Глава 35. Тихон

Три месяца спустя

— Отойди от моего байка, засранец! — пыхтела Машка, замахиваясь ногой.

— Марья, ты три месяца пытаешься вручить мне пинок благодарности, еще ни разу не вышло, — уворачиваясь, заржал я.

— Благодарности? — у сестры задергались оба глаза. — Ты меня двое суток дома запертой держал!

Марья попыталась ударить меня по лицу. Увернулся и рявкнул:

— А ну, цыц! Дыши! Носом дыши и успокойся! Деньги нашлись, школу открываешь, что ты моросишь, как будто тебя пчела за зад укусила?

Машка остановилась с воздетым кулаком и сопела.

— Я тебе продуктов оставил, интернет оплатил, даже туалетную бумагу купил, — напомнил я про ее заточение.

— Тиша…

— Я тридцать почти один год уже Тиша, и сестра у меня все еще одна! Нехер тебе там ловить было! Все, разговор окончен. Батя где?

Мы стояли во дворе дома родителей. Приехали почти одновременно, Машка на пару минут раньше. И пока она запирала ворота, мне не посчастливилось встать возле ее драгоценного байка.

Нынче Марья воспринимала меня как прямую угрозу ее любимому транспорту и наезжала каждый раз, когда я мог это слышать. Лично, по телефону и в сообщениях.

Хрен с ней. Зато живая и все конечности на месте.

— В доме, где ему еще быть? — проворчала она, успокаиваясь.

— Значит, пойдем в дом, — решил я, — и не маши руками, боевой кролик, я и сдачи дать могу.

— Не можешь, ты девушек не бьешь, — мстительно прошипела Машка.

— Ты не женщина, ты сестра, — хмыкнул я.

Но мы оба знали, что мне совесть не позволит обидеть женщину. И уж точно я сам себе руку откушу, если даже случайно ударю представительницу прекрасного пола. Батя мне это с самого детства втолковывал настолько, что я даже с сестрой никогда в шутку не дрался.

— Стой. Как у тебя с Яниной дела?

— Вы ж общаетесь. Спроси у нее, как у нее со мной дела. У меня с ней все отлично.

— Мы просто катаемся вместе, — пожала плечами Машка, — она мне душу не открывает, а я хочу, чтобы ты страдал.

— Я страдаю, — согласился я, — очень.

— По лицу не видно.

— А так? — Я состроил самую жалостливую моську.

— Тиш, я серьезно. Мы вместе катаемся иногда, я вообще хочу Янину к себе в школу преподавателем переманить хотя бы на пару раз в неделю. Она крутая.

— Я знаю, — улыбнулся я, — она невероятная.

— Влюбился, — умилилась Марья, — и что? Когда съезжаться? Ты жениться планируешь?

— Планирую, Машка, планирую. Только с жильем надо что-то решать.

— А что не так? — не поняла она.

— То, что у нее Элина. Ей нужна своя комната. У меня двушка, а к Янине я не перееду, иначе яйца можно на помойку выбрасывать. И я не знаю, как Лина воспримет мою идею. Мы вроде дружим, она не против того, что я с Яниной, но она ребенок и…

— Ей тринадцать.

— Угу. Дите, — согласился я на полном серьезе.

Марья засмеялась и похлопала меня по плечу:

— Наконец-то я увидела тебя влюбленным. Я думала, ты бесчувственная зараза.

— Я чувственная зараза, — не согласился я, — но накрыло по-взрослому, да. А ты чего морду от Коляна воротишь?

— Тиш, ну не мой он человек. Хороший, даже классный, добрый, умный, движовый, но не мой. И мы все это знаем. Мы просто не пара. И друзьями быть не можем, зачем его так обижать? Вот я и стараюсь дистанцию держать, чтобы надежду не давать. Он еще встретит ту, что ему нужна. И я когда-нибудь встречу.

— Мудрые мысли стали к тебе в голову приходить. Наконец-то, думал, не доживу, — подколол я Марью.

— Ой, иди ты! Мне всего двадцать четыре! — вспыхнула сестрица. — Пойдем, папа ждет. Кстати, зачем он нас звал, ты не в курсе?

— Нет, — вздохнул я, гася хреновое предчувствие.

Батя встретил на пороге, суровый и собранный, как завуч на линейке. В последние пару месяцев наши с ним отношения по шкале теплоты ушли в приличный плюс. Он так впечатлился Яниной и ее умением продавать снег зимой эскимосам по пьяни, что требовал немедленно заменить в ее паспорте фамилию на «Колдун» и непременно родить внуков. Очевидно, надеялся, что ее талант передастся по наследству.

Собственно, над фамилией я уже работал, над внуками серьезно размышлял и был уже почти готов стать батей — при условии, что мамой будет моя бунтарка. Но ее приоритеты были в другой плоскости: моя женщина всю свою энергию тратила на бизнес, который у них ожидаемо взлетел. А хотелось бы, чтобы на меня, конечно…

— Привет, папуль, — Машка пошла обнимать отца.

Клюнула его в щеку и поскакала на кухню — радовать собой нашу матушку.

— Как дела, сын? — батя крепко пожал мне руку.

— Все путем, — кивнул я, — зачем звал?

— Разговор есть, сынок.

— Так, я понял. Нет!

— Тихон!

— Нет! — отрезал я. — Работай сам. Я не возьму на себя бизнес!

— Мне нужна помощь, Тихон, не справляюсь уже. Здоровье подводить стало.

— А если ты уйдешь на пенсию — совсем зачахнешь! — уперся я. — Мы это уже проходили.

— Сынок, у тебя Янина, тебе нужно хорошее жилье, финансы. Поверь, на семью нужно очень много. А внуки пойдут? Ты цены видел на одежду, памперсы, образование хорошее. Или ты думаешь, что твоя женщина…

— Моя женщина ни в чем нуждаться не будет! — взорвался я.

— Именно. У меня гипертония, врач сказал уменьшить стрессы, а ты сам знаешь, что у меня на работе сплошной стресс. Пойдем ко мне помощником, пока войдешь в курс дела… Тебе жилплощадь расширять нужно.

— Нужно, — нехотя согласился я, — бать… Ну ты…

— Я устал, сынок. Очень. А ты только повзрослел, теперь я могу быть спокоен. И Янине твоей нужен не тот безалаберный мальчишка, которым ты был, а взрослый, уверенный и обеспеченный мужчина. Или я не прав?

— Хитрый ты лис! Нашел аргумент, да? — вздохнул я.

— Ты жениться планируешь?

— Планирую, — честно ответил я, — на ней — точно женюсь. Мне кажется, я ее всю жизнь ждал!

Не кажется — я был в этом уверен. Я сам не сразу поверил, что можно встретить человека настолько тебе подходящего. Чтобы как винт с гайкой сошлись.

Нет, мы ругались, я пару раз умудрился накосячить так, что королева нос свой чуть не до потолка задирала и взглядом унижала, но никто другой меня все эти месяцы не интересовал. Не тянуло никуда идти без нее. Только к ней. Познакомил со всеми друзьями и без нее на встречи с ними не ходил. Скучал по ней, когда долго не видел.

Да и Элинка вроде ко мне неплохо относилась, когда я приходил в гости, уличным борщом больше не предлагала накормить и хрустиком не обзывала.

Жизнь налаживалась, но меня в какой-то момент перестали устраивать такие отношения на два дома. Хотел один, но были нюансы. Как Янина воспримет мое желание жить вместе? А Элина? Куда мне привести мою женщину, если у меня квартира небольшая?

— Я недавно вложил финансы в недвижимость, — начал батя издалека, — четырехкомнатная квартира в центре, виды шикарные…

— Ты издеваешься? Я маленький, что ли? Или тупой, что сам не заработаю? — не понял я.

— Не дарю. Отработаешь, — пожал плечами отец. — А свою продай, деньги на ремонт потратишь! Работать будешь на меня, как ты понимаешь. Ты повзрослел и понимаешь, что я все равно все оставлю тебе и твоим детям. А мама — твоей сестре. Так почему не сейчас, когда ты создаешь свою семью?

— Мне подумать надо, — замялся я.

— Нечего думать. Завтра…

— В пожарной работу не брошу, — предупредил я.

— Годится, — отец протянул руку, а я, подумав, пожал, — на работу завтра к восьми утра. Имей в виду: то, что ты мой сын, обязывает тебя работать каждый день как последний, с тебя спрашивать буду больше, чем со всех остальных, вместе взятых!

— Я как-то и не мечтал, что будет по-другому, — вздохнул я. — Мне как три работы совмещать? Тренерство бросать? К одиннадцати подойду, утром тренирую орлов.

— Сам реши, как поступишь, — хитро продолжил батя, уже понимая, что против его аргументов мне противопоставить нечего.

И если у него правда проблемы со здоровьем, я не могу не помочь. Обязан.

И да, Янине не нужен опездол, которым я был. Не нужен человек, который живет одним днем. Она сама говорила, что хочет кого-то надежного, а я хочу с ней семью. И детей хочу.

Батя, конечно, был прав, а я понял, что готов поменяться ради нее. Уже изменился. Что-то щелкнуло в голове, когда я понял, что кайфовать интересно до определенного возраста. А потом хочется дом, любимую жену в нем, уют. Чтобы кто-то ждал дома после караула и сопел в мою шею по ночам.

— Я согласен, — решительно ответил я, заметив, как у отца загорелись глаза…

Достал мобильный, написал Янине короткое сообщение, что люблю ее, отчитался, что я у родителей, и пошел к накрытому столу — ужинать.