Глава 63

Отодвигая порядком убавившийся торт на тумбочку, я заглянул в приоткрытый ящик, зацепившись взглядом за медальон в форме цветка.

— Что это? — тихо спросил я.

— Подарок папы, — помешкав, Роза взяла медальон в руку, протягивая его мне.

— Красивая вещица… — я поднял его на уровень глаз, разглядывая красные камешки на серебряном корпусе, но, не решаясь заглядывать внутрь, подозревая, что это какая-то личная история, и для нее пока не пришло время.

— В первую очередь это память о нем. Папы уже более десяти лет нет с нами… — Роза поджала дрогнувшую губу.

Вздохнув, я не стал ее расспрашивать, осторожно убрав медальон обратно, и закрыл ящик тумбочки.

Какое-то время никто из нас не произносил ни звука. Роза с грустью посмотрела на меня, на секунду прикрывая глаза. Такая хрупкая и беззащитная…

Я прижался лбом к ее голове, вдыхая дивный запах — цветочных духов, ягодного геля для душа и каких-то причудливых ноток из ее коллекции ароматов.

Наши тела находились совсем близко, поскольку их разделяли только моя тонкая футболка и ее платье.

— Продолжим с того места, где нас прервали? — протянув руку, я осторожно пробежался пальцами по ее скуле, легонько оглаживая подбородок.

— Максим, погоди! — припечатала Леднева своим фирменным поучительным тоном, отодвигаясь и заправляя за ухо выбившую прядку.

Поднявшись, она подошла к одной из полок, доставая оттуда какие-то учебники и конспекты. Внимательно за ней наблюдая, я облокотился на подушку, подставляя под щеку ладонь.

— У меня есть еще один подарок, — Роза ласково улыбнулась. — Ты ведь прилично отстал, а скоро сдавать все контрольные точки, ну, и ЕГЭ, — вздохнув, она протянула мне красную папку. — Я структурировала все пропущенные тобой темы по основным предметам, а также сделала краткий план подготовки к экзаменам, выписав номера нужных параграфов в учебнике, чтобы тебе не тратить время на поиск.

Я лишь качнул головой, недоверчиво разглядывая свою девушку.

Господи, что она со мной делает? Все же не может быть настолько хорошо… Мое прошлое больше напоминало ежедневную борьбу за выживание, и я не привык сбрасывать доспехи.

— Ну, что скажешь? — пробормотала Роза смущенно.

Подавшись вперед, я провел губами дорожку к ее уху, прошептав.

— Это лучший день рождения в моей жизни.

— Правда? — робко отозвалась Леднева, косясь на наши одинаковые браслеты.

— Ага. Можно, я тебя поцелую? — я обнял Розу, прижимаясь к ней всем телом.

— Я хотела еще позаниматься с тобой русским языком…

— Язык? Русский? М… Погоди, я пока занят твоим, — требовательно целуя Розу, спустя мгновение я очутился на ней сверху, бедром разжимая девчонке ноги. — Немножко тебя потискаю? С ума схожу…

— Максим… — судорожно вздохнув, она обвила руки вокруг моей шеи.

* * *

— Максим?

Не дойдя пару шагов до подъезда, я обернулся, разглядывая темноволосую девушку сквозь приоткрытое окно серебристой «тойоты».

— Анастасия… Николаевна? — встретил ее смущенный взгляд, слегка приподняв подбородок и по животному ощерившись.

Вот кого не ожидал увидеть, так это свою бывшую классную руководительницу, которая, судя по раскрасневшимся в лиловых сумерках щекам, была крайне взволнованна происходящим.

А что, собственно, происходило?

Сделав пару шагов к ее автомобилю, я вопросительно выгнул бровь.

— Привет, Максим… Можешь уделить мне минутку? — зачастила Дроздова, кивая на пустое пассажирское сидение.

Однако, нахмурившись, я продолжал стоять, ловя себя на мысли, что не испытываю вообще никаких эмоций. Ну, разве только любопытство.

Что ей вдруг от меня понадобилось, особенно, припоминая нашу случайную, не самую дружелюбную встречу в клубе?

— Мне нужно тебе кое-что сказать… — Настя робко улыбнулась. — Это важно. И не отнимет много времени… Пожалуйста, — с такими унизительными нотками в срывающемся голосе, что мне стало ее жаль.

Я равнодушно бросил.

— Две минуты. Время пошло, — после чего, в пару шагов сократив расстояние, я открыл дверцу автомобиля, падая на сидение рядом с Дроздовой.

— Прости меня, Максим. Я была в курсе твоей ситуации, и не должна была так поступать… — жалко и совсем не убедительно начала она.

Своими словами «Анастасия Николаевна» лишь поднимала волну раздражения у меня в груди.

Я инстинктивно посмотрел на тонкий браслет с крохотной серебряной розой, с трудом подавив глупую улыбку.

— Дело в том, что я испугалась, — на глаза моей бывшей учительницы по географии навернулись слезы. — Испугалась чувств к своему ученику… — сжав челюсти, пробегаясь измученным взглядом по моему напряженному лицу, — и желаний… — Настя дернулась, дрожащими руками цепляясь за мои плечи.

Она порывисто прижалась к моим плотно сжатым губам. Секунда. Это было настолько неожиданно, что я впал в ступор. Растерялся на долю мига. Сюрреализм какой-то. Она … что? Дроздова жалась ко мне, словно умоляя обнять и защитить ее…

Резко отстранившись, я отвернул голову, машинально вытирая губы тыльной стороной ладони. Ну, пи…

— Я девушку свою люблю, — отчеканил я — сердце забилось в конвульсиях при мысли о моей Розе. — Так что, в каком-то смысле я даже должен сказать тебе… вам спасибо.

«Ты поймешь, что твоя роза — единственная в мире» — пришла на ум строчка из ее любимой книги.

— Максим, я… я просто хотела поздравить тебя с днем рождения, — опустив голову, Настя протянула мне черную коробку, перевязанную атласной лентой, опустошенно хмыкнув. — Решила, буду жалеть, если хотя бы не попытаюсь…

— Потому что я теперь совершеннолетний, да? «И целуй меня везде — 18-ть мне уже»? — откровенно глумясь над всей этой нелепейшей ситуацией.

Отметил, как моя бывшая учительница по географии побледнела. Стиснув губы и прикрыв ладонью глаза, она застыла, словно каменное изваяние.

Я, не прощаясь, покинул душный салон ее авто.

— А как же подарок? — робко окликнула.

Не оборачиваясь, качнув головой, я поспешил к подъезду.