Глава 42

Как я и предполагала, в просторной обставленной в стиле минимализма квартире Латыповой собрался весь наш класс.

Даже Леднев пришел, моментально попав к Трофимовой в заложники. Максим расслабленно и вполне доброжелательно улыбался Лене, будто ему, в самом деле, комфортно в ее обществе.

Я сразу почувствовала на себе его изучающий взгляд, мысленно обозвав парня жертвой приворота. Ха! Зеленые глаза однофамильца дерзко блеснули, сталкиваясь с моими.

С издевательской ухмылкой он коротко отсалютовал мне одноразовым стаканчиком, вновь поворачиваясь к Трофимовой, нарядившейся в розовое платье с таким откровенным декольте, что его, должно быть, было заметно из космоса.

Леднев сегодня тоже принарядился — не видела у него эту черную футболку, откровенно облепившую мускулистое тренированное тело одноклассника. Ткань особенно натянулась в районе его бицепсов, дольше положенного, удерживая на них мой рассеянный взгляд.

Милое общение Лены и Максима на одном из уединенных диванов в глубине гостиной, лишь усилило мою нервозность.

Я в целом не любила вечеринки у Латыповой, а сегодня так вообще совершенно не хотелось здесь находиться.

— Роз, пунш будешь? — вернувшийся из кухни Игорь протянул мне стакан с подозрительной на вид розовой жидкостью.

Я поморщилась, заметив насмешку на лице Леднева.

Лена как раз что-то промурлыкала ему на ухо, Максим в своей привычной несколько ленивой манере ответил в опасной близости от ее губ. Трофимова как по команде взорвалась кокетливым смехом.

Весело им, вы посмотрите…

— Как хочешь, — Олейник пригубил из этого же стакана. — Кстати, по поводу новогоднего подарка… — начал он воодушевленно, на что я, не выдержав, выставила ладонь вперед.

— Игорь, подожди про подарки… Нам надо поговорить, — внезапно сорвалось с моих губ.

В голове щелкнуло, и я поняла, что не могу больше закрывать глаза на очевидные вещи. Мои дружеские чувства к Олейнику так и не смогли трансформироваться во что-то большее, как я не старалась убедиться себя в этом.

— Ну, говори! — продолжая потягивать напиток через соломку.

— Давай после вечеринки? — я пригладила выбившиеся из косичек волоски.

— Без проблем… — как-то странно произнес Игорь, залпом опустошая остатки пунша.

Он пристально смотрел на меня сквозь короткие ресницы и его взгляд вдруг стал жестким.

— Пообщаемся после вечеринки, — негромко добавил Игорь таким голосом, что внутри все похолодело.

Я нахмурилась, потому что никогда прежде не слышала этого тона.

С Олейника будто слетела маска добропорядочного парня, явив мне довольно зловредное обличие. Правда, уже в следующую секунду он одарил меня своей привычной улыбкой, приобнимая за талию.

— Может, тебе принести что-то из закусок?

— Я не голодна…

— Через часок я забахаю свой новый диджейский сет. Я там такие крутые треки свел! Уверен, тебе понравится…

— Не сомневаюсь.

* * *

— Друзья мои! — хозяйка вечеринки в атласном пижамном костюме вышла в центр гостиной, высоко задрав руки над головой.

Лана похлопала для привлечения внимания.

— Предлагаю уже перейти к самой сладкой и вкусной части нашего вечера… — игривая пауза. — Традиционной игре в бутылочку! — широко улыбнулась Латыпова под одобряющие возгласы наших одноклассников — любителей этого нехитрого развлечения.

— Только на этот раз предлагаю немного изменить правила…

— В смысле изменить?

— А почему?

— Почему???

— Дайте уже Лане сказать…

Послышалось со всех сторон.

— Ребят, все как обычно, не волнуйтесь! Но… — она скосила глазки.

— Но?

— Лан, ну, не томи…

— За маленьким исключением… Все-таки мы уже в выпускном классе. Предлагаю сыграть в закрытую бутылочку…

— В закрытую?

— А это как?

— О-у-у…

Смущенные смешки, разбавленные скупыми аплодисментами.

— Каждая пара уединяется в моей комнате, и может провести там до пяти минут… За поцелуями! — с придыханием добавила Лана, глядя куда-то чуть выше моего плеча.

Догадывалась, что там стоит Олейник.

— Всего пять минут? — заржал кто-то из парней, кажется, это был Тимур Ибрагимов. — А че так мало-то?

— Ой, Тим… — Латыпова закатила свои слегка раскосые глаза. — Тебе и пяти минут хватит… Все равно еще женилка не выросла! — эта дерзкая реплика хозяйки праздника была встречена взрывом хохота всей женской части нашего класса.

— Напоминаю, мы играем в бутылочку, а не устраиваем разврат! Просто за закрытой дверью всегда можно позволить себе чуть больше… — Латыпова отправила очередной взгляд мне за плечо.

В этот момент я услышала порывистый шепот Игоря на ухо.

— Если хочешь, мы не будем играть… — не очень уверенно предложил он.

Повернувшись, я заметила отблеск смущения у Олейника на лице, окончательно осознав, что нашим так называемым отношениям пришел конец. Ведь вряд ли парень, серьезно увлеченный девушкой, будет не против сыграть в игру на поцелуи с десятком других.

— Это как-то… — он нервно усмехнулся. — Неправильно что ли…

— Ребят, и еще одно важное уточнение! — Латыпова дерзко приподняла бровь. — Все, кто находятся на празднике… играют! Неважно в паре вы или нет… У нас так всегда было, — и она бросила в меня колючий взгляд-шпильку, — именно поэтому бутылочка закрытая — все, что произойдет в комнате… останется в этой комнате… Никто не узнает, целовались вы или нет… — она подмигнула.

Я чувствовала на нас с Олейником десятки любопытных взоров.

Очевидно, ребята понимали — мы оказались в крайне неловкой ситуации, и, честно говоря, я ожидала, что он предложит мне просто уйти.

Но… Игорь молчал, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну, раз закрытая, можно ни с кем не целоваться… — пробормотал он мне на ухо. — Просто постоять в комнате… — озвучил совсем не то, что я ожидала услышать, пусть уже и решив для себя, что это последний вечер нас как пары.

До меня вдруг дошло, что он не хотел уходить, еще и потому, что обожал играть на всех наших вечеринках, позиционируя себя не менее талантливым диджеем, чем Дэвид Гетта.

Как раз после дурацкой бутылочки был запланирован его новый сет…

— Тогда давайте играть! — с деланным легкомыслием воскликнула я, напарываясь на глумливый взгляд Леднева. — Почему, собственно, нет? — борясь с накатывающим волнением, отдающим острым привкусом разочарования.

— О, тогда начинаем! — Лана захлопала в ладоши.

Следующие минут тридцать я безучастно наблюдала за тем, как наши одноклассники, предварительно крутя ненавистную бутылку из-под минералки, парочками уходят и возвращаются в ту самую вышеупомянутую спальню Латыповой.

Пока никаких сенсаций не было.

Лена сходила в комнату с Андреем Дроновым, правда, слишком быстро оттуда вернулась с явно погрустневшим спутником.

Артур с Насыровой.

Ибрагимов в компании Тони Михайловой, тоже не особо впечатленный, возможно, потому что весь вечер испепелял Ленку взглядом…

Прямо не бутылочка, а вечер разбитых сердец.

В какой-то момент я прекратила наблюдать за игрой, инстинктивно поворачивая голову…

Максим сидел на соседнем кресле, вальяжно откинувшись на его спинку, также как и я, бросив следить за происходящим. Потому что, судя по его обжигающему взгляду, большую часть времени следил он … за мной. Ох.

— Ни черта себе! — вдруг проорал Артур, непроизвольно заставляя меня поморщиться. — Игорь и Лана!

— Вот это рокировочка! У-ла-ла! — хмыкнула Карина Насырова — главная подпевала Латыповой.

Подняв голову, я посмотрела на явно тушующегося Олейника.

— Роз, мы это…

— Ой, Игореш, — тут же по-хозяйски взяла все в свои руки Лана. — Роз, обещаю, верну твоего ненаглядного в целости и сохранности, — она гортанно хохотнула, и от этого смеха у меня мороз разлился по коже.

«Можешь, не возвращать…»

Мысленно ответила я ей, а на деле лишь равнодушно улыбнулась, мечтая, чтобы это поскорее закончилось, ибо с каждой секундой ситуация развивалась все более паршиво.

Однако весь апогей нелепицы начался после того, как Лана и Игорь, странно переглядываясь, покинули место своего «пятиминутного заточения».

Не вооруженным глазом было заметно, что они выглядят весьма пожулькано, будто воспользовались отведенным им временем сполна.

Не сказать, чтобы я испытывала ревность. Скорее легкую ностальгию по тому времени, когда реально думала, у нас с Олейником раз и на всю жизнь. Прямо как у его родителей — вместе со школьной скамьи…

Но самое неприятное во всей этой ситуации проявилось в направленных на меня насмешливо-сочувственных взглядах наших одноклассников.

Когда Игорь вернулся на свое место, неловко закидывая руку на спинку моего стула, я заметила крошечный след алой помады у него на подбородке, и полные вины, как у напрудившего на коврик пса глаза.

— Роз, может поедем отсюда? — с покаянным видом прошептал Игорь, не обращая внимания на то, что уже начался новый кон.

— Игореш, крути бутылочку! — насмешливо распорядилась Лана. — Твоя очередь!

— Зачем? Я еще хочу поиграть! — с деланным легкомыслием я пожала плечами.

— Ну, как хочешь… Подумал, тебе здесь некомфортно…

Странно, что он не подумал о моем комфорте чуть раньше, до того, как пошел на глазах у всего класса обжиматься с моей главной соперницей и конкуренткой.

Не обращая внимания на крутящуюся бутылочку, я с каким-то мазохистским кайфом исподтишка разглядывала следы помады у него на шее и подбородке, окончательно идентифицируя свои чувства.

Это конец.

Что ж…

— Роза и Максим! Ничего себе! — язвительно выдала Латыпова, под обреченный стон Ленки.

— Это какая-то ошибка! Переигрываем! — раздражённо бросил Олейник, потянувшись к бутылке, однако Лана ловко перехватила его руку.

— Игореш, никакой ошибки нет, ты же сам крутанул! — хозяйка вечера широко улыбнулась. — А тот, кто крутит, не считается!

Сердце бешено заколотилось, глядя на то, как спокойно Максим направляется в сторону комнаты, из которой все это время выходили другие ребята.

— Леднева, иди уже за своим … Ледневым! — Латыпова хохотнула.

Я посеменила за Максимом, совершенно не понимая, что сейчас произойдет… И зачем было устраивать это шоу в закрытой комнате?

Зайдя в тускло освещенную спальню Ланы, обставленную в красно-белых тонах, я краем глаза посмотрела на себя в зеркало, отметив мертвенную бледность лица и нешуточный испуг в глазах, будто не целоваться вовсе собралась…

— Отличница, — Максим склонил голову, глядя на меня со смехом.

— Что ты улыбаешься? — прошептала я вне себя от волнения.

— Кусачка, — парень негромко рассмеялся, облизывая губу.

— Да что? — мое тело разбивал мелкий тремор: в глубине души я давно жаждала этого поцелуя, и одновременно до чертиков опасалась его.

Боялась, что он пошатнет мой устоявшийся мир, еще сильнее все запутав.

— Хоть узнаешь, что значит целоваться по-настоящему… — взглядом и голосом прошелся по всем моим оголенным нервам, вскрывая их еще до поцелуя.

Скользя по мне нетерпеливым взглядом, Максим приблизился, оттесняя меня к двери. Глядя ему в глаза, я чувствовала, как горячеет моя ледяная кровь.

— Так чего ты смеялся? — я тихо сглотнула.

— Представил, как, должно быть, хорошо целуется девушка с синдромом отличницы… Ты ведь все делаешь первоклассно? М? — впиваясь в меня уже совершенно поплывшим взглядом, Леднев подкрепил его уверенным прикосновением к моей талии.

— Давай просто постоим, а всем скажем, что мы целовались? — жалобно пропищала я, глядя в затуманенное желанием лицо одноклассника.

— Отличная идея! — Максим кивнул, притягивая меня к себе.

Рука парня скользнула по моей талии к бедру, пальцы вцепились в кожу сквозь ткань платья, вынуждая меня закинуть ногу ему на пояс. Боже мой!

Максим прижался ко мне теснее, обхватив мою щеку широкой ладонью. Он впился в мои губы грубым собственническим поцелуем, и меня слово током шандарахнуло. Настолько остро и ярко все ощущалось…

Я чуть голову не потеряла от этого бешеного напора, чувствуя отголоски нашего поцелуя везде…

Он же неожиданно отстранился, не отрывая улыбающегося взгляда от моих губ.

— Не-а… Ни фига… Я нашел твое слабое место, отличница! — тихо прошептал в мой рот, будоража кровь и сбивая с толку этим неожиданным признанием.

— Ты … о чем?

— Целуешься ты на троечку, кусачка…

Воспользовавшись моим замешательством, Максим мягко прижался к моим приоткрытым губам — некоторое время он не двигался, сквозь зубы втягивая воздух.

Я задрожала, когда его губы медленно плавно заскользили по моим, а кончик языка, пробираясь в рот, пробежался по брекетам.

Неожиданно до меня дошло, почему он называет меня кусачкой.

Господи-и! Вот идиот!

— Ты… т…

— Ш-ш, — резко затыкая мне рот своими твердыми напористыми губами. — У нас почти не осталось легального времени…

В этот момент с противоположной стороны двери раздались голоса и решительный стук.

Хмыкнув, Максим снова прильнул к моим губам в наглом многообещающем поцелуе. Таком будоражащем, что у меня в животе все стянуло тугим узлом, а грудь задрожала от нахлынувших неизведанных ощущений.

Испугавшись, что это безумие вот-вот закончится, я обвила крепкую шею парня руками, прижавшись к нему еще теснее, и с жаром ответила на этот безумно вкусный запретный поцелуй.

Отчаянно пытаясь его распробовать, чтобы позднее, забравшись в кровать, воспроизвести в мельчайших деталях.

— Роза… У вас там все в порядке? Что-то вы долго… — вместе с усиливающимся стуком ворвался в наше уединение голос Игоря.

— У нас с тобой все в порядке? — с нажимом хрипло поинтересовался Леднев около моего рта, порочно глядя на меня сквозь свои черные трепещущиеся ресницы.

Кивнув, я рывком потянула его за ткань футболки, вынуждая не останавливаться не на секунду… поражаясь собственному бесстыдству.

Судя по промелькнувшему во взгляде парня диковатому выражению, он оказался сражен столь внезапной переменой с моей стороны…

— Все еще на троечку? — учащенно дыша, я разорвала очередной опьяняюще-влажный поцелуй, наблюдая за хищным скольжением кончика его языка между приоткрытыми крупными зубами.

— Так уж и быть, накину тебе пол бала… За старания, — внезапно отстраняясь, Максим прикрыл глаза ладонью, рассмеявшись низким хриплым смехом.

Он подошел к подоконнику.

Упираясь руками в белоснежный пластик, парень сражено опустил голову, очевидно, пытаясь успокоиться и привести дыхание в норму.

— Три с плюсом, Леднева. Но в тебе угадывается большой потенциал. Я не против стать твоим репетитором по данной дисциплине… — добавил он бархатным голосом, от которого так и разило опасностью для моей нервной системы.

Вновь поравнявшись со мной, Максим растянул губы в наглой полуулыбке.

— Кусачка, идти-то можешь? — намеренно закусывая губу. — Или ко мне на ручки? М?