Глава седьмая. Профессор раскрыт, но не сломлен

Лейс

Вы когда-нибудь испытывали чувство неизбежности? Когда время назад уже не отмотать, когда ты спрыгиваешь с обрыва и уже в полёте понимаешь, что разобьёшься, но за край уже не зацепиться. Уже ничего не остановить и не изменить, не повернуть назад, слишком быстро, слишком внезапно.

В одно мгновение я лечу на Марса со сгустком чистой силы в руках, а в следующее вижу ужас в его глазах, в которых отражается лицо Корнелии, неожиданно оказавшейся между нами. Ещё мгновение — и мир крутится с яростным свистом, а мозг отстранённо обрабатывает информацию. Он понимает, что произошло, осознание захватывает его.

Но он всё так же холоден и отстранён, а я — оглушён. Я словно оглох и ослеп, разучился мыслить и дышать. И только голова отстранённо транслирует мне всё произошедшее, снова и снова, на повторе. Как мы сражаемся с братом, чтобы выплеснуть энергию, как почти обезумели от захватившего азарта, забыли обо всём.

Единственной целью каждого из нас было победить. Кто первый коснётся сгустком тела другого. Безнаказанность и безопасность смертельных сгустков чистой магии пьянила, в конце концов, не каждый день ты можешь швыряться смертоносным оружием в бою, зная, что не убьёшь соперника.

Не убьёшь… Да… Мало кто знал, что наша магия не действует на нас. Тело Марса способно было поглощать мои заклинания, как и моё — его. И всё из-за нашей связи. Единственный способ навредить друг другу — физический. Но и тогда связь проявляет себя — мы делим боль на двоих.

Но Корнелия… Она — не Марс. И сгустки чужой чистой силы могут её убить.

«Не могут, — поправил себя мысленно, — убьют».

И с этой фразой кокон, который отстранил меня от всего происходящего, взорвался, снова оглушая и ослепляя, заставляя наконец понять, что мы натворили. Прошло не более секунды моего транса, но казалось, будто перед глазами промелькнула вечность.

— Лия! — я сорвался с места к изломанной, одиноко лежащей в центре зала женской фигурке.

Что я испытывал сейчас? Гнев на себя и брата, ярость от невозможности что-то изменить, злость на Лию. Зачем она вмешалась, идиотка?! И где-то совсем глубоко-глубоко шептало сожаление в объятиях вспыхнувшей, непонятной мне боли. А ещё был страх. Безумный, холодящий сердце.

Я не хотел, чтобы она умерла. Не потому, что боялся наказания. Теперь я понимал отчётливо — я боялся потерять эту наглую стерву, такую хитрую и весёлую. Боялся больше не услышать её язвительных фразочек, не увидеть острого взгляда или совершенно сбивающую с ног улыбку.

— Твоя мать! — прорычал оказавшийся рядом Марс.

Он бухнулся на колени и осторожно положил на них голову Лии. Она была ещё жива, ресницы слегка трепетали, но тело было абсолютно безвольно. Как тряпичная кукла. Я неверяще опустился рядом; опасливо, словно боялся, что она не позволит, взял её холодную сухую ладонь с длинными нервными пальцами, не в силах поверить.

— Что мы натворили, — голос изменил мне, я хрипел, едва слышно. Я не спрашивал. Я констатировал. Что мы натворили.

— Лия, — дрожащим голосом позвал брат, аккуратно касаясь её мертвенно бледного лица, убирая выбившуюся прядь каштановых волос. Я почти никогда не видел его таким.

Но она не ответила. Краска окончательно покинула её некрасивое лицо, которое могли украсить только внимательные серые глаза и улыбка. В носу закололо, в горле запершило, и я прикрыл глаза, не в силах больше смотреть. Ни на неё, ни на полное отчаяния лицо брата. Не хочу. Не могу.

А потом я почувствовал странное тепло, исходящее из руки женщины, и распахнул веки, во все глаза вглядываясь в лицо Корнелии. До боли, до рези. Но не смел их закрыть. Марс издал нечленораздельный звук, но тоже не смел отвести взгляда. Потому что…

Демоны! Либо мы оба свихнулись от неожиданного горя и нам мерещится, либо в этом проклятом мире всё-таки случаются чудеса. И мне с остервенением хотелось верить во второе. Даже если мы просто сошли с ума, я не хотел отрезвлять свой рассудок.

А меж тем в наших руках творилось чудо, достойное легенд. Корнелию охватили золотистые искры, спиралью пробежавшиеся по телу и влетевшие в грудь. А потом она начала меняться. Жёсткие тёмные волосы начали светлеть и завиваться, черты лица и очертания тела сглаживаться. Корнелия Эзел словно перетекала из одного человека в другого.

Не выдержал, моргнул, и в следующий миг передо мной лежала самая красивая девушка из виденных мною. Тонкие правильные черты лица, длинные вьющиеся золотые локоны, даже на вид казавшиеся очень мягкими. Она стала ещё ниже, чем была, но фигура изменилась, став более… округлой. И пальцы в моей ладони… Длинные, аккуратные, будто созданные для музыкального инструмента.

А потом тёмно-русые ресницы затрепетали, и на меня уставились огромные голубые озёра с золотистыми брызгами вокруг зрачка. Пухлые губы незнакомки недовольно сжались, она перевела взгляд на оцепеневшего Марса и нахмурила тёмные дуги бровей. И изрекла своим чистым как рудники голосом:

— Вы идиоты, — она резко села, и образ прекрасной нимфы рассыпался. Это была она. Эзел.

Грёбаная злобная мегера Корнелия Эзел. Она жива. Она, демоны её побери, жива! Эта мысль пульсировала в голове, билась о стенки черепной коробки как маленький мячик, и эхо разносилось по телу. Я был сбит с толку, всё смешалось.

— Так! — она поднялась, вырвав свою ладонь из моей и поправила волосы, глядя на нас сверху вниз, как строгая хозяйка на нашкодивших котят, — в мой кабинет, живо!

Она изящным щелчком пальцев создала портал, словно это не она несколько минут назад умирала от мощных сгустков чужой чистой силы. Она была бодра, румяна и полна энергии. Что за хрень? Так разве бывает? И сейчас я даже захотел, чтобы она умерла обратно. Так хотя бы всё понятно.

Послышались шаги, кто-то быстро приближался к залу, и девушка, не тратя лишнего времени, сделала короткий пас ладошкой, и меня неведомой силой подхватило за шкирку и забросило в портал. Следом так же небрежно влетел Марс, припечатывая меня к полу своей тушей.

— Профессор? — раздался приглушённый взволнованный голос Флетски, и дверь в зал с характерными поскрипыванием открылась.

Но Корнелия уже шагнула в портал, запнулась о наши ноги и полетела сверху. С тихим пшиком портал схлопнулся, а я протяжно застонал. Ну почему я должен быть подушкой?

***

Лия

Я скатилась с парней и поднялась на ноги, скидывая туфли, чудом не свалившиеся с ног от всех этих плясок. И первое, что я сделала — это с удовольствием потянулась, ощущая, что тело моё. По-настоящему моё. Родное, любимое, двадцатипятилетнее, нежно выпестованное и натренированное.

А потом вальяжно, не обращая внимания на поднимающихся братьев, прошлась по кабинету. Заперла двери, обе, задёрнула шторы, чтобы наверняка, и шепнула заклинание, надёжно опечатавшее комнату. Теперь отсюда никто не выйдет, даже звук не просочится. А сюда никто не проникнет.

Контур — довольно простое заклинание, а для моего истинного резерва так и вовсе пшик. Я чувствовала, как по телу текут реки моей магии, как она переполняет меня всю до кончиков ногтей и волос. Но наслаждаться пьянящим чувством бегущей по венам магии было некогда. У меня наметились две красивые высоченные проблемки в лице Фаворски.

Я обернулась к парням и смерила их внимательным взглядам. Они были растеряны и ошеломлены, сбиты с толку настолько, что даже Лейс не то, что не ехидничал, он стоял с каменным лицом, достойным его ледяного братца. Но Марс в отличие от него выглядел сейчас не холодной статуей, а взъерошенным готовым вот-вот вспыхнуть пламенем. Как необычно видеть их такими.

Я кашлянула и опустилась на край своего стола. Нужно было срочно что-то делать. Объясниться, убедить их молчать. Раскрыть им часть правды, заключить сделку. Конечно, я могла бы заткнуть их магией, и я бы так и поступила, если бы это были не Фаворски. С ними я так поступить не могла по ряду причин.

Во-первых, они наши сокровища, действительно могущественные и очень одарённые маги, которых империя терять не намерена. А зачем их тогда сразу настраивать против себя, верно? Во-вторых, они… мои сокровища. Личные. Два идиота, которые не могут оставить меня равнодушной. И я не хочу делать что-то против их воли и вынуждать их с помощью магии. Это казалось мне… неправильным. Подлым. Слишком расчетливым поступком, даже для меня.

— Никто не должен узнать обо всём, что вы увидели и услышите сейчас, — строго сказала я.

Мой голос словно нож вклинился в масло повисшей тишины. Я уже предчувствовала взрыв. Я видела это по глазам парней, поэтому хотела успеть сказать, пока есть возможность. Пока они в шоке и молчат. В голове судорожно крутилась карусель мыслей, а пальцы нервно сжали тёмно-кобальтовую ткань рубашки, плотно обтянувшей грудь и болтающейся на талии.

Но я не знала, что сказать. С чего начать. Улыбнуться и мило поведать о том, что я офицер тайной службы из отдела разведки, и здесь оказалась только потому, что должна разнюхать тайны академии? Нет, так сразу в лицо нельзя. Нужно зайти издалека. Но насколько издалека? Демоны!

— Я хочу забрать вас с собой в Ахаэлию, — выдала я первую выхваченную из карусели мысль и тут же заткнулась, поняв, что сказала.

Ага, решила зайти издалека. В итоге сразу начала с главного. И судя по вытянувшимся почти идентичным лицам, я обеспечила Фаворски новую волну ступора. Ну что ж, тоже неплохо. Отвоевала ещё немного времени на подумать. Хотя я не уверена, что мне это поможет.

«Лучшая защита — это нападение!» — радостно возопило моё сознание, и я увидела тот самый пресловутый свет в конце туннеля.

— А вот каких демонов вы там устроили я понять не могу! — рявкнула, да так, что Марс и Лейс вздрогнули, а я начала входить в раж, подскочив с места и приблизившись к ним, — что вы вообще там устроили?! Вы хоть понимаете, что это могло закончиться очень плохо? Один из вас мог умереть, а то и оба! Вы совсем разума лишились от своей ненависти друг к другу полудурки?

Я орала вдохновенно и яростно, выплескивая весь свой страх за них. Пожалуй, только сейчас я начала понимать, как я за них обоих испугалась. А если бы я не успела? Да я бы просто не пережила, если бы что-то случилось хоть с одним из них! Сердце заполошно забилось от осознания.

— Замолчи! — вдруг рядом оказался Лейс и резко встряхнул меня за плечи, я чуть не прикусила язык, звонко щёлкнув зубами.

Его брат тенью возник за его плечом, прожигая меня таким страшным взглядом, что я почувствовала, как краска сходит с лица. Метнула взгляд на Лейса и поняла, что он в не меньшем гневе, чем Марс. Янтарные глаза горели изнутри тысячами солнц, также ярко горели синие, как миллиарды битых снежинок в ночную метель.

К горлу подступил комок, мешая дышать. Я потеряла контроль над ситуацией, я это знала. Мне не помогла даже фора в виде ступора братьев. И теперь именно Фаворски будут править балом. То есть, проводить разбор полётов. Я нервно вытолкнула из себя воздух сквозь сжатые зубы.

— Ты… Дура! — заорал мне в лицо Лейс, у меня чуть уши не заложило.

Он ещё раз встряхнул меня как куклу, продолжая виртуозно извращаться в ругательствах. А я как-то отстранённо с облегчением подумала, что я молодец, раз замкнула контур. Хоть никто не услышит криков из моего кабинета. Да уж, у меня шпион головного мозга, похоже.

— Ты хоть понимаешь, что мы почувствовали?

На смену обжигающему дыханию Лейса и крикам пришло ледяное дуновение и вкрадчивый шёпот с рычащими нотками. И они не давали обманываться — Марс еле сдерживался, чтобы не последовать примеру брата.

— Ты умерла у нас на руках, а потом воскресла, — продолжал он, крепко взяв меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, в то время как Лейс переместился за спину, не менее крепко сжимая мои плечи. Будто я могла куда-то деться.

— Какого демона ты полезла? — прошипел на ухо Лейс, едва коснувшись губами моего уха.

Я вздрогнула всем телом. Фаворски доводили меня уже одними своими прикосновениями, совсем невинными. Холодные пальцы и ледяной взгляд одного, горячее дыхание и свистящий от эмоций шёпот другого. Я была зажата словно между молотом и наковальней, между льдом и пламенем. И это было… странно. Волнительно. Приятно.

Как и то, что они переживали за меня, оба. Но противный голосок внутри вещал, что любой бы на их месте испугался. Прибить человека магией да ещё в этой стране — последствия нешуточные. Это отрезвило. Действительно, что это я. Они просто испугались за свою дальнейшую судьбу. Точно.

— Мы чуть тебя не убили, — чётко и с расстановкой говорил Марс.

— Вы меня убили, — машинально поправила я и тут же закусила губу, видя, как в его чуть светящихся глазах снова резко вспыхнул свет яростной метели.

— Зачем ты вмешалась, Лия? — рыкнул Лейс, чуть прижимаясь горячей щекой к моему виску.

— Потому что вы бы убили друг друга, — на грани слышимости ответила я, — я не могла этого допустить.

— Поэтому предпочла умереть сама?! — наконец взорвался Марс, и я даже почувствовала облегчение.

Лучше пусть кричит, чем сверлит леденящим душу холодным взглядом. От его крика я чуть подалась назад, прижимаясь спиной к груди Лейса, а брюнет сделал шаг ко мне, становясь совсем вплотную. Мой нос почти касался его подбородка, а над ухом дышал Лейс.

— Ну не умерла же, — выдохнула тихо-тихо.

И мне вдруг очень сильно захотелось, чтобы Марс поцеловал меня. Прямо здесь и сейчас, когда его брат стоит сзади вплотную. Идеально очерченные губы с чуть более пухлой нижней находились прямо напротив моих глаз. Разница в росте у нас была впечатляющая. И мне это нравилось, всё нравилось.

Но…

— Отпустите меня, — спокойно проговорила я, втайне ненавидя себя за это, — поговорим. Вы видели то, чего не должны были. Но прежде я хочу знать, каких драных демонов вы там творили?

— Наша магия не действует на нас, — взял себя в руки Марс и отступил.

— Мы бы не убили друг друга, — проронил Лейс, отпуская меня, — мы можем навредить друг другу только физически.

— Что и делаем с завидным постоянством, оставляя зеркальные раны, — припечатал брюнет.

— Я не понимаю, — выдохнула я, обратно присаживаясь на край стола и растерянно переводя взгляд с одного близнеца на другого, а потом чуть не вскрикнула от осознания, — аномальные близнецы!

Вот она та мысль, что не давала мне покоя. Зеркальные близнецы — как два отражения, они две части одного целого. Что случится с одним, то случится и со вторым. Крайне редкое явление, за всю историю известно только два таких случая, и оба из них зафиксированы в Ахаэлии, близ центра магии, бывшего источника. И оба раза это были члены семьи Редвергов.

— Это просто невозможно! — я бы упала, если бы не присела на край стола.

— Как и то, что случилось с тобой, — буркнул Лейс.

— Кстати, об этом, — обдал льдом своих интонаций Марс, — ничего не хочешь нам поведать, Лия? Или ты даже не Корнелия?

И настолько его голос был колючим и подозрительным, что мне захотелось его чем-нибудь треснуть. Чтобы приберег этот тон для своих недругов, а не вымораживал им мня изнутри. Я сдула с лица пшеничную прядь и упёрлась ладонями в край стола, размышляя.

Что ж, свою тайну они мне рассказали. Тайна ли эта для остальных, не тайна, не знаю. Но в их делах, которые мне выдал ректор Нарски, об их способностях и особенностях не было ни слова. Наоборот, их карты выглядели лаконичнее и суше остальных, словно оставили из всей истории только основные, самые «безопасные» предложения.

Попросту Нарски скрыл от меня важную информацию. Мне кажется, или он меня за дуру держит? Сначала решил разыграть в тёмную с этим кураторством и турниром, так ещё и не рассказал о главной проблеме академии — братьях Фаворски. Чёрт! Подумать только. Зеркальные близнецы. Да ещё и здесь, в Ахаэлии. Мальчики не перестают меня удивлять.

— Я Лия, — наконец сказала я, после непродолжительного молчания, и подняла на парней глаза, — моё настоящее имя — Лия.

— Но не Корнелия, — сдвинул медные брови Лейс.

— Нет. Я не Корнелия Эзел, — я мотнула головой и посмотрела в лицо молчаливого как утёс Марса, — я не знаменитая профессор истории, я всего лишь скромный офицер тайной службы. Лия. Просто Лия.

— Охренеть, — выдал рыжий, — твою мать. Да мне плевать, кто ты и что ты тут делаешь. Как ты выжила вообще? Не то, чтобы я против, но…

— Я не могу сказать, — я закусила нижнюю губу, — не сейчас.

Лейс явно сделал для себя какие-то выводы, судя по странно сверкнувшим глазам.

— Это правда? — вдруг спросил Марс.

— Да, — кивнула, — я не лгу.

— Нет, — брюнет оказался рядом, нависая надо мной, — то, что ты сказала в самом начале. Ты хочешь забрать нас отсюда? Зачем? Почему?

Он сверлил меня взглядом в упор, требуя ответа. Но за ледяной стеной я видела надежду и страх. Нерешительные, слабые эмоции, подавленные намеренно. Красивое лицо ничего не выражало, только чёрные брови были слегка нахмурены. Просто идеальное самообладание. А вот на лице Лейса явственно отпечаталась потерянность.

— Да, я хочу забрать вас, — ответила прямо, — вас и ещё нескольких студентов. Вы очень сильные маги, я не могу позволить зарыть такой талант в землю. Вам не место в Вильере. По правде сказать, я вообще не понимаю, как вы смогли появиться тут с такой силой.

— Почему? — хрипло выдавил Лейс, вдруг сжав кулаки.

— Закон магии таков, что только вблизи источника появляются щедро одарённые магией, — без обиняков ответила я, — закон магии и закон природы — только в благодатной почве рождается обильный урожай.

— То есть, мы ценное приобретение для империи? — уточнил Марс, и я почувствовала угрозу в его голосе, — всего лишь трофеи для Союза.

— А как же остальные? — не дал мне ответить Лейс, — ты хочешь забрать тех, кто может быть интересен вашему славному Союзу. Все вы снобы и лицемерные твари. Со всей своей магией и мощью давно бы смогли уничтожить Даранг и камни. Но нет, вы как трусы заточили всех нас в ловушку и отвернулись, не желая вмешиваться.

— Перестаньте! — я повысила голос, не в силах вынести напор двух яростных взглядов, — не делайте из меня чудовище! Я просто не могу спасти всех. Это политика. Всё, что я могу сделать, это забрать тех, чья магия может послужить на благо, у кого она настолько велика, что окружающее пространство доит с них магию в двойном размере. Кто долго не протянет с таким резервом в ваших условиях.

Боги, я чувствую себя запертой в клетке с двумя разъярёнными тиграми! Они напирали и подавляли, и мне хотелось как в детстве просто спрятаться под одеялом от всех проблем. Я знала, что будет тяжело объясниться с Фаворски, но не думала, что настолько.

«Возьми себя в руки, тряпка, — зарычал внутри голос, — ты не должна ни перед кем отчитываться, уж тем более перед этими… негодниками! Давай, плечи расправить, грудь колесом и в атаку! Покажи им, кто тут главная».

— И не надо так смотреть на меня, Фаворски, — уже со здоровой долей злости сказала я и метнулась к окну, заглядывая во внутренний двор, — это просто моё задание.

— Как «так»? — спросил Лейс, — с презрением? Я так и думал, что ты та ещё змея. Чувствовал, что с тобой что-то не так.

— А ты, Марс, что молчишь? — холодно спросила я, продолжая стоять к ним спиной, — или тебе нечего мне сказать?

— Я не хочу потом пожалеть о своих словах, госпожа Лия, — он на раз сделал меня более холодным тоном, — это всё, что вы хотели нам сообщить?

— Всё, — я повернулась, — только поклянитесь, что никто ничего не узнает об увиденном и услышанном. Ни словом, ни делом вы не выдадите мою тайну.

— А то что? Убьёшь нас? — сложил руки на груди Лейс, упрямо вздёрнув подбородок, — ах да, тебе же нужны гостинцы из Вильеры в подарок начальству.

Марс ничего не сказал, он смотрел в сторону. Я досадливо поджала губы. Как это всё неприятно и обидно. Я ведь ничем не заслужила такого к себе отношения. Или Зейн прав, и я такая расчетливая хладнокровная стерва, вполне заслуживающая огня презрения в янтарных глазах и нежелания даже смотреть на меня во вьюжных синих?

И ещё больше ненавидя себя, я заставила губы распахнуться и произнести:

— Нет, я просто заставлю вас, — быть гадиной, так заслуженно, — я могу стереть вам память обо всём увиденном и услышанном. Поэтому выбор за вами — клятва или дыра в памяти.

— Ни словом, ни делом я не выдам вашу тайну. Клянусь, — всё так же глядя в сторону, сказал Марс, и на секунду из его рта вырвалось ледяное облачко.

— Эй, ты что делаешь? — обернулся к нему Лейс.

— Просто сделай это и пошли, — отстранённо ответил ему близнец.

И рыжий почему-то послушался и повторил слова клятвы. В его волосах сверкнули огненные искры. А я почему-то почувствовала себя ещё гаже, хоть и понимала, что всё делаю правильно. Но на душе всё равно кошки скребли.

— Вы можете идти, — я устало махнула рукой, создавая портал в общежитие, — увидимся на занятиях.

Ответом мне послужили две исчезнувшие в портале широкие спины. Я опустилась на пол и обняла колени, уткнувшись в них носом. Вот что за несносные братья? Я ведь всё для них стараюсь, а они меня теперь великим злом считают.

В глазах защипало, и я бы даже всласть поплакалась, чтобы облегчить душу, но почувствовала, как в мой контур начали ненавязчиво скрестись. Зейн. Кто же ещё, если не он. Непролитые слёзы высохли, а я прикрыла глаза, воссоздавая в памяти облик Корнелии Эзел. По телу прошлась шипучая волна, и я снова стала выглядеть как знаменитая профессор, о чём сказали вещи, вновь ставшие впору.

— Чего так долго? — недовольно буркнул Мелвин, тенью скользнув внутрь, когда я скинула контур, — что ты тут делала?

— Ты же советовал мне вернуть свой облик ненадолго, — прохладно ответила я, продолжая на него обижаться.

Меня окружают не мужчины, а одни сплошные расстройства. Один Роберт нормальный, да и то ему от меня явно что-то нужно. Я грустно вздохнула и опустилась в кресло.

— Чего припёрся? — вежливость я где-то подрастеряла.

— Что случилось? — уже как-то обеспокоенно спросил Мелвин.

— О, не переживай, хладнокровная стерва всего лишь варится в собственном соку, — я не могла не съёрничать.

— Я тебя так не называл! — тут же возмутился он, а потом вздохнул, — прости меня, Лия. Я понимаю, что это просто наша работа. Мы выполняем приказы вышестоящих. Ты не обижаешься?

— Обижаюсь. И вообще вы меня все достали, — неожиданно для себя всхлипнула, — я устала и хочу, чтобы меня просто оставили в покое.

— В чём дело? — от участия в его голосе мне стало ещё горше.

— Ни в чём, — отмахнулась, не желая говорить правду, — лучше скажи, для чего ты пришёл.

— Доложиться, что я разобрался с входом в источник под академией, — он аж весь засветился, — можем попробовать его открыть уже сегодня…

Посередь моего кабинета заискрился портал, и Мелвин в ту же секунду тенью сорвался, прячась в углу комнаты. А незваный гость наконец явил мне себя. Нарски. Ну кто бы сомневался. И почему было не постучаться, как все нормальные люди?!

— Уважаемая Корнелия! — с нотками недовольства воскликнул он, — вы в курсе, чем занимаются ваши студенты во вне учебное время?

— Э-э-э, — как обычно очень многозначительно выдала я, — наверное, выполняют домашние задания и отдыхают с друзьями?

— Нет! — возопил Нарски, и я поморщилась, — они несанкционированно занимаются магией!

— Ох-ох-ох, — я сжала виски пальцами, входя в роль, — моя голова, голова моя! Ах, простите меня, мой дорогой ректор!

И побольше, побольше елея и страданий в голос! Мы — бедная слабая женщина, легкомысленная, болезненная и не особо умная. Мужчина переменился в лице, тут же сменив гнев на милость, а я еле сдержала усмешку. Ну почему я не могу так же с братьями? Потому что управлять непредсказуемыми мужчинами почти невозможно. А вот Нарски был примитивен до ужаса.

— У меня такая жуткая мигрень, мой милый, — тут же пожаловалась в благодарно расставленные уши и горестно закатила глаза, — я совсем обо всём забыла. Эти ужасные Фаворски занимались магией под моим присмотром на дополнительном занятии. Я считаю, что если они будут выматываться больше обычного, то и сил на хулиганства у них не останется. Простите, простите меня!

Мой голос с таким надрывом вознёсся к потолку, что теперь настала очередь колобка морщиться. А я поспешила закрепить успех.

— Это я во всём виновата, но моё здоровье! Я забыла вас предупредить, мой ректор! — патетично закатила глаза и откинулась на спинку кресла, приложив тыльную сторону ладони ко лбу.

И враг капитулировал. Нарски бросился ко мне, схватил в свои ручонки мою вторую ладонь и смачно поцеловал, бормоча что-то о том, что я бедная слабая женщина и взваливаю на себя слишком много. Что я слишком ответственная и очень серьёзно подошла к делу обучения. Я только согласно постанывала в нужных местах, наблюдая за ним из-под ресниц.

— Вам срочно нужно отвлечься, моя дорогая Корнелия, — строго сказал ректор, наконец оставив мою руку в покое.

— Лучше просто отдохнуть, — страдальчески простонала я.

— Я настаиваю, чтобы вы отдохнули в моей компании, — он улыбнулся во всю ширь.

— С удовольствием, — я очень старалась, чтобы лицо не изобразило кислую мину, — но сначала я хотела бы привести себя в порядок, мой дорогой ректор.

— Джулиано, моя дорогая, зовите меня просто Джулиано, — он покровительственно похлопал меня по руке.

— Конечно, мой дорогой Джулиано! — добавила в голос восторженных ноток, совсем чуть-чуть.

— Я зайду за вами через час. Вам хватит этого времени, Корнелия? — я активно закивала, — тогда решено!

И довольный колобок покатился в новый портал, озаряя мир своей радостью. А я с отвращением вытерла пострадавшую от лап злодея ладонь. Стоило Нарски исчезнуть, как Зейн отлепился от стены, приобретая человеческие черты.

— Ты просто великолепная актриса, детка, — с уважением сказал он, — меня б стошнило, если бы он лобызал мою руку.

— Без обид, но ты явно не в его вкусе, — я вздохнула, — поход к источнику отменяется. Завтра попробуем его открыть. А сейчас мне предстоит сложная работа.

— Союз не забудет своих героев, — он шутовски приложил ладонь к сердцу, — Лия!

Остановил он меня, когда я поднялась и открыла портал в свои покои. Я устало обернулась.

— Ты так и не сказала, простила ли меня.

— Тебе не кажется, что ты стремительно исчерпываешь лимит моего прощения? — ну что я ещё могла сказать, — конечно, я тебя прощаю и радуюсь, что мы больше не вместе. Иначе я замучалась бы на тебя обижаться.

— Язва ты, детка, — фыркнул Мелвин.

— Какая есть, — ответила я, — детка.

И скрылась в портале. Следовало подготовиться… к свиданию с ректором. Эх, а ведь могла бы готовиться сейчас к свиданию с местным источником. Незаметно моё сердце забилось чаще, когда Зейн сказал, что мы можем отправиться к месту силы. Оно манило меня ничуть не хуже тайной секции в библиотеке. Но… Нарски.

Я не стала принаряжаться, просто надела длинное строгое платье темно-вишнёвого цвета без каких-либо украшений, а волосы скрутила в дульку на затылке. Глянула в зеркало, скривилась и отправилась на смерть… То есть, на свидание с дражайшим ректором.

И чего ему приспичило проявить настойчивость? Так не вовремя! Будто своим безразмерным желудком почувствовал, что я планировала свидание с куда более приятным кавалером — единственным источником силы во всей Вильере.

Ну ничего, ничего! На пути истинного притяжения не встанет ни один ректор. И любовь победит все трудности. Ну, моя любовь к тайнам, то есть. Да и спешить мне некуда, начальство чётко дало понять, что мы с Зейном здесь ещё задержимся.

Я открыла портал, но тут же захлопнула его, потому что ко мне явился незваный гость. И нет, не мой кавалер на этот вечер, которому не хватило терпения, а всего лишь Мелвин, забравшийся через окно. Он выглядел взволновано и едва ли не пустил слезу умиления, глядя на меня. Будто мамочка провожает свою деточку на первое свидание в её жизни. Ещё и советы начал давать, придурок.

— Много улыбайся и смейся даже над самыми тупыми шутками, — наставлял он меня с самым умным видом.

— Ну, ты же ни разу не усомнился в моей неискренности, справлюсь, — я усмехнулась.

— Эй! — он возмущённо раздул ноздри, — лучше слушай дальше. Больше касаний. Ненавязчиво трогай его за руку, за плечо.

— Мне казалось, это ты передо мной провинился, а не наоборот, — я печально вздохнула, — это же самое отвратительное наказание, Мелвин! Сам его трогай, где хочешь. Уступаю тебе эту честь.

— Как ты верно заметила, я не в его вкусе, — он хмыкнул, — кстати, я не обиделся.

— Я бы тоже, — и вся боль в трёх словах.

— Ну что поделать, если в тебя невозможно не влюбиться, даже под лицом Корнелии Эзел, детка, — он коснулся моей руки.

Мы встретились взглядами и в его светилась уверенность в моих силах. Я вздохнула. Ладно, и не с таким справлялись! Это всего лишь свидание с ректором, буду воспринимать его как углублённую разведку в горячей точке. Стало чуточку полегче.

— Ну, удачи, детка! Пусть он падёт к твоим ногам, — Мелвин улыбнулся и сиганул в окно.

Я прикрыла створки и открыла портал, шагнув в свой рабочий кабинет. Меня там уже ждали, нетерпеливо притопывая. И стоило мне появиться, всё внимание ректора было направлено на меня. И я серьёзно опасалась за свою выдержку.

Офицер тайной службы Ахаэлии, прошедшая серьёзную подготовку, готовая к любым непредвиденным ситуациям? Пф-ф-ф! Несчастная муха, попавшая в лапы паука. И вместо паутины — навязчивое внимание Нарски.

— Корнелия, дорогая моя! Ты бесподобна. Роскошна, очаровательна! Я покорён в самое сердце твоей красотой, — он приложился к тыльной стороне моей ладони долгим слюнявым поцелуем.

У меня дёрнулась бровь. Терпи, Лия, терпи. Всё ради Империи, Императора и мира в Союзе. Твоя жертва будет не напрасна. Но эта мантра не помогла. Тогда в ход пошла тяжёлая артиллерия. И в дело пошёл мой внутренний голос.

«Боги, ну и дурында! — возопил глас, всё такой же противный, — ну кто думает о долге в таких случаях? Думай о мужчине! Красивом, который тебе нравится! Можешь даже о двух, чтобы точно помогло».

В голове тут же вспыхнула картинка, окутанная радужно-золотистой пыльцой. Что над моими руками склонились братья Фаворски, а не ректор Нарски. Но я тут же отбросила эту мысль и разозлилась. Вот ещё, представлять этих.

Однако это помогло. И я смогла вполне натурально изобразить лёгкую улыбку, когда ректор наконец отлип от моей несчастной руки.

— Простите, что вам пришлось ждать, мой милый Джулиано! — я бодро похлопала ресничками.

— Моя обожаемая, я готов ждать тебя вечность, — я чуть не скривилась.

Мы были похожи на героев из какого-нибудь третьесортного любовного романчика, автору которого не хватало ни воображения, ни писательских навыков, но пафосности ему было не занимать. Понимание абсурда накатывало волнами, но Нарски-то был доволен и улыбался от уха до уха!

— Куда вы отведёте меня, мой славный? — заворковала я, примеряя нужную роль.

— Ты не голодна? — он положил мою ранее обслюнявленную руку себе на локоть и открыл портал.

— Безумно, — улыбнулась во все двадцать шесть, имеющиеся в наличии у Корнелии Эзел.

Ну кто бы сомневался, что ректор потащит меня есть! И стоило мне увидеть балкончик со столиком на двоих, свечами и непонятно откуда взятого скрипача, я окончательно утвердилась в том, что меня ждёт романтический ужин наедине с ректором. И приуныла.

Меня галантно усадили, пододвинули стульчик, подали знак музыканту и грузно плюхнулись напротив. Скрипка зарыдала на разрыв, и я её прекрасно понимала. Наверное, это была местная лирическая музыка для создания романтики момента, но я не оценила.

— Ты удивлена, моя дорогая? — расплылся в довольной улыбке Нарски.

— О да, — охотно изобразила удивление, — вы всё организовали за час? И где вы взяли скрипача?

— Влюблённый мужчина готов на любые поступки, — он приосанился, а я чуть не закатила глаза, — а я безмерно тобой очарован, Корнелия! А этот молодой человек студент с предвыпускного курса артефакторики. Очень талантливый музыкант.

Я чуть не застонала в голос. Студент! Демоны бездушные, да уже завтра вся академия будет знать, что ректор пригласил меня на свидание. И, чую, ничем хорошим это не закончится. Это спланированная подстава или он сам не понимает, что прокололся?

Но, как оказалось позже, всё было ещё хуже, чем я думала.

— В чём дело? — заметил перемены в моём настроении Нарски, — тебе не нравится музыка?

— Нет-нет, она чудесна, — я тут же растянула губы в улыбке, а потом виновато закусила губу, переводя тему, — но вы обещали мне ужин…

— Ох, прости, моя дорогая! — расплылся в понимающей улыбке ректор и позвонил в колокольчик.

Я обратила своё внимание в сторону, на вычурные светильники, закреплённые на перилах балкона, выходящего во внутренний двор академии, поэтому не сразу заметила человека, принёсшего блюда, накрытые крышками. А когда обернулась, застыла изваянием.

— Фрай? — чуть не подавилась его именем.

Мой эльф был угрюм и непривычно неулыбчив. И смотрел остро, с какой-то злостью, бросая короткие взгляды то на меня, то на Нарски. Обычно плавные движения Котовски стали резкими, словно он заставлял себя всё это делать.

— Что ты здесь делаешь? — я перевела взгляд на господина Нарски, ожидая объяснений.

Нет, я всё понимаю, он ректор, глава академии, царь и бог на территории академии, но брать моих лосиков на свои нужды без моего ведома? Он что, берега перепутал? Какое право он вообще имеет распоряжаться моими парнями? А?

— Студент Котовски отбывает наказание, — приосанился он, — я решил, что прислуживать за столом — компромиссное решение.

Наверное, ректор решил, что я улыбнусь и скажу, что он молодец, так хорошо всё придумал. Вот только… Где Фрай успел провиниться? Почему я, как куратор, ничего об этом не знаю? Ведь это я должна выбирать наказания для своих студентов и проводить воспитательные работы.

И я… правильно. Я расплылась в улыбке, затрепетала ресницами и начала восторгаться находчивостью «моего дорогого Джулиано», который так благородно помогает мне справляться с моими шебутными студентами.

— Только такой умный и благородный человек как вы, мой милый Джулиано, будет так чуток к даме, — у меня заныли зубы от сиропности моего тона, — вы так заботитесь обо мне и моём слабом здоровье. Я так вам благодарна за ваше внимание и неравнодушие!

Беднягу Фрая аж передёрнуло, он посмотрел на меня со смесью непередаваемых эмоций. Но точно как на предательницу и врага народа. Тонкие пальцы стиснули поднос, а ноздри затрепетали, словно парень еле сдерживался, чтобы не сказать нам пару ласковых.

Я поймала его взгляд, пока Нарски разливался соловьём на тему того, какая я мудрая и проницательная женщина. Котовски не отвёл глаз и смотрел прямо в мои. Я чуть нахмурила брови, еле заметно поджала губы и качнула головой в сторону словоохотливого колобка.

«Не делай поспешных выводов».

«Мы поговорим позже?».

И лёгкий наклон головы, как согласие. Студент немного расслабился, а я незаметно перевела дыхание. Так, после ужина с Нарски нужно будет в обязательном порядке поговорить с Котовски. И что-то сделать со скрипачом. Не хочу, чтобы в академии болтали обо мне и ректоре.