20

– Кхм, – подаю голос, раз мужчины потеряли дар речи, – мы не были друг другу представлены, Виола, но, боюсь, я никак не могу быть вашей служанкой. Как минимум иерархия не позволит. Мой род гораздо древнее вашего, хотя мы и не правители провинции, что, конечно, практичнее, чем быть просто чистокровной аристократкой в энном поколении. Но я располагаю лишь собственной кровью, потому и буду на нее упираться.

В Кевларии катастрофически мало знати, это король Верглавы раздает титулы направо и налево. Мы же страна более консервативная. По сути, Кевлария состоит из отдельных крепостей, о которых заботятся лорды под знаменем одного, самого сильного. Он и является королем.

Беда в том, что вся наша знать веками не пускала в семьи чужаков, что привело к ослаблению молодых поколений. Подозреваю, проклятие моей семьи также связано больше с наукой биологией, нежели с магическим наказанием богини.

Хотя одно другому не мешает.

– А ведь Аурелия права, – поддерживает меня Кай со смешинками в глазах, – она из более древнего рода. Удивительно, как это мой отец не прознал? Он всегда мечтал породниться с древней кровью.

Лицо Герберта после этих слов покрывается красными пятнами, быстро меняющими свой цвет на бледный.

– Вам плохо? – хватаю запястье правителя Сюита и озабоченно считаю пульс. – Дышать трудно? Скорее, нужно его посадить, открыть окно и, кто–нибудь, принесите воды! Лучше прохладной.

Почему–то народ теряется, все присутствующие еще несколько секунд стоят, как статуи. Приходится самой усадить Герберта прямо на пол. К счастью, Кай приходит в себя быстрее остальных и кидается мне помогать.

– Расстегни ему верхние пуговицы, чтобы было легче дышать, он уже синеет. Дышите, ваше сиятельство, глубоко и неспешно. Смотрите на меня! – приказываю Герберту.

Но взгляд на меня вызывает у дер Штрауса булькающие звуки. Он кашляет и как будто чем–то давится.

– Мне кажется, его сейчас стошнит, – предполагает Кай.

В эту минуту как раз вбегает слуга с графином чистой воды.

– Я принес! Прохладную! – говорит он, спотыкаясь.

– Ааа, – злится на парня Виола, – дай, – отбирает стакан и графин, – я сама помогу папеньке.

Она подскакивает к нам, отталкивая нас с Каем в разные стороны.

– Я бы не стала, нам теперь тазик нужен, кажется, – пытаюсь остановить Виолу, но она лишь бросает на меня недовольный взгляд.

– Папа, вода, – говорит она, на весу наклоняя графин над стаканом.

В этот самый момент, обед Герберта–таки покидает его желудок, оказываясь прямиком на туфлях дочери. А та визжит и случайно выливает всю воду из графина на голову своего папеньки. Он хватает ртом воздух от подобного радикального лечения, но уже в следующую секунду дыхание Герберта выравнивается, а цвет лица становится совсем нормальным.

– Кажется, мы только что стали свидетелями нового способа лечения сердечных болезней, – подытоживаю.