Конкурс для Родиона. Женя

Детский спектакль прошёл замечательно. Ребятне так понравилось, что они облепили артистов-волонтёров и не отпускали больше двух часов. Это было трогательно и очень радостно.

Нас так захватило происходящее, что никто не торопился домой. Мы не спеша собрали реквизит, уложили его в коробки. Ходили друг за другом с тёплыми глупыми улыбками. Обнимались. Так всегда после благотворительных концертов. Много отдаёшь, но и получаешь море тепла.

Наконец-то переоделись в обычную одежду. Собирались идти в кафе, праздновать успешное выступление. Я машинально проверила телефон и обомлела. У меня было 14 пропущенных звонков от Родиона. И одно сообщение: «Позвони, пожалуйста».

Род самый уравновешенный мужчина, из всех известных. Он ни разу не присылал нам Милогну. Он всегда помогает и никогда не впадает в истерику. Мужчина-скала, за спиной которого я пряталась множество раз.

Когда мне негде было жить, он сам предложил мне свою съёмную комнату. Как он убеждал своего соседа я не знаю. Но я въехала в комнату Рода, а он устроился на раскладном диванчике в комнате соседа.

И за 4 месяца они не сказали мне ни единого слова о том, как я их стеснила. Не жаловались, не намекали на неудобства. Не высказывали претензий. Даже денег не брали за жилплощадь.

Сейчас у меня 14 пропущенных. Значит случилось что-то ужасное. Возможно, с кем-то из наших. Надо собраться и срочно помогать во что бы то ни стало. Я набрала знакомый номер. Родион взял трубку моментально, словно держал телефон в руках.

– Женя, привет. У меня сегодня танцевальный конкурс. Лексунов устраивает неформальный смотр претендентов в свою команду. У него выбыло 2 танцора и у меня есть шанс отобраться. Вернее, был шанс.

– Поздравляю! Это невероятно круто! Род, а в чём проблема? Ты же техничный и эмоциональный. Всё должно получиться! Смело отбирайся, ты пройдёшь, я уверена!

– Женя, моя Лора заболела. Остальные в отъезде. Выходной день сегодня. У меня просто нет пары. Я не могу пройти отбор, потому что мне не с кем.

– Род, ну должен же быть какой-то выход. Может из младшей группы кто-то есть?

– Просто поверь, я обзвонил каждую девушку лично. Никто не может. Есть только ты. Если у тебя уже есть планы на вечер, скажи, пожалуйста сразу, чтобы я не надеялся напрасно.

Родион потрясающий. Даже в такой отчаянной ситуации он не выворачивал мне руки. Не напоминал о том, что пригрел меня когда-то. Не шантажировал и не делал виноватой. Просто спрашивал о моих возможностях. И я ему была за это вдвойне благодарна.

– Родион, мой родной человек. Я готова идти с тобой, куда скажешь, в любое время. Мой танцевальный уровень до твоего, конечно же, не дотягивает. Но я сделаю всё, что смогу. Говори, что надо делать и я постараюсь помочь.

Родион помолчал немного. Потом кашлянул и чуть охрипшим голосом сказал, что у нас есть 4 часа на подготовку. Мы решили, что Андрей привезёт мне одежду и обувь для выступления, а мы пока будем ставить танцы.

Ноги гудели после спектакля, но я взяла себя в руки и проходила дорожки шагов, развороты, разучивала рисунок поддержки. Получалось слишком сложно для меня. Родион старался изо всех сил и в конце концов решил идти от моих возможностей.

Я станцевала ему то, что уже отрепетировала с Палычем. Родион обрадовался и склеил несколько фрагментов разных композиций в общий рисунок. И у нас получилось! К моменту, когда Андрей привёз мой костюм и туфли, мы уже улыбались и гладко переходили от одного отрепетированного фрагмента к другому.

Конкурс напоминал танцевальную вечеринку. Мне даже казалось, что я вижу тех же людей в толпе и на танцполе. Пары объявлял конферансье. Всего было 10 претендентов. В каждом туре выбывали 2. Мы успели станцевать 3 раза. Теперь шанс отобраться в группу у Родиона был 50 на 50.

Оставался последний тур. Род подбадривал меня и настраивал на заключительное выступление. Оставалось совсем чуть-чуть. В это время в микрофоне зазвучал до боли знакомый голос. Это был Ершов.

Сейчас он не был и близко похож на хореографа благотворительного вечера. На меня смотрел хищник, из когтей которого я посмела вырваться. Но запах крови его только раззадорил, и сдаваться он не собирался.

Ершов приехал со своей танцевальной группой. Предложил провести зажигательный баттл. Лексунов согласился и выставил оставшиеся 4 пары. После первого прохода из 8 пар выбывали две. По одной из каждой команды.

Мы бились, как львы и уступать не собирались. Лексунов наслаждался происходящим. С интересом наблюдал за нами.

Когда осталось по 3 пары с каждой стороны Ершов усложнил задание. Он предложил парам танцевать под современные композиции. Не повторяясь. И вообще, делать не танцевальные, а художественные номера. Используя только подручные предметы из зала.

Он объявил перерыв 15 минут на подготовку. А когда проходил мимо нас специально наступил мне всем своим весом на ногу. Провернул каблук, и когда я вскрикнула, сказал, что надо быть внимательнее. Осторожнее.

Родион не видел что произошло. Но тяжесть ситуации оценил верно. Отнёс меня в раздевалку, нашёл ведро со льдом из-под шампанского. Пока я охлаждала быстро распухающую ступню, Род объяснил ситуацию Лексунову. Тот пожал плечами и сказал, что шоу будет продолжаться с ним или без него.

Нога болела ужасно. Родион побледнел, но ни единым жестом не выказал недовольства. Поблагодарил меня за помощь и предложил отвезти в травматологию.

– Ты сошёл с ума? Тебя от участия в группе Лексунова отделяет один танец.

– Женя, я не буду тебя мучить. Да и что мы можем сделать?

– Родион, ты профессионал. Да, я не смогу двигаться. Просто не получится красиво. Но ты что-то сейчас придумаешь. Помнишь мой танец с Алексом? Мы же там просто стояли. Можно же сделать что-то подобное, чтобы я была зафиксирована, а ты танцевал? Оценивать будут тебя.

Родион задумался, и уже через минуту у нас было решение. Он вспомнил, что я могу хоть час стоять на одной ноге. Идеальное чувство равновесия. На этом и выстроили композицию. Часть движений взяли из моего танца с Алексом.

Когда подошла наша очередь, мы объявили, что танец будет с особенностью. Партнёрша будет петь и двигаться на одной ноге. Для выступления мы выбрали композицию «Тяни-толкай».

«Притяни и заключи в объятья. Оттолкни, отвернись…».

Танец был иллюстрацией противоречивых слов. Я пела стоя на одной ноге и обозначая движения к партнёру или от него. А Родион двигался с полной амплитудой. Он кружился, делал танцевальные па, разворачивался в разные стороны.

Травмированную ногу я немного согнула в колене и словно отталкивала ею Родиона в моменты отвержения. И притягивала обратно в периоды благосклонности. Танец был невероятно эмоциональным. Он вовлёк в наше противостояние всех присутствующих.

«…Боготвори, но в спину мне сыпь проклятья. Ты никто. Ты – вся моя жизнь.»

Было ощущение, что нам сопереживает каждый. И когда мы заканчивали, танец имел особенный смысл. Спев «тяни-толкай» я рухнула на руки Родиона и он, словно волоком, вытащил меня с площадки.

Овации были невероятные. У организаторов горели глаза. Лексунов светился интересом и азартом. А в голубых прожекторах Ершова была только похоть, злость и охотничий инстинкт.

Снова объявили перерыв. В следующий тур мы прошли. Но нога распухла так, что пришлось снять туфель. Андрей по видеосвязи сказал, что надо срочно бинтовать и в травму. Но у меня была другая идея.

Мы стянули со столов скатерти. В правилах говорится, что подручные средства мы можем использовать по своему усмотрению. Одну порезали на бинты и туго замотали мне ногу. Из второй сделали длинное платье в пол. Нашли стул на колёсиках. Он был высокий, как барный, но ездил так же хорошо, как офисный.

– Смотри, в нашем сегодняшнем спектакле участвовали ребята-колясочники. Они танцевали в парах со здоровыми танцорами. Я сяду на стул, и буду двигаться сидя. А ты стоя. Попробуем?

Родион посмотрел, прикинул амплитуду движений. Мы сделали несколько пробных связок и зажгли на танцполе. Из колонок бахало «Мама, я танцую под нашу босую. Папа, не жди дома я уже пьяна». И Родион вертел меня, словно я стояла ногах. Это было невероятно круто.

Когда мы закончили, нам аплодировали даже конкуренты. Родиону жали руки. А я понимала, что вот сейчас начинается самое главное. Мы вышли в следующий тур. Один на один с парой Ершова. Он смотрел на меня победно. И был прав.

Нога болела и дёргала нестерпимо. И мы исчерпали свои возможности полностью. Родион сдерживал эмоции. Но я видела, что ему безумно хочется выиграть. А что я могу? Сидеть. Всё. Хоть плачь.

– Род, а что, если взять колыбельную? В углу стоит маленький столик. Ты меня на него посадишь и будешь баюкать. Ну надо же что-то делать?

Родион что-то прикинул. Я стянула с себя скатерть и сделала теперь из неё длинный плащ с капюшоном. Вставила один наушник ему, второй себе и мы пропали. Родион считал шаги и укладывал их в ритм. Я реагировала на его движения, как когда-то Алекс на мои. И всё получилось!

У нас вышла нежная ванильная композиция. В которой я пела на столе, а Родион очень красиво рисовал танец. Собирал светлячков, наполнял комнату мерцающим светом. И баюкал меня сначала не прикасаясь, потом стянул на руки и через 2 поддержки распластал по своему телу и поцеловал в губы. Получилось очень чувственно.

И когда нам начали аплодировать меня тряхнуло. От поступка Родиона, полного презрения взгляда Ершова и ещё одного. Я уже давно чувствовала, что за мной кто-то особенно внимательно наблюдает. И только теперь увидела его.

Прямо напротив меня стоял, сжав руки в кулаки и глядя исподлобья, герой моих снов и желаний. Одновременно самый любимый и ненавистный человек на свете. Господин Матвеев собственной персоной.