Глава 38

Целую ее пальцы, хрупкую дрожащую ладонь. А перед глазами - белая тьма.

Джен дрожит.

После врача она как-то обессилела, обмякла, будто бы все последние силы покинули ее.

Но дрожь так и не прекращается.

Ее будто колотит всю изнутри.

Я паркую машину под деревом и резко отодвигаю кресло назад, дергаю ремень безопасности на ней и притягиваю ледяное тело к себе.

Обнимаю. 

Глажу.

Пытаюсь запустить ее кровоток работать в таком же темпе, как и у меня.

К черту все.

К черту.

Моя кровь начинает кипеть - как всегда в преступной близости от нее.

Но я держу себя в руках. Потому что в моих руках - она.

—  Я ничего не помню. Ничего… —  шепчет вдруг она, распахнув глаза.

Потерявшись в этом озере, которое плещется прямо перед моим носом, я делаю короткий вдох.

—  Прости меня, если сможешь, прости.

Она ничего не отвечает, только снова зажмуривается.

Я провожу своими горячими, полузвериными руками по ее плечам и ощущаю, как она, наконец, начинает согреваться. Зубы перестают отбивать чечетку, она немного расслабляется, и через несколько минут я уже чувствую ровное мерное дыхание прямо под своим подбородком. Джен спит. Все эти волнения дня и ночи, это невероятное напряжение вымотали ее, и ей нужно много времени, чтобы прийти в себя. Очень много времени. 

Выключаю навигатор - до моей берлоги ехать как минимум часов пять, а я хочу сделать все для того, чтобы сон Джен был спокойным и комфортным. Опускаю ручник и выворачиваю руль вправо - до ближайшей гостиницы всего пятнадцать минут езды.

Пока я пожираю километры дороги, ныряя под красный свет светофора, ощущаю, как в кармане раздражается вибрацией сотовый телефон.

Нет, не хочу и не могу слушать сейчас своего помощника. Вообще плевать на все и всех, похер.

Последнее, что он мне сказал, вообще меня не волнует.

Шторм пропал. Прятался в своем доме и вдруг внезапно исчез. Исчез быстро, резко, и отследить его местонахождение не получается ни у силовиков, ни у Майка. Я кидаю взгляд на прикорнувшую Дженнифер, такую чистую и невинную, что под грудной клеткой что-то щемит. Паркуюсь у отеля, заношу ее в номер и медленно опускаю на кровать. Она неосознанно тянется во сне ко мне, но мне нельзя быть с ней рядом. Нельзя, потому что я - зверь, я причина ее страданий.  

Черт.

Быстрым шагом выхожу на улицу и втягиваю ночной воздух сильно, до ломоты в легких. 

Три года назад она меня предала.

Мне казалось, что все эти месяцы из-за нее я жил в темном лесу, но на самом деле эта тьма исходила от меня.

И сейчас я точно знаю, что мы полностью друг перед другом в расчете.

Достигнув лесопосадки, быстро скидываю с себя одежду и бегу волком от одного дерева к другому, потому что только так можно немного снизить градус накала, который разворачивается в груди.

Я жажду встретиться сейчас с противником, который бы превосходил меня по силе и ловкости для того, чтобы вылить на него всю злость и ярость, которая бессовестно и безрезультатно клокочет внутри, обращенная на самого себя. Я ненавижу себя. Ненавижу. Ненавижу за то, что так жестоко издевался над той, которая и без того невыносимо страдала. Ненавижу за то, что не уберег маленького волчонка, который развивался в ее утробе. Ненавижу за то, что не понял, что она была беременна от меня.

Мечусь по лесу и жду, жду когда кто-нибудь пристрелит меня, или вцепится в горло, чтобы прекратить эти мучения.

И одновременно хочу выпустить когти и разобрать в мясо того, кто посмеет это сделать.

Но едва только между крон деревьев показывает свой полный бок круглая, спокойная луна, я раззеваю пасть.

С последним воем заблудшей души, раненого в самое сердце волка, который не смог уберечь свое потомство, я пускаю в свое сердце уверенность в завтрашнем дне. 

Потому что точно знаю, что должен делать. И что должен был сделать уже очень давно.