Экстра 7. Сожаления

(POV Алан)

Я ошибся.

Осознание этого острыми когтями скребло на сердце, лишая меня покоя.

Я столько лет был знаком с Эллиной… С самого детства. И всегда она была тихой и скромной. Даже правильней будет сказать серой и скучной.

Как и большинство аристократок, она обучалась этикету и танцам, обладала безупречными манерами и покладистым характером. Её готовили стать королевой и при этом быть идеальной женой и во всём угождать мужу.

Я был совершенно искренен с ней, когда сказал, что она напоминает мне дорогую куклу: красивая, но пустая.

Откуда же мне было знать, что за красивым блёклым фасадом скрывалось нечто чудесное?

Попав в Ардман, Эллина словно сбросила невидимые оковы, превратившись в совершенно иного человека.

Она проявляла упрямство и трудолюбие, осваивая учебные дисциплины. Мне бы и хотелось сказать, что она выезжает за счёт титула и родственных связей, только это было не так.

Много раз я видел Эллину в библиотеке за учебниками или в тренировочном зале в компании мастера Лакурж или профессора Кьета. При этом она, пусть и выглядела усталой, светилась от счастья и так и фонтанировала эмоциями.

Эллина тренировалась до изнеможения, и к зимней сессии уже уверенно чувствовала себя на занятиях по физической подготовке, став крепким среднячком. А ведь я полагал, что ей никогда не освоить программу, ведь она слабая и беспомощная — таким не место на факультете боевой магии.

Я с таким мнением был в меньшинстве. И можно было бы сказать, что всё дело в том, что Эллина — принцесса, и поэтому легко получает всё, чего только ни пожелает.

Только вот она совершенно не пользовалась своим титулом, словно и вовсе забыв о том, что является принцессой.

Эллина легко и непринуждённо общалась с однокурсниками, охотно протягивая руку помощи всем, кто бы ни попросил. И уже к началу зимы из «Ваше Высочество» она стала для всех просто Элли.

Для всех, кроме меня. Только со мной она держалась подчёркнуто вежливо и настаивала на официальном обращении.

Это бесило неимоверно.

Она ведь ещё совсем недавно была моей! Я шептал ей ласковое «Элли» на ушко, слушал глупые разглагольствования о каких-нибудь новых цветах, привезённых из-за моря, и целовал её губы.

А теперь был вынужден, скрепя зубами, наблюдать издалека за тем, как она милуется с другим.

И нет никакой возможности всё исправить! Эллина не подпускает меня к себе. А её новоиспечённый жених смотрит волком и, совершенно очевидно, оторвёт мне голову, стоит только подойти слишком близко без уважительной причины.

— Будь мужчиной и признай поражение, — велел мне отец, стоило только заикнуться о том, чтобы попытаться вернуть себе расположение принцессы. — Ты поступил опрометчиво, разорвав помолвку. Но ещё большую глупость совершил, позволив себе оскорбить Её Высочество. Теперь всё, на что ты можешь рассчитывать — это равнодушие. Эллина уже выбрала себе супруга. И, как ни прискорбно мне это признавать, он намного более выгодная партия, чем ты. Хотя бы потому, что знает, как правильно обращаться с любимой женщиной.

Мне это тогда показалось смехотворным. Вечно саркастичный и помешанный на своих артефактах профессор Кьет умеет обращаться с женщинами лучше, чем я? Нонсенс!

О том, насколько сильно я недооцениваю этого человека, стало ясно незадолго до летних каникул.

Нашему курсу как раз предстояло сдавать зачёт по физической подготовке, и Вирайн, сговорившись с мастером Эльм и магистром Кеей, устроил нам самую настоящую полосу препятствий.

— Разбейтесь на семь команд по три человека в каждой, — велел он. — Команда, пришедшая к финишу первой, сразу же получает зачёт по моему предмету. А все остальные придут завтра для сдачи нормативов.

Сдавать нормативы никто не хотел, поэтому небольшое соревнование все восприняли с энтузиазмом.

Эллина в команду сразу же взяла своих дружков Алкура и Титвина, не подпустив никого постороннего.

Стартовали мы все по сигналу. Едва он прозвучал, я стремительно рванул вперёд, наплевав на своих товарищей по команде: мне хотелось прийти к финишу самым первым, чтобы доказать себе — и Эллине, — что я лучший.

На пути к заветной алой ленте, натянутой между двумя раскидистыми клёнами, помимо препятствий в виде поваленных брёвен и огромных маятников, так и норовивших сбить тебя с ног, попадались ещё и магические преграды в виде ослепляющих чар, чар отвлечения внимания и прочих несмертельных, но крайне неприятных заклинаний.

А были ещё живые растения, чьи щупальца неожиданно выскакивали из-под земли и хватали тебя за ноги.

Один из моих товарищей против очередной растительной тентакли решил использовать заклинание. Скорее всего, режущее. Но впопыхах что-то перепутал. Я в этот момент как раз разбирался с чарами, замедляющими движение, поэтому точно увидел момент, когда полыхнула оранжевая вспышка.

Земля под ногами этого идиота просто и без затей обвалилась, и он вместе с ней с паническим воплем полетел вниз.

Я стоял ближе всех, — у самого края образовавшейся дыры, — но даже не подумал что-либо предпринять.

А вот Эллина, находившаяся в значительном отдалении, среагировала моментально: в несколько прыжков преодолела расстояние до дыры и сиганула вниз, а следом за ней, на лету формируя что-то вроде прочного каната, потянулись какие-то не то побеги, не то корни.

Не прошло и минуты, как возле разлома появился бледный, как мел, Вирайн. Наплевав на опасность нового обвала, он встал на самом краю, наколдовал небольшой святящийся огонёк и бросил его вниз, напряжённо вглядываясь в дыру.

Спустя пару мгновений на его лице отразилось облегчение, он нагнулся, схватился руками за «канат» и без каких-либо видимых усилий вытащил и Эллину, и виновника всей этой суматохи.

Парень получил от профессора Кьета мощный удар кулаком в челюсть, отчего сразу осел на землю, благо сознание не потерял.

Разобравшись с ним, Вирайн прижал к себе Эллину и на глазах у остальных студентов впился в её губы жадным поцелуем.

Она же без раздумий ответила на поцелуй, наплевав на приличия и неэтичность подобных отношений между преподавателем и студенткой (и плевать, что они официально помолвлены, правила для всех едины!).

В этот момент я осознал, что окончательно её потерял. И что бы я ни сделал, каких бы высот ни добился — для Эллины это не будет значить ничего.

Отец был прав: я свой шанс быть с ней упустил. И теперь всё, что мне осталось, это воспоминания. И сожаления.