Не время убегать. Женя

Просыпаться в постели Максима было приятно и волнительно. И хотя я спала в ней абсолютно одна, мужское присутствие ощущала абсолютно чётко. Мне казалось, что протянув руку, я нащупаю его. Чуть не подумала «мускулистое тело». Или подумала? Я вообще не про это!

Забота Максима согревает. С ним так спокойно, словно мы женаты сто лет. Он совершенно точно заметил, что я стеснительная. Не прёт танком, не лезет под юбку. Не форсирует события. Но, честно говоря, его прикосновения почему-то меня не смущают, не пугают и не раздражают. Они бесконечно приятны.

Кажется, что я тяну их, как многослойный коктейль. Удовольствие медленное, и с каждым глотком вкус открывается глубже. Хочется пить ещё и ещё. Но сразу кидаться в объятия я не умею. Мне так не нравится. А Максим очень нравится. Он для меня сейчас невероятно привлекателен.

Утром я стала смелее и Ершов уже не казался реальной угрозой. Даже не так. Максим стал для меня более опасным, чем раньше. Мне хотелось поскорее увеличить расстояние между нами. Потому что уверенности, что я не устою, у меня не было. Тем более, что в домашних брюках и с утренней щетиной он был супер секси.

А вот Максим считал, что ситуация не изменилась. Когда он пересказывал мне события вчерашнего вечера, мне даже на минуту показалось, что он меня специально запугивает. Говорил он одно, а я слышала: «Не выходи из моей квартиры, там тебя съест серый волк. А только надкушу т то не больно». Это было смешно.

Но он абсолютно прав. Ершов остаётся реальной угрозой. Я могу поехать к Палычу, Родиону, Андрею, или даже к родителям. Но хочу ли я доставить им беспокойство? Точно нет.

Поэтому к доводам Максима я прислушалась и осталась у него. Успела позаниматься своими делами. Потом он приступил к моему лечению Ннамазал гелями ногу. Сначала нанёс её на свои ладони. Просто сидел рядом. А когда я спросила, что он делает, ответил, что согревает мазь. И только когда она стала тёплой, размазал по ноге.

Прикосновения были лёгкими, безболезненными. Но от них по телу разбегались мурашки и хотелось вывернуться и отползти в дальний угол дивана.Собрав остатки воли мне удалось остаться бесстрастной и не выдать своего волнения. Хотя внутри всё дрожало от прикосновений.

А потом наступила моя очередь. Максим дал обработать свою рану. Выглядела она ужасно. У меня даже руки затряслись. Но Максим подбадривал, говорил, что ему совершенно не больно. Что я могу мазать сильнее. Прямо со всей силы. И смотрел так завораживающе, что я чуть не пролила раствор ему в глаз. Интересно, он заметил?

Приготовление еды теперь было тоже на мне, поэтому воскресный ужин я сделала в итальянском стиле. Лазанья вышла отменная. Капрезе и канелоне тоже не подкачали.

Во время ужина Максим не переставая хвалил еду. Жмурился от удовольствия. А когда произносил очередной комплимент, мне казалось, что он говорит это не про еду. Что это я восхитительная, нежная и настоящий деликатес.

Мы сидели за столиком возле плиты. Он расположился напротив. Мы не прикасались друг к другу. Но я его чувствовала! Мне казалось, что мы соединяемся где-то посередине. Что он прикасается ко мне взглядом, гладит по руке, дотрагивается до губ.

Воздух вокруг нас словно перестал быть прозрачным. В нём то и дело проскакивали искры напряжения. Их уколы электрическими разрядами пронзали кожу.

А потом мы оба уселись с книжками в гамак. У Максима небольшая, но очень интересная библиотека. Поэтому с выбором проблем не было. Я нашла для себя томик современной прозы. Максим остановился на фантастическом боевике.

В прошлый раз я берегла его руку. В этот – он мою ногу, устроив её поверх своих. Сначала мы зачитывали друг другу понравившиеся эпизоды, шутили. Постепенно стало темно и никто не пошёл включать свет. Закрыли книги и молча рассматривали ночную Москву.

Это было так естественно и чувственно одновременно. Максим ко мне всё время прикасался. Убрал со лба выбившуюся из-под резинки прядь волос. Завёл её за ухо и остановился. Потом поправил съехавший вбок ворот футболки. И снова без продолжений. А меня уже потряхивало от напряжения.

Теперь мы смотрели друг другу в глаза не отрываясь. В темноте лицо Максима выглядело совсем по-другому. Открытым и чувственным. Даже отросшая к вечеру щетина не портила безупречного вида.

Бородачи мне совсем не нравятся. Они все на одно лесорубовое лицо. Иногда заходишь в кафе, а там бригада. Лесоповал в полном составе. А попроси их гвоздь вбить, выяснится, что они ничего тяжелее вилки в руках не держали. Сплошное разочарование.

У Максима лицо всегда гладко выбрито. И проступившая щетина сейчас только добавила привлекательности. Сильнее очертила подбородок. Я смотрела в его глаза и тонула. Его магнетический взгляд гипнотизировал, звал к себе. Как голос Сирены манил плыть прямиком на скалы.

Я и не заметила, как потянулась к нему рукой. То ли для того, чтобы почувствовать, какая щетина наощупь. То ли потому, что он мне настолько нравился, что хотелось убедиться, в его реальности. Удостовериться, что Максим не просто плод моего воображения. А настоящий человек из плоти и крови. К тому же такой желанный. Не симпатичный, как картинка, а настоящий.

Провела пальцем по лицу от уха к подбородку. Когда палец скользнул к углу рта, Максим прижал его рукой и поцеловал. Глядя мне в глаза взял мою ладонь в свои руки и осыпал лёгкими касаниями губ. Просто целовал руку.

Он не прижимал меня к себе. Не ласкал мою грудь. Даже не сводил с ума глубоким взрослым поцелуем. А я растворялась в этом невинном прикосновении. Плавилась от одного только взгляда. И от него не было никакого спасения, как от песен сладкоголосых Сирен.

Мне рассказывали, что браконьеры не ловят с приманкой. Они привязывают к веревке огромные крючки на небольшом расстоянии. Располагают такую снасть поперёк реки на самом дне и ловят осетров.

Они не заманивают рыбу наживкой. Даже не сидят на берегу в ожидании улова. Осетры нанизываются на крючки сами. Просто потому, что плывут не разбирая дороги.

Я понимала, что сейчас происходит то же самое. Максим просто сидит рядом. И я без приглашения нанизываюсь на его взгляд, на поворот головы, прикосновение рук. Погружаюсь в них всё глубже и глубже. Становлюсь абсолютно безвольной, податливой.

Осознание того, что у меня нет никакого противоядия, против его очарования повергло меня в ужас. Я постаралась отодвинуться подальше и освободить руку. Делала это как-то неловко, ещё больше припечаталась к его телу. Максим улыбнулся и сильнее прижал мою ладонь к своей щеке.

– Не время сбегать. Просто побудь со мной. Это невероятно здорово.

– Я немного беспокоюсь. – Мой голос дрогнул. А Максим спокойно продолжил.

– Не о чем, Жень. Мы не пойдём сегодня дальше. Выздоравливай, становись на ноги во всех смыслах. Потом поговорим. Я не тороплю, хотя очень хочется.

Максим поцеловал мою ладонь и снова прижал её к щеке. Мы посидели ещё немного. Теперь в этом наэлектризованном поле мне было комфортно. Волнительно и уютно одновременно.

Постепенно я начала засыпать. Максим отнёс меня в кровать, устроил удобно ногу. Обработал гелем и ушёл спать в комнату прямо надо мной. А я ещё долго ворочалась и не могла успокоиться. Вспоминала его бездонные карие глаза, нежные руки и чувственные уколы щетины под пальцами. И чувственные искры, которые пронзали моё тело рядом с ним.