы точно уверовал, что не ради баловства, ага. Собственно, это была моя маленькая месть за то, что он утаил от меня про маленькую интригу Заварски с грязной сплетенкой. Хотя и Заварски, конечно, перепало на орехи, и одной сорочкой я не ограничилась. Я же щедрая, никого не обделила.

Слухи было уже не остановить, но можно перенаправить, опровергнуть или перекрыть их новыми куда более интересными. Мой план состоял в том, чтобы все решили, что Заварски ревнует меня к ректору, потому и распускает такие сплетни, чтобы досадить мне.

Я шепнула об этом Лузовски и по загоревшемуся взгляду поняла — уже к вечеру вся академия будет об этом знать. А мне оставалось только довольно потирать лапки. В общем, так и оказалось. Моя неожиданная союзница поработала на совесть.

А что? Должна же и я как-то развлекаться, верно? Тем более, это отличная месть старому сморчку, а я заодно убивала одним выстрелом сразу двух зайцев — очищала репутацию и подогревала интерес Нарски к своей нескромной персоне.

Главное — пустить слух, а дальше он уже сам поплыл и приобрёл такие подробности, что мне самой было интересно послушать. Всё-таки, не важно, где ты, в Ахаэлии или в Вильере, люди везде одинаковые. Но главного я добилась — Заварски едва ли не дымился от злости.

Ну, а Зейну досталась кара в виде моего нехорошего настроения с последующими мелкими пакостями. Я тогда вызвала Мелвина в своей кабинет на следующий день после ссоры с Фаворски и раскатала по полу вопросами.

Почему я узнаю обо всём от своих студентов? Ладно Марс не хотел мне говорить, это можно понять, но он? Это ведь всё влияет на нашу работу, это то, что я должна знать, чтобы суметь адекватно действовать в возможных ситуациях, связанных с этими слухами. Эти претензии я и выкатила бывшему.

— Ты как с цепи сорвалась, — было мне ответом, — с Фаворски поссорилась?

— Не твоё дело, Мелвин, — буркнула неприветливо, — я просто решила основательно взяться за работу. Как там источник поживает? Нашёл вход?

— Работаю над этим, — осторожно сказал он.

— А что по Амаль Тенмар? — продолжила напирать я, — тебе передали ещё какие-нибудь сведения помимо тех, что она была офицером Тайной службы и отправилась в Вильеру на задание?

— Там секретный код, — тихо ответил Зейн, — у нас нет доступа, не по чину. Но…

— Но? — поторопила его.

— Но велели передать, что ты получишь всю необходимую информацию по её делу, как и инструкции по студентам, которых ты отметила господину в синем, — почти облегчённо выдохнул Мелвин.

— Когда? — я вся подобралась, я прямо коже чувствовала, что в этом деле есть что-то очень важное для меня. Даже пальчики на ногах поджала.

— Через несколько дней конверт будет на твоём столе, — он кивнул, — я пойду.

— Стой! — рыкнула я, — куда собрался? Ты ещё не ответил на мой вопрос.

— Мой косяк. Я пытаюсь смириться с мыслью, что ты не такая как все девушки, — вздохнул парень, — что это не тебе нужна любая защита, а от тебя.

Он широко и нервно улыбнулся и самым наглым образом смылся! Но злиться не получалось, лёгкая улыбка коснулась губ, и я просто откинулась на спинку кресла. Та самая Лия вернулась и теперь всем в этой академии будет несладко. Особенно Фаворски.

— Конверт? — я выгнула бровь. Мне же обещали информацию по делу Амаль Тенмар вместе с наставлениями по отмеченным мною студентам.

— Задерживается, — печально вздохнул бывший.

— Почему? — о да, мы были с ним чрезвычайно словоохотливы.

— Возникли проблемы на границе, — всё-таки заговорил Зейн, — и ещё нас предупреждают — что-то происходит в Вильере. Нам следует быть осторожнее.

— Демоны, — выругалась я. Правда, добавила ещё парочку словечек покрепче, заставив Мелвина удивлённо захлопать ресницами. — А ведь теперь мы с тобой не просто залётные птички. Нам придётся тут задержаться.

Осознание возникло в голове внезапно. Но я была не дурой и смогла сложить разрозненные факты. Мне не нужно было получать приказы, чтобы знать, что делать. Ведь начальство дало мне полный карт-бланш, когда приказало проявить больше внимания нашим сокровищам.

Я помнила разговор с господином в синем. И вот он, знак, что теперь я — уполномочена действовать по собственному усмотрению. Разумеется, в рамках поставленных задач.

— Блин, похоже на то, — Мелвин как-то сник, — получается, теперь наша задача сидеть в засаде?

— О-о-о, мой недорогой товарищ, — протянула я, — теперь у нас и цель слегка поменялась. Мы должны выполнить предыдущее задание и присмотреться к выбранным магам. Проверить их лояльность к Ахаэлии, незаметно подготовить их и проработать план отхода. Теперь, боюсь, мы застряли тут очень надолго.

— До самого Турнира? — уточнил он.

— Хуже, — мрачно изрекла я, — мы должны успеть до Турнира.

— Почему? — я посмотрела на него почти с жалостью.

— Потому что, Мелвин, мы здесь, чтобы узнать всё, что можем до того, как пустим врагов на Турнир.

— Постой-ка! — он резко выпрямился, — Вильеру изначально не хотели допускать к соревнованиям?

— Именно, — я молчала об этом с самого начала, но ведь это совсем не значило, что я собиралась пустить на самотёк занятия моих лосей, — кто в здравом уме выпустит из оцепления людей, живущих рядом с единственной шахтой ядовитого камня во всей Фадаре? Это то же самое, что запустить в свой дом голодного зверя-людоеда.

— Ты знала и молчала! — обвинительно тыкнул в меня бывший.

— Ты тоже обо многом умалчивал, — бросила как бы невзначай, — теперь ты знаешь о планах начальства.

— Вот же ты… — он вовремя прикусил язык и сверкнул глазами, — и как ты после такого вообще можешь смотреть в глаза своим подопечным? Тренировать их, учить всех своих студентов, зная, что их призрачные надежды на то, что Союз примет их, всего лишь пыль? У тебя внутри не леденеет от собственной чёрствости и двуличия?

— Это политика, Зейн, — я грустно покачала головой, — и это просто наша работа. Мы всё равно ничего не сможем поделать. Пока последний дарангский камень не мудет уничтожен, оцепление вокруг Вильеры не поднимут.

— Всё равно это не объясняет твоего хладнокровия. Ты не та Лия, которую я знал, — он решительно направился прочь, на ходу сливаясь с тенями.

— Ты и так никогда не знал меня, — сказала ему вслед, а когда дверь едва заметно затворилась, прошептала, — я не хладнокровная. Я просто… защищаю свою семью.

Ведь дарангский камень губит и магов, и людей. Первых быстрее, вторых медленнее. И, выбирая между толпой обречённых на существование в Вильере и моими родными и близкими, я выбирала последних. Как бы горько мне ни было от такого выбора. Всё равно вильерцам я не в силах помочь и что-то изменить.

А своей семье и некоторым студентам — очень даже. И вот тут я сделаю всё возможное. В жизни всегда приходится выбирать. И пусть меня осудят, но будь такая возможность, я снова бы выбрала тех, кого могла спасти.

Но стоило мне устало прикрыть глаза и помассировать пальцами виски, чтобы унять начавшуюся мигрень, в дверь осторожно постучали. Я тут же открыла глаза и села поровнее, принимая строгий отстранённый вид. И велела войти.

— Роберт? — отстранённость как рукой сняло, я удивлённо приподняла брови, — что привело тебя в мой кабинет?

— Разговор, если ты не занята, — он очаровательно улыбнулся, и эта улыбка отразилась и в его тёплых карих глазах.

— Присаживайся, — я указала подбородком на стул с противоположной стороны стола, как бы приглашая к дальнейшему диалогу.

— Благодарю, Корнелия, — он снова улыбнулся, — ты решила объявить войну Заварски?

— О, ты уже слышал сплетни, — я переплела пальцы под подбородком, — не я первая это начала.

— Ты вымазала в мыле его гардеробную, — со смешком напомнил Ратовски.

— Это была случайность, — хмыкнула, — я была так расстроена, что до этого он очень нелестно обо мне отзывался…

— Тогда я рад, что ни разу тебя не обидел. Не обидел ведь? — он насмешливо приподнял бровь.

— Тебе повезло, — я фыркнула, — и всё-таки, ты хотел поговорить со мной об этом, Роберт?

— Ты мне нравишься, Корнелия, — он подался вперёд, — и я бы не хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Поэтому я пришёл предупредить. Если ты затеяла какую-то игру, то держись как можно дальше от ректора Нарски, он не так прост, как может показаться.

— Я учту, — я серьёзно кивнула, — что-то ещё?

— Хочешь, помогу тебе привлечь внимание Нарски? — я растерянно пару раз хлопнула глазами, — тебе ведь нужно именно это. Не знаю, зачем, но я в этом точно уверен.

«Ах если бы Нарски!» — с дурнинкой пропел голосок в голове.

«Цыц!»

«А что, мы же с тобой знаем, чьё внимание нам нужно, дорогуша? — противненько гундосил голосок, — тебя ведь так задели их слова».

— А тебе какая выгода? — я мысленно отмахнулась от доселе молчавшего внутреннего голоса.

— Больше твоего очаровательного общества, Корнелия. Это же очевидно, — мужчина коснулся моей кисти, спокойно лежавшей на столе.

— Э-э-э, — глубокомысленно выдала я, — то есть ты хочешь поухаживать за мной, чтобы разжечь интерес другого? И при этом тебе ничего не нужно, только моё общество? Что-то я ничего не понимаю, Роберт.

— В обществе умудренных жизнью старцев довольно скучно, — вздохнул он, — а мы почти ровесники. Понимаешь?

— То есть ты предлагаешь мне дружбу? — уточнила я, мысленно хмыкнув по поводу возраста.

— Именно! — снова улыбнулся во всю ширь Ратовски, сверкая словно начищенное медное блюдо.

— Так бы сразу и сказал, — я закатила глаза и откинулась на спинку кресла, — тогда согласна.

— Начнём на ужине? — он поднялся и направился к двери, обернувшись только у самого выхода.

— Давай, — я еле сдержала улыбку.

И начали. Я намеренно села рядом с Робертом, хотя ректор всеми силами намекал, что хочет видеть меня на соседнем с ним стуле. Мой новый друг был обходителен, ухаживал за мной и постоянно шутил. Я улыбалась в ответ и была так же очаровательна. Насколько вообще может быть очаровательна Корнелия Эзел.

Ректор сидел недовольным колобком и агрессивно жевал, Лузовски смотрела на нас с Ратовски покровительственным взглядом матери, а вот Заварски явно мечтал запустить в меня чем-нибудь тяжёлым и острым. Новые слухи успели дойти до его ушей. Как я и думала, Лузовски не упустила возможности отомстить этому сморчку.

После ужина господин Нарски попытался меня перехватить, но я сослалась на усталость и быстро перенеслась к себе, напоследок послав Роберту обворожительную улыбку. Главное, было не перестараться с усилиями, а то ведь Нарски может плюнуть на всё и озлобиться. И тогда хрен мне, а не дополнительная информация.

Поэтому на следующий день я переместилась под бок к ректору, мило с ним щебетала, делая вид, что не замечаю, какими жаркими взглядами он меня опаляет. А потом опять села к Роберту. И снова к Нарски, продолжая усиленно тянуть уголки губ в улыбке, внутренне мечтая врезать главе академии.

Несколько раз мы с Ратовски прогуливались по коридорам академии, о чём-то смеялись, говорили о каких-то глупостях. Конечно, я не обольщалась на его счёт. Не верила, что им двигало желание просто подружиться. Наверняка ему просто нужно было подобраться ко мне поближе и втереться в доверие, не больше. Но понимание этого не мешало мне весело смеяться над его искромётными шутками.

Жизнь, вроде как, начинала снова входить в ровную колею. Лекции, дополнительные занятия с Хорхе, тренировки с лосиками. Только Зейн продолжал цедить слова, отчитываясь о проделанной работе за день, да Фаворски глядели на меня хмуро.

А я… я ничего с ними не делала. Ни с Зейном, который во мне явно разочаровался, ни с братьями. Если первому я просто давала время остыть, то вторым… Я всё ещё на них жутко злилась, даже не верилось, что им удалось меня так задеть. А потом я с ужасом узнала, что не стоило мне игнорировать Фаворски. Ох и не стоило…

***

Марс

Лию как подменили. Непрошибаемая стена ледяного спокойствия. Даже я не мог похвастаться столь завидным безразличием. Но я решил дать ей время, чтобы остыла, а потом уже лезть с извинениями. И с неудовольствием отмечал, что мне не нравится, когда она делает вид, что меня не существует. Не после всего того, что между нами было.

Тогда, на том демоновом занятии, я вдруг понял, что эта худая, какая-то вся угловатая и длинная женщина с острыми чертами лица и красивыми серыми глазами стала мне не безразлична. Как женщина или просто как человек, я понять не мог. Но мне нравилось находиться рядом с ней, от неё исходили волны тепла и спокойствия, её хотелось спрятать и никому не отдавать.

Я покосился на хмурую морду Лейса за партой через проход от меня. Он неотрывно сверлил взглядом невозмутимую Лию, и был непривычно молчаливым. С того занятия он ещё ни разу не выкинул какую-то дичь. Неужели тоже чувствовал вину перед профессором? Или?..

Кулаки на парте непроизвольно сжались, до побеления костяшек. Нет уж, никаких «или»! Плевать, что он там чувствует и думает, я не позволю ему даже приблизиться к ней. Пообещал себе, и уже к концу занятия слово не сдержал, когда вместе с ним решил сделать попытку извиниться, провальную, как и ожидалось. И почему я вообще позволил ему остаться?

— Вот стерва! — со злостью выплюнул он, когда Лия скрылась в портале.

— Она имеет полное право злиться, — мрачно сказал я, предупреждающе посмотрев на Лейса.

— На правду не обижаются, — осклабился он.

— То-то ты бесишься, когда я называю тебя больным уродом, — мстительно отпустил шпильку и пошёл на выход.

Собственно, и дверь мы закрывали не для того, чтобы задержать Корнелию, ведь всем известно, что из-за своих ходулей, по недоразумению названных туфлями, она предпочитает порталы. Просто, чтобы никто снаружи не вошёл. И сейчас это сыграло со мной злую шутку.

Мне пришлось помедлить, открывая путь на свободу, и этого времени хватило, чтобы Лейс рыжим торнадо набросился на меня сзади. И мы снова подрались, и ещё раз, и ещё. И несколько дней после мы постоянно сцеплялись, но Лие было плевать. Она просто прохладно просила наших одногруппников разнять «этих», то есть нас. Она даже никак нас не называла, ограничившись только местоимением.

Злость вперемешку с колотым льдом пульсировала по моим венам, мне в равной степени хотелось убить Лейса и заставить Корнелию выбраться из этой скорлупы. Но второго я сделать не мог, поэтому довольствовался первым. Ещё и расспросы одногруппников не придавали моему состоянию дружелюбия.

А потом я увидел, как она гуляла с профессором Ратовски и весело хохотала над его шутками, будто и не она недавно вышла с нашей лекции, обжигая безразличием. И последней каплей моего взведённого состояния стал вовсе не Лейс, как можно было подумать. А Хорхе Флетски, с задумчивым видом вышедший из её кабинета.

— Фаворски? — он заметил меня, только тогда, когда чуть не врезался, — к профессору? Лучше не стоит, она устала.

И столько неподдельной теплоты и заботы было в его голосе, что мне захотелось его убить, даже больше, чем моего сумасшедшего брата. Пожалуй, я только сейчас понял, каково это, когда ты не можешь себя контролировать и готов вот-вот взорваться от силы, свирепо гудящей внутри. Или бесхитростно набить морду взбесившему меня человеку. Как и поступал Лейс, сбрасывая градус своего напряжения.

А я-то думал, что он просто неуравновешенный псих, раз бросается на людей. А тут оказывается, что он просто пытался контролировать свой дар. Я сжал кулаки, пытаясь силой воли подавить ледяную бурю внутри. Браслет очень сильно впился в кожу, ещё немного, и меня скрутит магической ловушкой, не давая выпустить энергию, заставляя задыхаться от собственной мощи.

Права была Лия — с нашим даром надо что-то делать. Я сорвался с места, не удосужив Флетски ответом. Сейчас я как никогда чувствовал раскалённую нить, связывающую меня с Лейсом. И сейчас он был нужен мне как никогда прежде. Иначе я просто сдохну от бесконтрольного выброса магии.

***

Лия

— Профессор! — в мой кабинет без стука влетел Хорхе, с которым мы распрощались минут десять назад. Дверь с силой ударилась о стену.

Я дёрнулась и с грохотом повалилась на спину вместе с креслом. Только босые ноги, до недавнего времени вольготно расположившиеся на рабочем столе, гордо торчали вверх, подобно шпилю, с комично растопыренными пальцами. Я застонала от боли.

— Простите, профессор, — запыхавшийся Флетски тут же оказался рядом и помог мне подняться, — вы не ушиблись?

— Да какая разница? — прокряхтела я, потирая поясницу, и строго на него посмотрела, тут же выпрямившись.

Правда, пришлось сильно задрать голову, без каблуков я была ещё ниже моего студента, чем раньше. Они тут что, все поголовно в детстве ели какую-нибудь токсичную морковку или что там полезно для роста?

— Что случилось?

— Там, Фаворски… — вот тут-то сердце моё и сжалось тревожно. Вот чувствовала же, что что-то учудят!

— Где? — выдохнула резко, дёрнув Хорхе за руку, чтобы не тормозил.

— Зал для практики.

Я даже не дослушала, тут же прыгнула в мгновенно созданный портал. И ахнула, с ужасом закрыв рот ладонью. И только страх за этих двух идиотов, пожалуй, привёл меня в чувство, словно оплеуха. Если я ничего не сделаю, они же друг друга убьют!

— Прекратите! — заорала во всю мощь лёгких, но за рыком двух обозлённых бесконтрольных магов меня никто не услышал.

Раздумывать не было времени, магия трещала, искрами отлетая от двух разгорячённых тел, а сами эти тела швыряли друг в друга чистейшие сгустки, не оформленные в заклинания, и оттого ещё более опасные. У меня на затылке зашевелились волосы от осознания насколько братья сильны на самом деле. Сильны и не обучены как следует!

Голубоватые морозные сгустки встречались с оранжевыми и с шипением поглощали друг друга, они были равны по силе и самоустраняли друг друга. Но не все они встречались, многие летели в стороны, а близнецы шаг за шагом становились ближе друг к другу, стремясь задеть сгустком силы. И что-то мне подсказывало, что столкновение такого сгустка с телом нанесёт непоправимый урон. Непоправимый при местном уровне целительства.

И снова в мозгу что-то царапнуло, всё та же юркая мыслишка махнула хвостиком и пропала. Но теперь я хотя бы была уверена, что точно её поймаю. Но не сейчас, не сейчас. Потому что нужно было что-то сделать, иначе они разворотят зал и поубивают друг друга.

Меня они в упор не видели, смотрели только в глаза друг друга, горящие от магии. Их радужки были подобны раскалённому металлу, который начинал светиться при сильном нагреве. Я снова на периферии сознания восхитилась их мощью, а тело тем временем неслось к ним, и все мои мысли крутились только вокруг того, что я должна их разнять. Во что бы то ни стало.

Лейс, по локти полыхая пламенем, чуть присел, готовый прыгнуть на брата, Марс с инеистыми узорами на щеках и открытых участках кожи сделал резкий шаг вперёд, айсбергом врезаясь в живой пожар. И всё бы закончилось трагично, если бы в последнюю секунду я не прыгнула между ними, в полёте выжимая весь доступный Эзел резерв с одной только целью — остановить.

Казалось, секунда растянулась в вечность. Я видела, как замутнённые яростью глаза Марса в доли мгновений проясняются, и он понимает, что тут происходит. А потом я почувствовала, будто меня с двух сторон ударили скалы, и братья тряпичными куклами разлетелись в разные стороны. Магии Корнелии на это хватило.

Пелена боли, от которой занемело тело, окутала голову, из меня напрочь выбили весь воздух, и я была не в силах вдохнуть. Я вообще была не в силах что-либо сделать. Всё-таки два сгустка подобной мощи гарантированно убивают, выжигая из мага или человека всю силу, магическую ли, ментальную, из которой состоит душа. Сознание с тихим пшыком померкло, затянувшись радужной плёнкой и золотистыми искрами.

И последней мыслью было вовсе не «Я умерла?», а самое что ни на есть суровое «Твою ж мать, спалилась!».