Глава 41

Я медленно повернулась к дому и сделала несколько шагов по направлению к двери.

Всего три метра - пустяковое расстояние, пройти его так просто...Но как сложно проходить, понимая, что оставляю за спиной кого-то очень дорогого, того, кто был готов отдать жизнь за меня, того, кто притягивает сильнее самого мощного магнита…

Перед глазами встали непрошенные слезы. Я шла, но чувствовала, знала, что он все так же стоит за моей спиной и смотрит на то, как я иду. Как ухожу от него в другую жизнь. 

Между нами действительно все было слишком сложно. Он всегда помнил о моем предательстве, а я совсем не помнила его, а знала с его стороны только злость и грубость, и какую-то жуткую, но невероятно притягательную силу, которая заставляла мое сердце биться в двести раз чаще при одном только воспоминании о нем. 

Мы разобрались почти во всем, и мне бы радоваться, что он решил оставить меня, понял вдруг в одно мгновение, что я больше не достойна его мести, его ярости. Мне бы вздохнуть с облегчением, но…

Я медленно шла и думала о том, какой же для него стала эта ночь после того откровения, которое открылось нам в кабинете врача. Его спокойный тон голоса и псевдо-отстраненное состояние не могло меня ввести в заблуждение - я видела по красным белкам глаз, по побледневшей коже, что он совсем не спал и не хотела думать, чем он занимался, когда смотрела на его разбитые в кровь костяшки на руках, которые бывают от удара по чему-то очень твердому…

Вот и дверь - я дотронулась до ручки, посмотрела из-за спину назад, скорее почувствовав, чем увидев его присутствие среди ветвей. 

Выдох. Ручку вниз. Дверь на себя.

Боже. Что?!

—  Дженни, входи скорее, —  первое, что увидела прямо перед собой - дуло длинного ружья. Солнечный свет скользнул по стали ствола и я вдруг почувствовала на языке медный привкус крови - от страха прикусила губу. Отец, осунувшийся и какой-то вмиг похудевший, больше похожий на призрака, чем на самого себя, ухватил меня за рукав толстовки, втянул в комнату и захлопнул дверь.

—  Сейчас мы от него избавимся, раз и навсегда.

—  Отец! —  не сразу поняла, что он имеет в виду, а когда увидела, как он быстро подходит к окну и направляет дуло ружья в сторону, явно примериваясь к какой-то цели.

—  Чертов волк, заплатит за все, хреново чудовище.

Мне показалось, что сердце замерло в груди. Время остановилось, и даже мелкие пылинки, которые кружили в солнечных лучах, замедлили свой танец. 

Там, на улице, среди ветвей оставался всего один человек.

И именно в него сейчас отец целился, избрав мишенью мужчину, к которому отчаянно тянулось мое сердце…

—  Уходи! —  вдруг истерично закричала, обращаясь к Даниэлю, надеясь, что он услышит, что правильно поймет меня, мое предупреждение. —  Уходи!

—  Тшшш —  досадливо зашипел отец. —  Дженни, что ты творишь, тишшшшеее…

И вдруг что-то изменилось, я вспомнила, поняла, осознала все. Этот его испуг, нервность, ненависть, обращенная к тому, кто находится за окном, тот, кто даже не знает, что стал мишенью для человека с ружьем…

—  Почему? Зачем? —  зашептала я. 

По щекам потекли горячие слезы. Но я даже не утирала их, широко открытыми глазами наблюдала за тем, кто был для меня всем миром всю мою жизнь…

—  Чертов выродок, волк, его место - в аду, но никак не рядом с моей дочерью! —  буркнул он и снова прицелился, потеряв ко мне всякий интерес.

—  Просто ты не мог бы ему продать меня подороже, да?! —  вдруг нервно усмехнулась я, не понижая голос, а наоборот, распаляясь все сильнее. 

Постепенно я все вспоминала…

Мы поженились с Даниэлем в мэрии. Провели вместе самую лучшую ночь в моей жизни, а утром я получила сообщение от отца, что он прилетел и ждет меня дома. Я, стараясь не разбудить Дана, выскользнула за дверь, оставив только небольшую записку, где писала, что буду ждать его в гроте. Нашем самом секретном месте, пропитанном любовью и морем. Я представляла, как обрадуется отец, узнав, что я...стала взрослой, связала свою жизнь с самым прекрасным, умным, порядочным мужчиной, какой только есть на этом свете. 

Но все было совсем не так.

—  Как ты могла, Дженнифер? —  орал он, потрясая перед моим носом бумагой из мэрии, где было сказано, что его дочь обручилась. —  Как ты могла? Он без роду, без племени, что мы сможем поиметь с него?

—  Отец! —  в священном ужасе рыдаю я и пытаюсь привести его в чувство. Но все мои доводы и слова разлетаются в пыль.

—  Где вы встречаетесь? Где его найти?

Он тряс меня так сильно, что от слез и его давления разболелась голова. Мне казалось, что я уже ничего не понимаю.

—  Что он тебе даст? Я уже договорился о свадьбе! 

—  Он защитит меня, он…

—  Какого хрена ты наделала, Дженнифер? —  отца было уже не остановить. Цвет его лица стремился к багровому, руки тряслись. —  Чертова девка!

—  Он не богат, но…

—  Что Но?! Что? —  кричал он, и я, чтобы остановить это безумие, загнанная в угол, вдруг выдала:

—  Он оборотень, папа. Он -волк. 

Отец даже замер на мгновение. Остановился, приблизился ко мне, заглянул в глаза.

—  Ты наркотики принимаешь, что ли?

—  Нет, что ты! —  вдруг рассмеялась я. —  Фильмы и книги не врут, оборотни есть среди нас. Я замужем за одним из них!

Отец посмотрел на меня странно, подошел к сейфу, достал ружье.

—  Что это? Зачем?

Я испугалась. Но как-то слишком запоздало. отец приложил к уху сотовый телефон, набрал чей-то номер.

—  Где вы встречаетесь?

— Что?

—  Не выводи меня, Дженнифер, где вы встречаетесь с ним?

—  В гроте у моря, прямо после красной лестницы в конце пляжа…

Он кивнул сам себе, а после проверил ружье.

—  Ну что же, Дженни, папа все исправит. Сделает все, как было…

И вот уже через три часа я стою у двери, в которую бьется, пытается войти Даниэль. Мой Даниэль. А я рыдаю и реву. Мне нужно спасти его, защитить. Прямо за дверь передо мной стоит белый отец, а глаза его страшно блестят. В руках он сжимает заряженное ружье. и Цель его ясна и понятна. Он сразу сказал, что самостоятельно убьет волка, если он сунется в его дом.

—  Я тебя не люблю, уходи, уходи, —  рыдаю и кричу, от слез ничего не вижу. Вообще ничего. А в голове пульсирует только одна мысль: пожалуйста, пусть он уйдет, пусть он уйдет. 

—  Ты должна мне, должна посмотреть прямо в глаза! —  дверь сотрясается от удара. И я знаю, что удар этот - только наполовину человеческий. Знаю, что потом с обратной стороны дверного полотна увижу следы от когтей, звериных когтей. 

По спине бежит тонкой струйкой пот - реакция на страх, на боль, на запредельное волнение. Стискиваю зубы так плотно, что не могу даже провыть ни одного слова. Одни рыдания, одно горе сквозь крошево звуков…

Он не может открыть дверь, даже несмотря на его невероятную силу. 

И не просто не может, он не ДОЛЖЕН ее открыть.

—  Дженнифер! —  его рык растекается вокруг меня, кажется, что стены дома трещат, по ним змеятся трещины. —  Дженнифер!!!

Сегодня я должна была ждать его в нашем особенном месте. В гроте - там, где мы всегда были в безопасности. Внутри - тепло и сухо, даже если снаружи бушует шторм, потоками льется дождь, по глиняным стенам грота всегда плывут наши с ним тени, которые сплетаются в единое целое, составляют замысловатый кружевной узор из нежности и страсти - такой коктейль, который не встретишь больше никогда и нигде.

Но сейчас я обязана прогнать его...Обязана избавиться от него, заставить поверить в то, что все, что происходило в гроте - ничего не значит для меня.

—  Я ненавижу тебя, —  кричу я. —  Ненавижу всей душой. Ты урод, настоящий урод! Как я могла быть с тобой? Как я могла… —  осекаюсь, бросаю темный взгляд на сумрак у двери, но все равно режу без ножа того, кто беснуется там, снаружи. —  Как я могла спать с тобой? как? Ты - чудовище, ты - урод!

—  Дженнифер, ты пожалеешь… —  но он вдруг затихает на мгновение, и я стону. Он должен понять, что я стону и рычу от ненависти к нему, и ни в коем случае не догадаться, не понять, не услышать, не прочувствовать…

—  Уходи, я не сделала свой выбор. Ты сам спросил: хочу ли быть с тобой? Мой ответ - нет! Не хочу. Не хочу и не хотела.

Я набираю воздух глубже, чувствую, как грудную клетку распирает, как сердце начинает заходиться в бешенном ритме. 

—  Ты чем-то одурманил меня, —  и вдруг хватаюсь за эту мысль и раскручиваю ее дальше, особенно радуясь этому внезапному открытию, этой внезапной удаче. —  Ты меня одурманил, и я повелась. Как я могла? Я! И ты!

В моем тоне - брезгливость, разочарование собой и своим поступком.

Но он слышит, понимает все правильно...и не верно…

—  Вот, значит, как… —  он ударяет кулаком по дереву. Я вижу, как щеколда замка съезжает в сторону и начинаю дрожать - еще один сильный удар, и стальная изнутри дверь, покрытая деревом снаружи, попросту слетит с петель. —  Значит, ты решила разделаться со мной…

—  Твое место - в зверинце. Никак не рядом со мной, —  выплевываю и сама себе утираю губы.

Я не хочу, чтобы он шел в грот - ведь там его будет ждать засада, которую вызвал по телефону отец. 

Губа моя разбита - он ударил меня, когда я попыталась сбежать, и силы, и без того слишком маленькие, ужасно опали. 

Он убьет его, я это точно знаю.

Он уже нашел человека, которому продаст меня - вернее, выдаст замуж, и не допустит в своем плане никаких отклонений…

Я слышу, как Даниэль ударяет по двери в последний раз и уходит.

Уходит, решив, что я выбрала жизнь с людьми, вместо жизни с ним, волком. Думает, что я пожалела о том, что вышла за него замуж. 

Но это все неважно. Нужно, чтобы он ушел. И не зашел в дом, где его ждет отец с ружьем. И не пошел в грот, где его ждут мордовороты, нанятые отцом.

—  Вот и молодец, —  говорит отец, присаживаясь рядом, когда становится понятно, что Даниэля нет. —  А теперь мы с тобой отправимся к врачу. Ты же хочешь привести себя в порядок, прежде чем познакомишься со своим женихом, правда?

Это воспоминание буквально сшибает с ног, как волна, как лава, как сель. Я вытираю щеки, на пальцах тут же высыхают соленые слезы.

Я смотрю на отца и думаю о том, каким же нужно быть чудовищем, чтобы так поступить с собственным ребенком.

—  Ты хочешь исправить ошибки в бизнесе через меня?

—  Что? Не выдумывай. Он должен сдохнуть.

—  Почему? Почему? Почему? —  истерика сотрясает изнутри.

—  Потому что он - волк. Оборотень. Потому что он - отброс. Потому что он ничем нам не поможет. Потому что мы еще все исправим. Крамер лоханулся, подвел, но всегда есть шанс все изменить.

—  Что, снова подложишь меня под кого-то? —  горько спрашиваю я. 

—  Что за ерунда. Я делаю все ради нас. Ради тебя.

Он снова отворачивается к окну и вдруг усмехается и я понимаю, что поймал на мушку Дана.

—  Дан! Даниэль! —  кричу я. —  Уходи! У него ружье! Спасайся, беги, прошу! Беги!

Ору так сильно, что глохну от самой себя.

Кричу и смеюсь и плачу, и смеюсь. 

Потому что вдруг понимаю - все сны, что виделись мне, все это - правда. Это не воображение, это воспоминания. Все было на самом деле. И грот, и теплый бок волка. И все, что Даниэль делал со мной, все происходило на самом деле! Боже, как я могла сомневаться, как я могла забыть?

— Уходи, —  кричу что есть силы, —  уходи, Даниэль!

—  Чертова девка, —  открываю глаза и вижу отца, который стоит прямо передо мной. Он нервно дергает плечом, глаза его бегают. Он поднимает ружье и переворачивает его другой стороной. И тут же прицельно бьет меня прикладом в нос. Резкая, пестрая боль. Из глаз тут же летят искры.