Глава 24. Янина

Я стояла на крыльце, вдыхая аромат утреннего леса, и исподтишка наблюдала за Тихоном.

Какой он настоящий? Тот, что зацепил меня у дома и попал со мной в полицию, тот, что спорил со мной в кафе, параллельно стреляя глазами во все стороны, или тот, которого я знала последние два дня? Благородный, внимательный, заботливый... Какой Тихон настоящий?

Мое предательское сердце хотело верить в то, что не такой уж он и плохой, как показался мне в тот день, когда мы познакомились, но я трезво смотрела на вещи и знала, что сказок в жизни не бывает. Что принц на белом коне — это средневековый альфонс, младший сын, по законам майората лишавшийся наследства и вынужденный искать жену с приданым, чтобы выжить. Знала, что мужчины бывают эгоистами и виртуозно умеют вешать лапшу на уши для достижения своих целей.

Я давно избавилась от розовых очков, которые, по закону мирового свинства, конечно же, бились стеклами вовнутрь.

Хотела ли я любви? Да!

Но любовь строилась на доверии, а у нас с этим были большие проблемы.

— Поехали? — пристально заглядывая мне в глаза, уточнил Тихон с грустной улыбкой.

— Да, — я вынырнула из своих размышлений и даже головой покачала.

— А я вот интересуюсь спросить, бунтарка, о чем ты только что думала?

— Ни о чем, поехали, — отмахнулась я, плотнее запахивая свой пиджак.

Тихон глянул на часы, нахмурил брови и с неохотой кивнул.

— Ты куда-то торопишься? — полюбопытствовала я. — Что-то с Офелией?

— Я... детей тренирую еще, хоккеистов учу мелких, — признался Колдун, — тренировка через два часа, а надо еще кошку покормить заехать.

— Пожарный и тренер, — покачала я головой — Чего еще я о тебе не знаю?

— Вечером встретимся — все расскажу, — пообещал он, улыбнулся шальной улыбкой и подмигнул.

— Тихон, погоди, — решилась я, — всего один вопрос...

— Давай, — согласился он, вставая напротив.

— Почему ты не хочешь отказаться от спора? Думаешь, мне твоя машина нужна и я ее заберу? — хмыкнула я.

Он замялся и отвел взгляд, а я ахнула:

— А на какую машину ты спорил?

— Ну... Э-э-э-э... Стиральную? — предположил он, — еще посудомойка есть...

— Ясно, — вздохнула я, — поехали.

— Янина, стой! — Он схватил меня за локоть, заставляя обернуться и посмотреть в его лицо.

Я опустила ресницы, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Поехали, ты опаздываешь к Офелии, а я — на урок, — попросила я.

— Байк подойдет? — жестко, даже грубо уточнил Колдун. — Забирай, я проиграл. Я поплыл первый, ты победила. Больше никаких игр, все серьезно.

— Дурак ты, Колдун, — вздохнула я, — если так и не понял, что дело не в байке. И не в машине. Отвезешь, или я такси вызову?

Он заиграл желваками и решительно кивнул:

— Отвезу, — отчеканил он.

Взял меня на руки, не обращая внимания на мои попытки стребовать независимости и пойти своими ногами.

Поставил у байка, который припарковал за воротами, запер ворота, пока я надевала шлем, и вернулся.

Колдун выглядел злым, но казалось, что злился он не на меня, а на себя. Изменились даже его движения. Стали скупыми, выверенными, словно он пытался контролировать каждый миллиметр тела.

Он сел за руль, дождался, пока я устроюсь за его спиной, и рванул с места. Правда, метров через пятьдесят снизил скорость и вез меня очень аккуратно, соблюдая все правила и скоростной режим.

Я же хотела поскорее оказаться дома, подальше от него и от собственных чувств, которые одолевали, мучили, больно царапали сердце изнутри. Я ведь знала, какой он. Знала и все равно позволила себе увлечься, подпасть под его обаяние.

Он притормозил у моего подъезда, снял шлем, помог мне слезть с байка и молча поднял на мой этаж. Поставил у двери, встал напротив, уперся ладонью в стену, заставляя меня прижаться к ней спиной, и заговорил:

— Сначала я играл. Сейчас — нет.

— Колдун... Я слишком стара для драм и выяснений, понимаешь? Единственное, чего мне хочется — это душевного покоя, безопасности, и если уж начинать отношения, то с надежным мужчиной, который не играет в игры. Спасибо за все, ты даже не представляешь, сколько ты для меня сделал, правда. Но давай сейчас все закончим, пока мне не стало мучительно стыдно и больно? Ладно?

— Нет, — просто отрезал он, — не «ладно». Я сказал, что все серьезно, значит, так и есть.

— А у меня ты спросил? Чего я хочу?

— Ты сама-то знаешь, чего хочешь, бунтарка? — Он опасно сузил глаза, а крылья его носа зашевелились.

— Знаю, — задрала я подбородок.

— Нет. Бежишь ты потому, что страшно стало, да? Вдруг я на самом деле хороший, а все твои фантазии обо мне как о ебланиуме рассыпятся нахрен — что тогда? А я тебе нравлюсь, и эти твои фантазии — единственная твоя ветка, чтобы держаться от меня подальше. Потому что тебе нравится со мной, ты хочешь меня, ты кайфуешь от всего, что я делаю! А я только начал, прикинь?

— Доверие, Тихон... Это важно!

— Понял, — просто ответил он.

Молча взял мою ладонь, вложил в нее ключи от байка и прошептал:

— До вечера!

Развернулся на пятках и рванул по лестнице вниз.

— Колдун! Забери ключи! — крикнула я. — Мне что, за тобой бежать?

— Не догонишь, — весело прокричал он с первого этажа.

Я услышала, как открывается подъездная дверь, достала телефон и набрала его номер.

— Мне не нужен твой байк! — прошипела я, когда он ответил.

— Он твой, Янина, я своих решений не меняю! — отрезал Колдун. — Извини, малышка, тороплюсь, вечером наберу.

И отключился!

Я сжала зубы, осторожно убрала ключи в сумку и вошла в свою квартиру. Меня трясло, зубы отбивали задорную дробь, а в голове роились мысли, из которых главная была — Тихон прав! Снова.

Сняла обувь, дохромала до кухни, налила себе воды и залпом выпила.

Он прав. Мне было до одури страшно, особенно после вчерашнего вечера. Страшно снова потерять себя, страшно влюбиться и не доверять своему мужчине. Страшно сидеть вечерами дома и думать о том, где он может быть и не спорит ли он с очередной... Такой же, как я...

Я решила временно ни о чем не думать. Эмоции слишком мешали рассуждать здраво. Нужно сосредоточиться на своих делах!

Я позвонила Элине, чтобы сообщить, что я дома. Дочь только проснулась и пообещала прийти после завтрака.

Я же переоделась в домашние штаны и белую блузку, навела макияж, заново убрала волосы и приготовилась вести занятия. Села за стол и ждала звонка от первого ученика.

Пока мы занимались, пришла моя дочь.

Следующее занятие было у Николая, который ассоциировался у меня с Колдуном. Впрочем, у меня теперь все ассоциировалось с Тихоном. И собственный двор, и постель, на которой он накладывал повязку на мое колено, и сумка, в которой лежали ключи от его байка. Абсолютно все!

Меня шатало от «расслабиться, получать удовольствие от его ухаживаний и будь что будет» до «я только нашла в себе силы собрать себя по кусочкам и вспомнить, кто я, и я еще не собрала себя заново. А что будет, если он предаст?»

И наконец пришла злость! Не разрушающая, а та, что давала сил и добавляла решимости. Я посмотрела на часы, прикинула, что до занятия у меня остается еще около пятнадцати минут, и отправилась к дочери.

— Лина, пойдем чай попьем? — предложила я.

Дочь вышла из своей комнаты и потопала в кухню.

Села за стол и хитро уточнила:

— Ну, как прошло свидание?

— Нормально, — улыбнулась я.

— А байк Тихона почему во дворе стоит? Мам, он тебе нравится, да? Я не против, имей в виду! Он прикольный, и, кажется, ты ему тоже нравишься.

— Да? — вздохнула я. — Думаешь?

— Уверена, — горячо заверила дочь.

Взяла кружку и отвела взгляд.

— Что такое? — напряглась я.

— Ничего.

— Лина, — надавила я, — ты помнишь, что можешь мне все рассказать, я на твоей стороне.

— Да нечего рассказывать. Папа...

— Что? — В моем голосе прорезались металлические нотки.

Роман мог сколько угодно говорить гадости мне, но обижать моего ребенка...

— Обещал приехать и забыл. Еще отчитал за розовые волосы...

— Тебе очень идут розовые волосы, а папа просто консерватор, — мягко поддержала я ребенка.

— Мам, папа — урод! И не надо смягчать, ладно? Я не маленькая и все вижу. И ему все сказала!

— А он? — нахмурилась я.

— Сказал, что я копия ты в молодости. И ничего хорошего из меня не выйдет, потому что твое воспитание меня портит. Поругались, и я его заблокировала. Не хочу его видеть!

Как я была зла на Рому в тот момент, знала только я. Наверное, если бы он был рядом, я бы его поколотила!

— Ты сегодня на первое занятие в мотошколу идешь? — сменила я тему. Я слышала, как вибрировал мой голос от гнева, и ничего не могла с этим поделать.

Нужно как-то кардинально решать вопрос с Ромой. Дочь общая, но он не имел никакого права так ронять ее самооценку. Моей на его веку было достаточно!

— Да, — дочь даже плечи расправила.

— Ну вот и отлично. Улыбайся, моя красавица, тебе так идет! И не совершай моих ошибок, не позволяй никому обрезать твои крылья!

Элина расцвела на глазах. Расплела волосы и сверкнула глазками.

— У меня урок, — я глянула на часы, — на первое занятие я с тобой пойти не смогу, но потом обязательно.

— Покатаемся вместе? — с придыханием уточнила дочь.

— А то! — ободрила я. — Но помним, что безопасность...

— Превыше всего, я помню, — согласилась Элина. — Иди.

Я допила чай и отправилась учить языку любви Николая, параллельно раздумывая, не решить ли мне вопрос кардинально и не лишить ли Романа родительских прав на дочь.

Алименты он не платил, с ребенком виделся только по видеосвязи и так, что дочь потом волосы прятала, потому что стеснялась, послушав пламенную, но глупую речь отца...

Отвлек меня от мыслей задорный голос Николая:

— Доброго дня, Янина Сергеевна!