Глава 27

Остаток дня мое настроение оставляло желать лучшего, к вечеру окончательно скатившись к отметке «дно».

Впервые с моего переезда к Лехе, я вдруг осознал, что не против вернуться домой, да и с матерью пора бы уже закончить затянувшийся конфликт.

Она ведь так и не перестала обижаться на меня из-за той нелепой стычки с ее новым хахалем. Пора признать, я погорячился. Глупо чуть что переходить на язык кулаков, как бы мне, порой, этого не хотелось.

Решил сегодня закопать топор войны, подозревая, что так и не дождусь от мамы шагов навстречу…

Но не идти же мириться с пустыми руками? Правильно?

Правильно, поэтому, сперва, я затарился в супермаркете неподалеку от дома, прихватив не только ее любимый тортик, но и букет цветов в корнере на выходе из магазина.

Застыв перед дверью нашей квартиры, я несколько секунд не решался выдавить кнопку звонка. Нелепость какая-то! Будто не к родной матери собираюсь в гости…

Наконец, переборов странное неуместное волнение, я позвонил.

Спустя несколько секунд дверь открылась, и я увидел маму.

— Максим? Что ты здесь… Погоди… — осекаясь, она зашла обратно.

Я услышал, как мама зачастила: «К соседке зайду на минутку… Скоро вернусь».

— Сынок, а ты чего даже не позвонил? — натянуто улыбаясь, мать клюнула меня в щеку, осторожно закрывая за собой дверь. — Давай спустимся на пролет?

— А чай между этажами пить будем? Или устроимся на лестнице? — я постарался придать своему лицу равнодушное выражение, и именно в этот момент я заметил, во что она одета.

На маме было домашнее платье, которое я подарил ей пару лет назад на восьмое марта. Увидел как-то случайно, что она сохранила его в вишлисте, приобретя спустя несколько недель на заработанные на автомойке деньги.

Вспомнил, как она обрадовалась, и в груди отчего-то защемило.

— Сынок, понимаешь, мы с Петром только помирились. И он вернулся домой. Думаю, не стоит сейчас лишний раз провоцировать… — мать отвела взгляд, у нее немного дрожали руки.

Домой он вернулся. К нам домой.

Я молчал, не зная, что сказать.

Моя мать была актрисой не только в театре, но и по жизни, находясь в вечном поиске великой любви…

К сожалению, с завидной регулярностью ее поиски заканчивались в объятиях каких-нибудь недостойных жалких индивидов, напрочь лишенных совести.

У этого Петра Петровича на роже было написано — альфонс.

Собственно, об этом я и заявил уроду, обнаружив его как-то солнечным летним утром у нас на кухне, преспокойно поглощавшего купленные мной накануне пирожные.

Так драка и началась.

Драка, положившая начало разладу в наших отношениях с матерью. Как выяснилось, матушка не только продолжала крутить с ним, берите выше — она разрешила этому альфонсу переехать к нам домой.

Где все это время жил я, ее не волновало…

— Максим, ты приходи завтра утром? — дышала она хоть и ровно, но глубоко, явно сильно нервничая. — Позавтракаем вместе… Петр к семи утра уйдет на смену…

Вот так удача! В ножки кланяюсь, мам.

— Ладно. Созвонимся. Тортик хоть возьмешь? Или Петр разлюбил сладкое? — я зло усмехнулся себе под нос, желая ее задеть.

Глаза матери округлились, а щеки вспыхнули.

— Сынок, вот видишь, ты снова продолжаешь…

— Побежал! Счастливо, — оставляя подарки на подоконнике, я понесся по ступенькам вниз.

* * *

Вернувшись к Лехе домой, я сразу отправился в свою комнату.

В гостиной друзья рубились в приставку, но у меня сегодня было не игровое настроение. Устал. И морально, и физически. Быстро приняв душ, я натянул чистое белье, заваливаясь в кровать.

Вопрос с жильем еще никогда не стоял так остро, потому что дома меня не ждали…

Если бы удалось поступить в университет на бюджет, можно было бы какое-то время перекантоваться в общаге. Но тут бы школу, блин, закончить…

Наилучшим вариантом было вернуться в футбольную команду… Определенно. Ведь кроме приличной зарплаты, время от времени случались рекламные коллаборации.

Я терпеть не мог все эти съемки, но за них хорошо платили, а я пока был не в той ситуации, чтобы воротить нос от денег.

* * *

С утра вместо школы я вновь отправился в автосервис Дронова.

Разумеется, я понимал, что это не самое верное решение, и те, кто устроили против меня травлю только этого и добивались, но, как бы я не храбрился, не выходило спустить ситуацию на тормозах…

Если вчера выдержки хватило, то сегодня я просто боялся разнести эту образцово-показательную школу «Триумф» к чертовой матери, в первую очередь, разделавшись с кучерявым чмошником Олейником.

Не сомневался, что именно он — бездарь, мнивший себя королем — и стоял за «пропажей» денег…

… Вернувшись после обеденного перерыва в комнату отдыха, я достал телефон, обнаружив на нем целую вереницу пропущенных звонков и сообщений.

Первым я прочитал послание от матери. Неожиданно.

— Сынок, почему не пришел к завтраку? Я ждала…

Ничего ей не ответив, открыл сообщение Андрюхи.

— Макс, деньги нашлись. Похоже, кто-то из младшиков так развлекался — засунул пакет между книг в библиотеке…

Очень смешно.

Я прокрутил наш диалог ниже.

— Поговаривают, завтра педсовет по поводу твоего отчисления. Кончай отсиживаться в сервисе. Приди и напиши четвертную контрольную по русскому языку… Иначе Пожарская тебя не аттестует, и будут основания для исключения.

— Плевать. Заберу документы… — напечатал я.

— И куда пойдешь?

— Что-нибудь придумаю…

Кроме Андрюхиных, было еще сообщение от классной руководительницы.

— Максим, добрый день. Завуч так и не смогла до вас дозвониться. Вас вызывает директор. Это очень важно. Постарайтесь прийти хотя бы завтра…

Вздохнув, я откинулся на спинку скрипучего дивана, рассматривая узоры из потрескавшейся штукатурки на потолке. Вот так ситуация… Как же хотелось послать их всех.

Но что тогда?

«Вы такой начитанный. Вы случайно не сидели?».

Вот так примерно я видел свое ближайшее будущее, ведь если меня снова выпрут из школы, вряд ли тогда снимут с учета и возьмут куда-то еще…

— Макс, спустись вниз, — нарушил мое уединение Матвей.

Я вопросительно вскинул бровь.

— Там к тебе девочка пришла.

— Девочка?

— Ага. С двумя косичками. Вроде одноклассница ваша, — подмигнув, Дронов скрылся в темном коридоре сервиса.

— Понятно…

Поднявшись, я еще раз хорошенько протер руки и лицо, чтобы на них не оставалось следов машинного масла и бензина.

Принюхался — пахло от меня, как от цистерны с керосином. В душ бы сходить перед встречей с пахучим Цветочком, но в сервисе не было предусмотрено подобных роскошеств.

Вздохнув, я поспешил вниз.

Роза в черном пальто нараспашку, надетом поверх школьной формы, и черных ботинках, ждала меня в центре пустого склада, сверля серьезным взглядом.

Ее ярко-розовые губы были приоткрыты, обнажая ряд белых зубов, стянутых серебристыми железячками. М-м. Я испугался внезапному желанию крепко ее обнять…

— Зачем пришла? — тихо поинтересовался я.

— Сказать, что ты тупица, — не задумываясь, ответила одноклассница.

— Сказала? Можешь идти.

— На самом деле не только за этим… — она закатила красивые глазки, быстро расстегивая замок на рюкзаке. — Вот, — снова протянула мне какие-то листы, — оба варианта ответов контрольной по русскому. Крутикова договорилась — завтра можешь еще пересдать.

— А могу и не пересдавать, — намеренно широко улыбнулся я.

— Сам губишь свою жизнь, Максим, — кусачка положила листы на подоконник, направляясь к выходу.

— Каким же образом? — задал скорее риторический вопрос, постаравшись придать своему лицу скучающее выражение.

— Я думала, ты сильный. А ты … все-таки повелся! — с разочарованием и грустью подытожила Роза.

— Уходи! — произнес я с издевкой.

Леднева закатила глаза.

— Девчонки как-то обсуждали, что ты хорошо играешь в футбол… Но, похоже, вот он — твой предел — тягать неподъемные железки, провоняв с головы до ног, — она снисходительно рассмеялась, шевельнув носиком.

Несколько секунд мы злобно смотрели друг другу в глаза.

— Не всем же папаши в одиннадцатом классе подгоняют иномарки… — я подмигнул, намекая на ее чмошного дружка Олейника. — Кому-то приходится их обслуживать, — пожал плечами, ощутив, как от гнева рвет на части нутро.

— Похоже, ты так и будешь всю жизнь их обслуживать… — она сузила глаза.

— Роз, лучше иди домой! — я сжал кулаки, потому что ее слова, как это ни странно, попадали прямо в цель — мне под кожу.

— Даже первую четверть закончить не смог! Ту-пи-ца… — она мило улыбнулась, отступая к стене.

В мозгах троило. Маленькая волчица задевала все живое у меня внутри.

— Я в тебе ошиблась, Леднев! — немного хрипло добавила она.

А я… Я тебя сейчас…

Я закусил губу, ничего не видя, кроме нее. Завела она меня конкретно…

Резко приблизившись, я оттеснил девчонку к стене, раскинув руки по обе стороны от ее хрупких плеч.

— Зачем тогда постоянно ко мне лезешь? М? — втянул нереальный запах диких цветов, на миг касаясь тонкой девичьей шейки губами, и чуть не издох прямо тут, на полу грязного автосервиса, — Я тебе нравлюсь, да?

— Нет! — глаза Розы сверкнули.

Она выставила ладошки вперед, пытаясь меня оттолкнуть. Вот только… перепуганный, но одновременно порочный взгляд. М-м. Я облизнулся. Желанная до остроты. До спазма дыхательных путей. До кислородного голодания…

— Тогда что заставило такую правильную девочку-пай сюда приехать?

— Пожалела тебя, слабака!

Жалко ей меня. Ну-ну.

Слабоумие и отвага. Смешать, но не сбалтывать. Наш любимый коктейль.

— Серьезно? — шепнул, перехватывая тонкие полупрозрачные запястья и фиксируя их у девчонки над головой. — Прямо такой уж и слабак? — сердце едва не выпрыгнуло у меня из груди, когда розовый проворный язычок девочки показался между ее острых зубок.

— Еще какой! — Розочка вся дрожала, напоминая мне перепуганного зайчонка, но до чего же хорошо она пахла…

Шумно хватая воздух, мысли уносили меня вообще не в том направлении… Ой, не в том… Наказать же собирался! Хотя, в очередной раз наказывал сам себя невозможностью игнорировать ее близость.

— Ты сдался! — прохрипела Роза. — Поэтому и слабак!

Я должен был злиться на все эти необоснованные оскорбления, а сам только и мечтал, чтобы на тонкой белоснежной шейке девчонки не осталось живого места от моих несдержанных поцелуев.

Нормальный?

Маленький ротик, очевидно продолжал извергать всякие обидные слова, но я уже не вникал в их суть.

Мозг растворился в ее запахе.

От Розы пахло всеми сортами диких роз сразу… И головокружительным пронизывающим до кончиков ногтей желанием. Первым. Пугающим. Откровенным. Обоюдным, что самое печальное…

Гребанный кайф. Так бы и сожрал ее. Но прежде долго-долго… целовал…

Продолжая прижимать раскрасневшуюся смущенную девочку к стене, будто знамение — единственная причина, стопорящая меня от отчисления из гребанной школы «Триумф» сейчас тяжело и гневно дышала в моих руках.

— Хочешь, чтобы я взялся за голову? — прошептал кусачке на ушко.

Она резко кивнула.

— Разрешишь тогда мне прикоснуться к твоим губам? М?

Зрачки Розы расширились. Рот приоткрылся, обнажая металлические проволоки на белоснежных зубках. У меня ум за разум зашел. Дыхание моментально участилось. Голову заволокло дурью.

— Леднев, не вздумай… — она прикусила губу, невинно отводя взгляд.

Вот это девочка-пай…

Да ее в раю даже на порог не пустят. От такого запаха все святоши дружно перейдут на темную сторону…

— Отличница, интересно, а целуешься ты тоже на высший балл? — я провел по ее теплой щеке своей заросшей щетиной — несколько дней не брился, — Или на троечку?

— Хочешь проверить? — ласковым обволакивающим шепотом, отчего мой живот пронзил электрический разряд.

— Очень…

Выпустив ее запястья из захвата — потому что во время нашего первого поцелуя мне хотелось, чтобы мы крепко обнимали друг друга, и ее рукам ничего не мешало прикасаться ко мне — я опустил голову, медленно потянувшись к желанным губам…

— Я не целуюсь с двоечниками! — дерзко рассмеявшись, девчонка хищно облизнулась, сверкнув серебристым металлом.

Роза выставила между нашими губами свою небольшую ладошку.

Перехватив ее, я зажмурился, сдавленно выдыхая — горячее дыхание вмиг спровоцировало мурашки на ее бледной коже.

Градус огня в моей крови был таким, будто мы сосались без остановки несколько минут подряд…

А мы всего лишь … ругались.

— Счастливо, Максим! Надеюсь, завтра ты все-таки придешь в школу и … — она сглотнула, — решишь все свои проблемы… — отпрянув, она вылетела со склада.

Отличница, а если исправлю? Тогда поцелуешь? Вдруг я хоть чему-то смогу тебя научить?