Возвращение в Москву. Макс

Снегопад засыпал Москву. Предновогоднюю суету не могли прекратить бесконечные пробки. Работы с каждым днём становилось всё больше и больше. Надо было всё успеть до 31 декабря. Доделать зависшие проекты, купить подарки и решить, где отмечать праздник.

С утра мне позвонил безопасник и сказал, что Женя купила обратный билет. Значит, Коржов был прав. Завтра прилетит в столицу, если погода позволит. Пока прогноз утешительный.

Надо поговорить вдвоём и дать возможность ей объясниться. А мне рассказать о своих чувствах. Я – ужасный собственник. Но этот месяц без Нестеровой дался мне настолько тяжело, что я готов простить даже измену.

Я не признавался себе, но ждал её возвращения с нетерпением. Помнил цвет её глаз и резкие слова, когда она злится. Она ужасно ругается, в такие моменты. Словно енот, вырывающийся из картонного домика, крушит всё на своём пути.

Хочу встретить Женю в аэропорту. Вместе ехать в машине. Слушать её рассказ о поездке. Самому поделиться новостями с проектов. И, конечно же, поговорить о том, что случилось с Коржовым.

Решить наши разногласия и отбить её у Сергея. Ведь она хотела продолжать отношения. Если бы я не застукал их вдвоём пришла бы ко мне вечером в кабинет. А ночь мы бы уже провели в моей постели. Значит шанс есть. Может и Коржов ещё в семье останется.

На следующий день я был в аэропорту с цветами и мягкой игрушкой. Самолёт благополучно приземлился. Встречающих было много. Люди стояли с цветами и табличками.

Сначала вышли те, у кого была только ручная кладь. А потом хлынул основной поток с чемоданами. И когда уже казалось, что все пассажиры покинули аэропорт, показалась Нестерова.

Разумеется, она шла не одна. Ну как так? Эта женщина вообще может хоть когда-то быть без мужчины? Вот и сейчас её под ручку сопровождал сотрудник аэропорта.

Он катил её чемодан и рассказывал о чём-то весёлом. Она подпрыгивала на одной ноге и кивала ему с совершенно счастливым видом. Пуховик был расстёгнут, шапка с розовым бубоном раскачивалась в свободной руке.

Перехватил её уже у выхода. Женя удивилась, увидев меня. Но не оттолкнула. Не рассердилась. Поблагодарила сотрудника аэропорта. Цветы понюхала и сказала, что у них замечательный аромат. А обычно букеты красивые, но хочется сразу вынести на балкон, потому что воняют.

Ещё больше она удивилась моему сюрпризу. Я купил 2 пары зимней обуви. Одни угги были на Женину ногу. А другие – на 2 размера больше. Правый сапог из первой пары я надел на здоровую ногу. А левый из второго на травмированную поверх бандажа. Вышло замечательно! Внешне почти не заметно. При этом удобно, тепло и нигде не жмёт.

– Максим, спасибо! Это так приятно! Только мне уже завтра можно будет снимать повязку. Так что это только на 1 день.

– Ничего, зато сегодня будет тепло.

Водитель подхватил Женин чемодан. А я вынес её на руках к машине. Её вес ощущался в моих руках, как что-то драгоценное. Тяжело не было абсолютно. Только радостно. Что эту бесценную ношу я несу себе. Она теперь моя, хотя бы на несколько минут пути до машины.

Меня окатило жаром женского тела. Она словно зажигала во мне желание своим запахом. Но самым возбуждающим было то, с каким доверием она льнула к моей груди.

Пальто было расстёгнуто, и я хорошо чувствовал её мягкую грудь через тонкую рубашку. Подрагивание пальчиков при каждом шаге. Меня невыносимо тянуло к этой женщине. Её тело в моих руках безумно волновало. Даже в одежде.

Я готовился к самому важному разговору. Женя извинилась и начала звонить всем, что долетела. Каре сказала, что хорошо себя чувствует. Алекса поблагодарила за чудесный отпуск и гостеприимство. Пообещала подумать над его предложением.

А потом она набрала номер Коржова и моё романтическое настроение улетучилось. Да и Жене разговор не добавил радости.

– Сергей Александрович, добрый вечер. Я уже в Москве, как и обещала… Наверное завтра смогу снять бандаж. Но подвижность пока не будет восстановлена полностью… Я понимаю… – Женя погрустнела. – Конечно понимаю… Да, Инна отлично меня заменит… Нет, я не буду плакать… Честно-честно… Конечно можете использовать мой материал. Мы его столько времени готовили… Да, берите его полностью, я не возражаю. Я всё понимаю. Главное – дети… Да, на юбилейный концерт приеду. Может быть даже без повязки, если доктор разрешит. В остальном, к сожалению, не помогу. Простите, пожалуйста, что подвела… До встречи на заключительном концерте.

Женя сжалась на сиденье машины и потухла. В малиновом пуховике, голубых сапожках, с розовой шапкой в руке она напоминала маленькую девочку. Малышку, которой сказали, что ёлки не будет. И Дедом Морозом был сосед из квартиры напротив.

Коржов дал ей отставку. Заменил на какую-то Инну даже не скрываясь. Это же не про свадьбу. Это про какую-то услугу. Любовницы? А при чём тут материал, который они готовили долгое время? «Дети-главное». Биологический? Может быть разговор про суррогатное материнство?

Это вообще за гранью добра и зла! Она же не собирается продаваться, как контейнер для чужого ребенка? Неужели так плохо с деньгами. Не нашла работу и решилась стать суррогатной матерью для Коржова?

Тем более его сыну лет 20. Может захотел ещё одного, а жена не может родить? И прямо не спросишь. Предложить денег? Нестерова выпрыгнет из машины на полном ходу. У неё это больной вопрос.

Дорогих подарков не берёт, помощи не просит. Даже от премии за последний проект отказалась. Берёт только то, что считает честно и достойно заработанным. Не хочет быть обязанной даже в мелочах. Но зарабатывать телом ужасно. Значит в полном отчаянье.

– Жень, ты сильно расстроилась?

– Да. Я сделала половину работы. И с этой ногой ничего не могу. Не подхожу. – Она поджала губы и нахмурилась.

– А это так важно?

– Конечно важно, Максим. Тут любая мелочь может всё пустить под откос. А у меня целая нога вышла из строя. Сам понимаешь. Ушиб и разрыв связок, это долгая история. А у Коржова нет возможности меня ждать.

Помолчали. У Жени были влажные глаза. Она их украдкой промакивала пальцами. Стало её так жалко, но чем помочь?

– Как поездка в Америку?

– Хорошо. Там сейчас красиво. Рождественская программа, всё украшено. Настроение приподнятое, все счастливы. Как сказала одна моя подруга, даже собаки на улицах улыбаются.

– А ты?

– Мне там понравилось. Мы много разговаривали с Алексом. Иногда выходили в интересные места. Он нашёл специальное приспособление для ноги. Похоже на ролики, но упор на колено. Так что даже посмотрели на рождественский украшения в Бруклине. Действительно впечатляюще. Выбирались редко. Алекс сейчас работает, как проклятый. А я была малоподвижной. Да и языка не знаю, одна не рисковала выходить. Поэтому больше всего времени проводили на диване. Сам понимаешь, я по приглашению ездила всего на 2 недели. Без Алекса я бы в Америку никогда не попала, там с визой сложно очень. Так что надо было отрабатывать каждую минуту максимально.

– И всё. Настроение испортилось моментально. Что она за человек такой? Спит со всеми подряд. Не так! Со всеми, кроме меня! С Алексом не вылезала из постели за визу. Коржову даже ребенка бы выносила. Может денег ей предложить за услуги?

– Никогда не покупал женщин. Продажная любовь не по мне. Или есть чувства, или никакими деньгами их не вызвать. Подарки дарил регулярно, но не для оплаты услуг, а чтобы сделать приятно. Увидеть радость в глазах или дополнить комплект на вечер.

– А теперь женщина, к которой привязался, как щенок, внезапно обласканный на улице, ведет себя, как шлюха. И при этом абсолютно не стесняется!

– Нестерова, ну как так? Ехал извиняться, разбираться, налаживать отношения. А ты так… – Я не мог подобрать слов. Внутри всё бурлило и булькало. Полыхало нестерпимым огнём.

– Как, Максим? – Женя выглядела озадаченно. Нахмурила брови, поправила очки.

– Ты спишь со всеми подряд? – И всё. На её лице снова маска енота, который теперь будет молотить лапками и грызть преграды. Только бы вырваться из этого разговора. – А какое тебе до этого дело? Я тебе что-то обещала? Давала клятву верности? Перестань фантазировать. Ты меня вышвырнул, как ненужную деталь, даже не поговорив.

– Вот сейчас говорю. И что, легче? Послушай, ты моё наваждение. Я тебя не могу стереть из головы. Это просто какая-то трешатина. Давай как-то договоримся.

– Ты талантливый, Максим Викторович. Сможешь забыть и забить.

– Не получается. Поэтому я предлагаю тебе договорные отношения. Сколько тебе надо денег? Назови сумму и переезжай ко мне.

– Максим, у тебя в детстве были травмы головы? Бедняжка. Сосредоточься. Собери волю в кулак и… передёрни. Говорят, станет легче.

– Ты мне грубишь.

– Я бы даже тебя ударила. У меня 3 брата, я умею. И с этими оскорблениями ты мне неприятен, противен и у меня на тебя не стоит. Иди трахать тех, кто продаётся.

– Ты цокаешь сейчас своими каблучками по моим яйцам. Но хруста не будет. Они стальные.

– Вот и подкатывай их железным леди. А мне их твердость – без надобности. Тебя нет в моей вселенной. Ты не нужен мне ни для чего, понимаешь? Лучше трахаться с Ершовым за брюлики, чем с тобой.

– Он тебе их не предложит. На него и так вешаются пачками.

– Уже предложил.

– Опять врёшь.

– Даже доказать могу. У меня есть его интимное коммерческое предложение в другой сумочке.

– А что тебя, собственно, оскорбило? Не строй из себя девственницу, пожалуйста.

– Я и не строила. Тем более, замужем была. Очевидно, что не девочка. Но тебя же это не остановило. Ты же сам ко мне липнешь. Я тебе объясняла, что у нас ничего не сложится. Надо же, договорные отношения. Не ожидала от тебя. Думала, что приревновал, а ты покупаешь.

– Я не ревную, Женя. Но мне больно, когда мне изменяют. А я вас дважды видел собственными глазами. Но всё равно хотел извиниться, что занёс в чёрный список не поговорив. Просто крышу снесло.

– Максим. – Женя что-то быстро настрочила в телефоне. У неё начала подрагивать нижняя губа и она её прикусила. А к верхней прижала указательный палец, словно не хотела говорить. И отодвинулась от меня к самой дверце. Прижалась к ней спиной и сказала то, чего я совершенно не ожидал услышать. – Ты абсолютно правильно поступил. Я только что поняла, как тебе благодарна. Я с удовольствием останусь в чёрном списке. Нам не нужно видеться, общаться. Давай держаться друг от друга подальше и всё будет хорошо. Денег сэкономишь. Да и нервы сбережёшь.

– С чего такая покладистость? Тебя же обидел мой поступок.

– Максим, ты несёшь бред ревнивца. Я тебе не изменяла. У меня вообще никого не было после развода. Но ты подозреваешь, ревнуешь ко всем. К Андрею, к Алексу. К кому ещё? Селиванову? Коржову? Родиону? Кто еще в списке подозреваемых? Данил, Фёдор, Егор? К водителю своему ревнуешь? – Она качала головой, словно не могла поверить в происходящее. Поджимала губы. Старалась сдерживаться, но на глаза набежали слёзы и Нестерова вытирала их, размазывая по лицу. Скользнула взглядом по смартфону, на который пришло сообщение и продолжила. – У меня была первая любовь. Как ты понимаешь, первым мужчиной стал тоже он. Можешь осуждать, но я его безумно любила. До одури, понимаешь? А он меня ревновал. К соседу, к друзьям братьев, к парикмахеру, к однокурсникам, просто ко всем. Следил за мной, запрещал выходить из дома. Настаивал, чтобы бросила университет. А потом стал обзывать, обижать. Я только сейчас поняла, как вы похожи. С ним я продержалась пару месяцев. И это при всепоглощающей любви. С тобой даже пробовать не буду.

– Я видел вас собственными глазами. Тебя на руках другого мужика. Накануне нашей первой ночи.

Нестерова снова покачала головой. Нахлобучила посильнее шапку. Звякнула молнией пуховика.

– Мы уже приехали, Максим. С кем ты меня видел, с Коржовым или Ершовым, даже спрашивать не буду. Это не важно. Спасибо, что подвёз. Провожать не надо. Андрей поможет подняться. И, пожалуйста, забудь обо мне. Умоляю. Ещё одного любимого ревнивца мне не выдержать.

– Она распахнула дверь и вывалилась в руки Андрея. Тот сгрёб Нестерову в охапку, и она разрыдалась в полный голос. Зарылась лицом в распахнутый на его груди пуховик и ревела.

– Андрей прижал её к себе. Гладил по голове, пока мой водитель выгружал Женины вещи. А потом посмотрел на меня, сквозь тонированное стекло и качнул кистью руки. Словно отослал прочь.

А я и не собирался выходить, чтобы усложнять ситуацию. Пусть поплачет. А я пока разберусь. Разговор пошёл наперекосяк. Я был так рад её видеть, но договориться не смог. И теперь, вдыхая аромат брошенного на сиденье букета, знал точно, что не отступлюсь.

Она утверждает, что не спала ни с кем после развода. А ещё, что я мог видеть её на руках не только у Коржова, но и у Ершова. А ещё, что Дима предлагал ей брюлики за секс. И это всё подозрительно. Надо разобраться с информацией, а уж потом с ней.