Глава 32. Дымка

— Коко? — ко мне заглянула Таня, еще одетая в ночную рубашку. Босыми ногами подруга прошлепала до ванны, где я отмокала больше получаса. Ее взгляд был растерянным, брови сведены на переносице.

— Что такое? — я подняла на нее глаза, рисуя указательным пальцем узоры на пенной воде.

— Там это… — она замялась. — Пузя опять чудит. Меня разбудила Забияка и указала на него, сидевшего в кресле и смотревшего на диван, где никого не было. — Таня поежилась. — Но знаешь, ощущение, будто там правда кто-то сидел. Энергетика в спальне потяжелела, что ли.

— Он еще разговаривает?

— Угу. Даже на меня внимания не обратил. Я переживаю за него, Корнелия. Вдруг что-то серьезное.

Я тяжело вздохнула.

— Тань, подай полотенца. Они на пуфе.

Оглядевшись, подруга увидела пуф, стоявший у стены, рядом с дверью. Там и лежали желтые махровые полотенца. Когда я закуталась в них, вы вышли в комнату. Холодный воздух тут же заставил поежиться. По рукам побежали мурашки. С волос на грудь и руки капала вода.

— Слушай. — шепнула Таня, остановив меня.

— Что ты! — воскликнул Пузя бурно. — Ну что ты такое говоришь?!

Бяка, сидевшая на кровати Тани, откуда открывался вид на енота, покрутила пальцем у виска. Если у драконов он вообще находится там… Мурза, как обычно, рядом не было. Куда этот кот снова запропастился? Может, он бы смог помочь. Не нам, так Пузе. Хотя нет, зная его методы… треснул бы енота головой об угол и дело с концом.

— Ты не одинокая! Ты просто… просто… как последний пирожок в корзине, который все хотят, но никто не берет, чтоб не злить остальных! Во! Ты ждешь кого-то смеленького!

Танька, чтобы не прыснуть со смеху, прижала к губам ладонь, но смешок все равно вырвался. Бяка, как добротный конь, заржала в голос. Если бы не растерянность, я бы тоже засмеялась. А так могла только стоять и смотреть на своего фамильяра, кажется, все-таки сошедшего с ума.

Там, куда с обожанием во взгляде смотрел Пузя, я не видела никого. Но! Но… энергетика была тяжелой, как в тот раз. Это дарило надежду на то, что с головой у моего енота все в порядке.

— О! — Пузя заметил меня. — Моя хозяйка вернулась! Дымка, это… — он взглянул на диван, где «сидела» его гостья и мигом погрустнел. — Корнелия… Но как… опять ушла от меня? Ну что за женщина? — он раздосадовано вздохнул.

Бяка в истерике уже каталась по кровати. Ее смех превратился в хрюканье. Не задохнулась бы. Но Пузя ее будто не слышал. Он смотрел на диван, не моргая.

Обменявшись растерянными взглядами с Таней, я пошла к нему. Прошлый раз он не стал рассказывать нам, с кем вел разговор, хотя очень хотел. Издевки, смех и шутки Мурза с Бякой его сильно обидели. Он даже со мной наедине потом разговаривать не стал. Я надеялась, что хотя бы сейчас проясню хоть что-то.

— Иди ко мне, малыш. — предложила я, сев в соседнее кресло, и стала с надеждой ждать.

Пузя перебрался ко мне не сразу. Пока он прожигал взглядом диван, я по связи попросила Таню утихомирить Бяку, иначе Пузя не станет говорить. А разобраться в том, что происходит, нужно. И побыстрее. У нас есть более серьезная тема для разговора.

С Мурзом вчерашнюю стычку с Петером мы не обсудили. Он отправил меня спать, сказав, мол, утро вечера мудренее. Меня разрывало от вопросов, мыслей и предположений, но уговорить кота хоть немного поговорить со мной я не смогла. После уснула.

Мурз был прав, я устала. Это все из-за переизбытка информации и стресса, пережитого днем. Короче, во всем виноват Петер! Не видела его больше года, нет, нужно было объявится… Что он вообще тут делает?

— Расскажи о… ней. — попросила я Пузю, поглаживая его по мягкой шерсти и почесывая за ухом.

— Она потрясающая! Великолепная! — протянул он с обожанием в голосе. В его глазах я заметила искры, какие раньше рождали лишь еда и золото. — У нее такой пушистый хвост! А шерсть? А голос? А глаза? Ты бы ее видела! — если было бы возможно, у него вместо глаз появились бы сердечки. Никогда прежде не видела в его глазах такого обожания. Даже на меня в первую встречу он смотрел иначе.

— Но я ее не видела. — сказала я, однако не дополнила, что это меня пугает. Очень, очень сильно.

— Дымка просто стеснительна. — пояснил Пузя.

Дымка…

— Но она обещала мне, что скоро познакомится с тобой! Ты ей нравишься!

Я не знала, как мне реагировать. То ли истерично рассмеяться, то ли схватиться за голову. Но произнесла лишь:

— О-о..

— У нее хозяйка тоже ведьма. Черная.

— Это она тебе рассказала?

— Не-е. Я следил за ней. — заметив недоумение в моих глазах, он пояснил: — Мы с Дымкой так познакомились. Я искал жертву для небольшого грабежа.

— Чего? — протянула я.

— Не перебивай. Потом люлей всыпишь. Так вот! Искал я, значит, жертву и совершенно случайно прицепился к чужому добру. Дымка сама хотела обчистить того рогатого демонака.

Мои брови взметнулись вверх. Еще и до демонака добрался! Ну я ему! Вот что значит — дать волю фамильяру!

— Ну, мы и сцепились из-за золота. Не, ты не подумай, я ее не бил, она ведь девушка! Я оборонялся, защищал свою воровскую честь и хвост! — он тяжело вздохнул. — Какая женщина… Мечта.

— Ты отвлекся. — аккуратно сказала я.

— Если бы не ее хозяйка, я бы остался без яиц.

Очень сложно держать лицо каменным, когда хочешь засмеяться, но мне удалось. Правда, пришлось задержать дыхание. А вот Танька с Бякой, ушедшие в ванную, не церемонились и заржали. Что-то с грохотом упало. Наверное, Бяка свалилась с Таниного плеча.

— Угу. — кое-как выдавила из себя я, покосившись на дверь ванной комнаты.

Пузя, к счастью, не замолчал.

— Меня ее ведьма не увидела, и посчитала, что Дымка опять фантазирует. Мол, откуда взялись в этом захолустье разумные звери. Я на нее обиделся. Хотел за попу тяпнуть, чтоб знала, но за ними кинулся патруль. И я следом. Ну а что? Мне стало любопытно, кто они такие.

— Угу. — значит, ведьм в городе куда больше. Об одной из них уже знает патруль. — Узнал что-нибудь?

— Только имя. Биби.

В груди больно кольнуло. Ненавижу, когда всплывает что-то, напоминающее о прошлом. Это пытка кого-то свыше? Раны и так не заживают, а когда постоянно всплывает нечто такое, они кровоточат еще сильнее. И заполняют душу ядом.

Биби… Так мама называла Арабеллу. Она сокращала каждое имя. Так они звучали мило и ласково. По особенному. Именно мама всегда звала меня Коко. Иногда сестры и Мурз. Когда-то Петер. А сейчас Таня. Я позволяю это только близким. Для меня это слишком личное, дорогое и неприкосновенное.

Биби… Летти… Коко… Нити… Итти… Леле… И Ленни… Селену даже не хочется ставить рядом с нами.

— Что случилось? Почему ты плачешь? — спросил Пузя, коснувшись когтистой лапкой моей щеки, где поймал слезу.

— Нет, нет. Ничего не случилось. Просто кое-что вспомнила. — я швыркнула носом.

Губ коснулась печальная улыбка. Пузя погладил меня по правой щеке, по которой заскользила еще одна слеза. Он не позволил ей добраться до подбородка. Подушечки его лапок были мягкими. Когти ни разу не задели кожу.

— Все хорошо. — тихо сказала я.

— Тебе больно. Я чувствую. Я сделал что-то плохое? Если это из-за демонака, прости. Я просто хотел купить тебе то платье, на которое ты положила глаз во время нашей прогулки. А себе хотел взять дорогущий глинтвейн. Нет, нам! Мы бы все вместе его выпили!

Моя улыбка изменилась, стала ласковой.

— Я не злюсь на тебя. Но, пожалуйста, сторонись демонаков. Ты знаешь, что они опасны.

— Обещаю. — он помедлил, но все же спросил: — Я сказал что-то не то?

Я не хотела отвечать на этот вопрос, тогда бы пришлось снова ворошить прошлое. И наверное, кто-то свыше услышал меня. В дверь спальни кто-то громко постучался и, не дождавшись моего разрешения, вошел. Маг.

Он даже не успел переступить порог комнаты, а меня уже чуть не удушила его тяжелая негативная энергетика. Он был зол как тысяча вурдалаков!

— Собирайся. — на удивление холодно, и более чем спокойно, сказал он.