Глава 11

Я едва успеваю сжать кулаки — это требует невероятного усилия. Тонкая фиолетовая полоска успевает срезать часть веток с деревьев и несколько кустарников целиком, прежде чем я полностью прячу ее в ладони. Фиолетовый дым поднимается от этих мест вверх и рассеивается.

Мои руки снова ходят ходуном, магия рвется наружу, и я понимаю, что не смогу удержать ее, сколько ни пытайся. Она как будто сильнее меня, не подчиняется. Но как, почему? Если она всегда была со мной, значит, она моя, ее в любом случае не может быть больше, чем я могла бы вынести.

Волки, рыча, медленно отходят, обходя меня по кругу. Я вдруг думаю, что могу их убить взмахом руки. Просто раскрыть ладонь и с помощью этой ненормальной магии срубить за одну секунду их головы. Это было бы правильно. Они охотятся за мной, они окружили, напали на меня.

Это всего лишь защита. То, что они недооценивают противника — не моя проблема. Они убийцы, они, не жалея, убивали людей. Много людей, часть которых я неплохо знала, с которыми прожила бок о бок несколько месяцев. Они будут убивать еще. Они достойны смерти.

Мои руки снова ходят ходуном, силы, удерживающие ладони в кулаках, кончаются.

— Уходите! — кричу я в отчаянье, неужели они не понимают, что я просто убью их?

Я снова раскрываю кулаки ладонями вверх, столпы фиолетового цвета вырываются, переливаясь, освещают все вокруг. Волки, ощетинившись, отступают еще, но не уходят.

Я зачем-то им нужна. А может, они увидели мою силу, и теперь хотят убить меня. Я должна убить их первой.

На глазах выступают слезы, потому что я понимаю: не могу. Не могу убивать других, независимо оттого, люди это или оборотни. Я не могу.

Снова бессильно кричу, в голову врываются картинки из детства: как мы читаем с папой книгу, как я ем, разглядывая мамину спину, пока она возится на кухне. Как папа смеется, откинув голову назад, а мама вытирает руки о полотенце. Эти воспоминания становятся такими четкими, словно все это происходит со мной прямо сейчас.

Я двигаю руками, даже не понимая этого, столп скручивается в круг, искрится и рассыпается, снова и снова. Ничего не меняется.

И вдруг я вижу дядю Эла. Как мы сидим с его семьей за столом, и он рассказывает очередную магическую штуку, которую, как я тогда думаю, я смогу делать, когда вырасту. Отчетливо проступает стол, выпирая углами, на которых ровными складками выделяется скатерть. Я вижу стены, посуду, на мгновенье кажется, я вижу всю кухню до мельчайших подробностей. А потом столп скручивается в круг, и он не рассыпается, внутри него воздух дрожит, уплотняется, и я вижу кухню дяди Эла.

Бог мой, я открыла портал!

Не думая, ныряю внутрь и сразу сжимаю ладони в кулаки. Пока что это единственный способ отрезать магию хотя бы на несколько секунд. Оборачиваюсь и вижу, как моментально сужается круг, в конце концов рассыпаясь искрами и исчезая. И следом чувствую, как уходит магия из рук, мышцы расслабляются, и мне уже не надо сжимать кулаки так сильно, что на коже остаются следы от ногтей.

Я стою посреди кухни дяди Эла, той самой, которую так ярко видела несколько секунд назад в своей голове. Я открыла портал и сбежала через него.

— Ада? — слышу изумленный голос Рины.

Резко обернувшись, чувствую, как темнеет в глазах, а силы покидают тело. Я падаю в обморок, успевая заметить, как Рина бросается ко мне, а потом меня окутывает темнота, из которой нет выхода.

***

— Она потеряла много сил, ей нужно время на восстановление, — спокойный непроницаемый голос прорывается сквозь пелену небытия, которая начинает рассеиваться.

Это немного похоже на момент, когда просыпаешься, но только именно в этот момент. Потому что когда я открываю глаза, то чувствую себя крайне неуютно, словно из моей памяти вырезали часть данных.

Я лежу в своей спальне на кровати, накрытая тонкой светлой простыней. По ощущениям на мне ночная рубашка, значит, меня переодели. А я ничего не чувствовала и ничего не помню. Гадство.

Чуть в стороне стоит доктор, у него такой белый халат, что режет глаз. Я отворачиваюсь, прикрывая веки. Облизываю пересохшие губы, в горле тоже сухо, словно наждаком натерли.

— Пить, — мне кажется, что я говорю обычно, но мой голос едва слышен. Врач и дядя Эл замолкают, резко поворачиваясь ко мне.

— Ада, Ада! — бестолково повторяет дядя Эл, бросаясь к кровати. Тянет руки и убирает, словно опасается, что даже легкое касание доставит мне боль. — Ты пришла в себя!

— Поразительно, — доктор поджимает губы, качая головой. — Впервые вижу такое быстрое восстановление.

— Какое восстановление, док? — хмурится дядя Эл. — Она даже пошевелится не может.

— Но она пришла в себя. Она должна была пролежать без сознания как минимум сутки по моим прикидкам.

Я смотрю, слабо понимая, о чем они говорят, но судя по тому, каким обеспокоенным становится лицо дяди Эла, сказанное его сильно тревожит. Схватив дока за рукав халата в районе локтя, он почти оттаскивает его в сторону.

— Что это значит, док? — спрашивает шепотом.

Тот пожимает плечами, косясь в мою сторону, я снова прикрываю глаза, мне больно смотреть на свет.

— Кажется, ее магия восстанавливает ее. Я не знаю, Элистар, как это работает. То, что с ней происходит, на данный момент слабо объяснимо. Когда она придет в себя, мы проведем все необходимые исследования, и…

— Ладно, я понял, — перебивает он. — Спасибо, док.

Дядя Эл смотрит на него так, что только дурак не поймет: он ждет, когда доктор уйдет. Тот, кашлянув, кивает и следует на выход.

— Рекомендации я вам оставил, — произносит уже в дверях, — поправляйтесь, Аделина.

Он тихо закрывает за собой дверь, дядя Эл аккуратно присаживается на край моей кровати.

— Хочешь чего-нибудь, Ада? — спрашивает ласково.

— Пить, — повторяю я. Второй раз слово звучит более отчетливо, но горло все еще пересохшее и хрипит.

— Да, конечно, конечно.

Дядя быстро уходит из комнаты, я устало прикрываю глаза, но через несколько секунд снова открываю. Осматриваю комнату. Она была моей с той самой ночи, как погибли родители. Меня приняли в эту семью, воспитывали, кормили, любили.

Благодаря дяде Элу я училась магии и боевым искусствам. Стала тем, кем стала. Мне грех было бы жаловаться на что-то. Они все действительно относились ко мне как к члену семьи. Только почему-то именно сейчас у меня совсем нет ощущения, что я вернулась домой.

Я восстанавливаюсь быстро. Уже на следующее утро чувствую себя намного бодрее, встаю с кровати и сама передвигаюсь. Не сразу выхожу из комнаты, зачем-то осматриваю ее, лазию по ящикам стола, перебираю одежду. Словно пытаюсь вернуться обратно в этот дом, поймать то состояние, которое у меня было раньше. И не выходит.

Внутри меня глухая горечь, и я понимаю, что будет совсем не просто выкорчевать ее. Я почти не была на войне, но такое ощущение, что провела на поле боя не пару дней и в отряде не несколько месяцев, а как минимум несколько лет.

Из зеркал на меня смотрит та же Ада, что и раньше: русые вьющиеся волосы, светлая кожа, правильные черты лица, только взгляд кажется мне совсем другим, не моим. Я не нахожу себе места в этом доме, который раньше был моей жизнью.

Дядя Эл суетливо ухаживает за мной, отказываясь разговаривать. Он считает, я слишком слаба. Но я действительно чувствую себя намного лучше. Это необъяснимо, но факт.

Есть магические элементы, которые требуют предельной концентрации и ведут к истощению. Портал — один из таких, особенно если нужно держать его какое-то время. После открытия такого портала маги обычно ложатся в кровать на несколько дней. Магия забирает их силы.

Но со мной происходит что-то другое. Магия, наоборот, восстанавливает меня. Это странно и, если честно, немного страшно. Потому что я то и дело вспоминаю слова ведьмы об исходящей от меня опасности. Что это за магия, что она несет в себе?

Я замечаю, как изменилось ко мне отношение остальных. Рина почти не заходит, а когда мы вместе сидим за столом, я периодически ловлю ее испуганные взгляды. Наши разговоры только на общие темы, она словно чувствует, когда я хочу поговорить о чем-то другом, и сбегает. Думаю, это наказ дяди Эла. Он считает, мне нужно избегать любых волнений, и не понимает, что самое большое волнение как раз заключается в том, что ничего не происходит.

Его жена тетя Оливия улыбается дружелюбно, но в ее взгляде тоже опаска. Неужели они боятся меня? Боятся из-за появившейся у меня магии, которая работает не так, как у всех.

— Дядя Эл, давай поговорим, — на третий день я заглядываю вечером в его кабинет.

Он сидит за столом с книгой в руках. На мои слова обреченно вздыхает, снимая с кончика носа очки и откладывая их на стол.

— Ада, я же сказал, нет поводов для спешки. Тебе нужно время прийти в себя.

— Я пришла.

Захожу внутрь, прикрывая плотно дверь, не хочу, чтобы наш разговор кто-то услышал. Усаживаюсь на край кресла, дядя Эл следит за мной взглядом.

— Мы должны выяснить, что со мной произошло, — говорю уверенно, дядя откидывается на спинку, устало потирая переносицу. — Что говорит доктор?

Он приходил каждый день, обследовал меня и упорно молчал. Такое ощущение, что все вокруг решили свести меня с ума этим молчанием.

Дядя Эл усаживается в кресло по соседству с моим.

— Док считает, что ты полностью восстановилась.

— Его это удивляет?

— Да, — поколебавшись, кивает дядя. — Ты хорошая ученица, Ада, и сама знаешь, сколько сил забирает открытие портала. А учитывая, что магия у тебя только появилась…

— Я должна была быть еще более обессиленной, — заканчиваю за него. Он снова кивает. — Ты знаешь, откуда у меня магия, дядя Эл? Я говорила с ведьмой, она сказала, что на мне было заклинание, которое прятало мою магию. Такое сильное, что его не могли увидеть другие ведьмы.

— Ох, — он снова потирает переносицу. — Я ничего не знаю об этом, Ада. Когда ты прибежала к нам в ту ночь… Я не хотел верить, что это правда, что Каролину и Питера убили. Но потом я… Я подумал, что мой долг вырастить из тебя мага. Я был уверен, ты окажешься сильным и способным магом. Но в жизни случается всякое, и когда оказалось, что ты пуста… Я не хотел верить в это. Возможно, ты помнишь, что я проводил некоторые исследования надо тобой.

Хмурюсь, вспоминая об этом. Мне тогда было лет двенадцать.

— Что это были за исследования?

— Я пытался выяснить, не наложено ли на тебя заклинание. Несколько ведьм возилось с тобой, Ада, и ничего не нашли. Я не должен был успокаиваться, должен был продолжать, и возможно, мы открыли бы твои способности… Ты должна меня простить.

— Я не держу на тебя зла, дядя Эл, — качаю я головой. — Ты сделал, что мог. Мне кажется, куда важнее понять, что делать теперь. Эта магия очень сильная, я не могу ей управлять.

— Что? — он расширяет глаза, глядя на меня. — Что значит, не можешь? А портал?..

Я кусаю губы, вспоминая, как скручивался из столпов круг.

— Понимаешь… У меня было такое ощущение, что это делаю не я, а сама магия. Словно я сосуд для неё, и все. А к открытию портала я не имею непосредственного отношения.

Дядя хмурится, отвернувшись в сторону, о чем-то размышляет.

— Нужно провести исследования, Ада, — наконец смотрит на меня. — Я не могу сказать, что происходит с тобой.

— Кто мог наложить заклинание?

Дядя теряется, прикрывает рот рукой, словно надеется, что так ему не придется говорить.

— Дядя, прошу, — я подаюсь вперед, беру его за руку. — Я хочу знать правду. Я столько лет жила одной жизнью, а теперь все изменилось. Я имею право знать, что происходит. Кто мог наложить такое сильное заклинание?

Он сверлит меня взглядом, а потом кивает, в который раз потирая переносицу. Жмурится и произносит:

— Это мог быть твой отец.

— Что? — я искренне не понимаю. — Ты имеешь в виду, он мог найти ведьму?..

— Я имею в виду, что он сам ведьма, — кажется, дядя Эл решился говорить, потому что пропала неуверенность. На мой изумленный взгляд он продолжает. — Да, Питер был сильным ведьмаком. Я плохо знаком с… этим видом деятельности, возможно, что он был одним из сильнейших.

Я поднимаюсь и отхожу в сторону, обхватывая себя за плечи. Новая информация обескураживает, я не могу поверить в то, что дядя Эл это всерьез.

— Но ведь папа был ученым, — обернувшись, смотрю на него. — Он сам так говорил.

— Говорил для тебя, Ада. Они не хотели, чтобы ты знала правду, пока не вырастешь. Поэтому проще было назвать твоего отца только ученым, ведь ты все равно мало понимала в том, что они делают.

Я потираю ладонями плечи, сильнее их сжимая. Защитная реакция, мне и впрямь хочется спрятаться куда подальше, потому что в груди зреет непонятное чувство, что это еще далеко не все, что мне предстоит узнать.

— А мама? — спрашиваю его. — Мама тоже ведьма?

— Нет. Она маг. Один из сильнейших магов своего времени, так говорил твой отец. Это был странный союз, Ада. Ты выросла и знаешь отношение магов к ведьмам. Они могут быть опасны. Но твои мама и папа действительно любили друг друга. Любили, невзирая на все противоречия.

Я несколько секунд смотрю на него, а потом спрашиваю:

— За что их убили?