Глава 36

—  То есть, вы занимались незащищенным сексом только с одним... человеком? —  доктор стоит ко мне спиной, перебирая какие-то лекарства в шкафу со стеклянными дверьми. 

Киваю, будто бы он может меня увидеть спиной. Но он каким-то непостижимым образом понимает что я ему ответила. Такая черта немного схожа с Даниэлем - и это заставляет меня поежиться.

—  И этот человек, как я понимаю, не был вашим женихом?

Я натужно сглатываю.

—  Какое это имеет значение?

—  О, это имеет значение, очень большое значение, —  говорит он мне, все также стоя спиной. —  Наверное, это было даже к лучшему, Дженнифер, что это произошло.

Он медленно поворачивается и садится в кресло напротив, отодвигая бумаги на столе и внимательно смотрит на мои поникшие плечи. Теперь в этом мужчине чувствуется участие, куда более человеческое, чем когда он проводил осмотр и сверял какие-то графики, которые получил из того же окна в стене.

—  Ничего хорошего я в этом не вижу.

В ответ он прищуривается.

—  Дженнифер, зачем вы принимали “триазолам”? 

—  Я...эм…

—  Кто вам их назначал? 

—  Я…

—  Вы же понимаете, что длительное применение препарата негативно сказывается…

—  Отец. Мне всегда покупал таблетки отец, —  перебила я его. —   По назначению моего лечащего врача. Я ходила к нему на консультации в течение...Да даже не помню, сколько времени, но приходила каждую неделю.

Пожимаю плечами, вспоминая нашу последнюю встречу, после которой уверенно выбросила блистеры в мусорное ведро.

Теперь, после того, как моя жизнь оказалась разрушенной, мне кажется, я стала смотреть на мир более открыто. В тот момент, когда ты теряешь все, оставшееся воспринимается острее и ярче. Иначе и быть не может. А сейчас я словно вживую видела себя в роли куклы, которую ставили в середину комнаты, но не для того, чтобы кукле было светлее, а для того, чтобы только похвалиться ею, ее наличием.

—  Вы слишком долго принимали лекарственный препарат, и ребенок мог родиться с отклонением. Тем более, в ваших условиях. В вашем состоянии.

—  Ничего подобного, это были обычные витамины…

Он встает и обходит стол. Садится передо мной на корточки и берет одну руку в свою. Я смотрю на него сверху вниз и вижу, как вытягивается его зрачок, становясь похожим на зрачок...животного?!

—  Дженнифер, мне очень жаль, что ты потеряла ребенка. Но это было к лучшему. Отец травил тебя сильнодействующими ноотропами, и никакой волчонок не смог бы выжить в утробе, где было столько враждебной среды…

В этот момент происходит страшное, то, что я даже не успеваю осознать - дверь слетает с петель и отлетает в сторону, рассыпавшись на несколько огромных кусков с острыми краями. С ужасным рычанием, от чего сотрясаются стекла и начинает мелко звенеть содержимое шкафа, мимо проносится вихрь, который сбивает с ног врача.  (3303c)

—  А-а-а, —  закрываю лицо руками, сжавшись в комок. Изо рта вырывается даже не крик, а какой-то мышиный писк. 

Все происходит быстро, слишком быстро, я даже не успеваю понять, откуда исходит угроза и на кого она направлена.

Но уже через минуту понимаю, что мне не страшно. Приятный аромат, привычный, родной, окутывает меня с ног до головы. А обладатель этого волшебного запаха прижимает меня к своей груди, в которой, я чувствую, сильно и взволнованно бьется большое, красное, горячее сердце.