Глава 12

Дядя Эл обреченно вздыхает, качая головой.

— Я не знаю.

— Но…

— Я, правда, не знаю, Ада. Наверное, чтобы ты лучше понимала происходящее, придется тебе рассказать все, как было. Мы с твоим папой вместе росли, дружили семьями. Потом вместе поступили в Академию в этом городе. Я стал магом, а он увлекся научной стороной вопроса. Питер хотел докопаться до природы происхождения магических сил, есть ли какие-то параметры, почему она возникает у тех или иных людей. Конечно, нет ничего удивительного в том, что он стал интересоваться не только магией, но и колдовством. Никто не мог предположить, что он так глубоко окунется в процесс, Ада. Питер скрывал правду. Он получил от Академии приличную сумму на исследования и уехал путешествовать по миру все с той же целью: изучать происхождение магии. Ему было всего двадцать три, и с тех пор я видел его только два раза.

— Что? Как это?

— Мы переписывались. Я рассказывал о своей жизни, он о своей. Только из его писем выходило, что он ничем другим не занимается, кроме как наукой. Я верил, потому что знал одержимость Питера этим вопросом. Но однажды мы случайно столкнулись с ним в Хемшворе. Это было спустя восемь лет с того момента, как Питер уехал. Я был там по делам Академии, а он проездом. Мы столкнулись случайно, и тогда я узнал, что Питер успел жениться и у него четырехлетняя дочь.

— Он никогда не писал об этом? — хмурюсь я. Дядя Эл качает головой.

— Не писал. Но не потому, что не считал важным. Увидев меня, он испугался, но быстро взял себя в руки. Их вещи грузили, и мы смогли поболтать буквально пять минут. Питер познакомил меня с Каролиной, а потом отвел в сторону и попросил, чтобы я никому не рассказывал о том, что мы виделись. И особенно о жене и ребенке. У него не было времени объяснять, но я видел, ему это действительно важно.

— И ты никому не рассказал?

— Да, я сдержал данное ему обещание. Мы были друзьями много лет, Ада. И как бы не переставали ими быть. Просто нас развела судьба в разные стороны. Но с тех пор Питер стал очень редко слать мне письма. Думаю, он боялся, что их могут отследить.

Я снова хмурюсь.

— В том плане, что ты расскажешь, это кого-то заинтересует, и благодаря переписке его найдут?

— Это то, о чем я думал, — он разводит руками. — Долгих шесть лет о нем не было ни слуху, ни духу. А потом вся семья объявилась здесь, в нашем городе. Питер привел меня в ваш дом, снова познакомил с женой и с тобой. И сказал, что они проездом тут, на несколько дней.

— Снова попросил никому не рассказывать?

Дядя Эл кивает.

— Я думаю, Ада, он знал, что находится в опасности. По всей видимости, угроза была слишком ощутимой, раз он приехал сюда и нашел меня.

— Что он хотел? — спрашиваю с волнением.

Сердце внутри стучит, как попало, я узнаю подробности жизни и смерти моих родителей и начинаю понимать, что совершенно ничего не знала.

— Ничего, — дядя разводит руками. — В том-то и дело, что он ни о чем не просил меня за эту неделю. И когда ты вдруг ворвалась ночью к нам домой… Я просто не знал, что делать. Я не был уверен даже в том, что стоит обнародовать этот факт, понимаешь? Позвал несколько знакомых, мы отправились в дом, где вы жили…

Дядя Эл вдруг резко встает, делает круг по свободному пространству и замирает ко мне спиной. Я понимаю, ему тяжело вспоминать то, что случилось, потому не тороплю. Сижу, сложив руки на коленях. Мне важно узнать всю правду.

— Проблема была в том, Ада, — дядя поворачивается ко мне. — Что дом был пуст.

Я непонимающе смотрю на него.

— Что значит, пуст?

— Твоих родителей там не было. А еще там не было твоих вещей. Совершенно. Я получил их с посыльным на следующий день. Все твои вещи и письмо от Питера.

— Я не понимаю… — бормочу я, дядя Эл кивает.

— В письме было сказано, что, если я его получил, значит, случилось что-то плохое, и мы, вероятно, больше никогда не увидимся. Он просил меня позаботиться о тебе. Но сделать так, чтобы никто не узнал, чья ты на самом деле дочь.

— Как это? — я вскакиваю. — Как это может быть? Ведь их похоронили! И все знают, что я их дочь! Я не понимаю, ничего не понимаю, дядя Эл!

— Я знаю, Ада. Успокойся, пожалуйста, я все тебе объясню.

Он кладет мне руки на плечи, вынуждая опуститься обратно в кресло. Я не свожу взгляда с его лица, словно боясь упустить что-то не только в словах, но и в эмоциях.

Я ничего не знала о своих родителях — бьется в моей голове. Более того, я так ничего и не знаю. По-прежнему ничего.

— Я не знал, что мне делать, Ада, — тихо говорит он. — Что произошло с Питером и Каролиной? Живы они или нет… Но я понимал, что мой друг не шутил. Им действительно угрожала опасность. И тогда я принял решение… — он замолкает, отходя в сторону, а до меня доходит.

— Ты назвал их мертвыми, — шепчу, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Сказал, что их убили оборотни, и похоронил их!

Последние слова уже кричу, даже не заметив, как повысила голос.

— Тише, тише, — он садится в соседнее кресло, глядя с беспокойством. — Да, я сделал это. Но я старался обезопасить их, если они живы, и тебя.

— Но как… Ведь были похороны. Настоящие. Я помню гробы.

— Они были пусты. Официально сказано, что тела были слишком изуродованы, чтобы открывать гроб. Были похоронены два пустых гроба. Если ты помнишь, то на похоронах никого не было, кроме меня и тебя, ну и рабочих.

— Да, — я не пытаюсь стирать слезы. — Я думала, это связано с тем, что мы только приехали в город.

— Так и было. Ну и еще потому, что я не хотел огласки. И устроил так, чтобы у тебя была моя фамилия — Нэйман. Для всех ты стала девочкой, у которой погибли родители, и о них толком ничего не известно. Я взял тебя в семью якобы потому, что ты будешь сильным магом. Я, правда, надеялся на это, Ада. Твой отец мало что мне рассказал. Но я знал, что он стал сильным ведьмаком, а твоя мать была таким же сильным магом.

— Ты знал это от него, так? — спрашиваю я. — Ты ведь не видел проявлений их дара?

— Ему незачем было врать мне. Хотя… — дядя тушуется на мгновенье. — Когда у тебя не оказалось способностей я и впрямь допустил мысль, что Питер сказал неправду. Но сейчас я вижу, что это не так. У тебя есть магия, много магии, причем не привычной нам природы.

— Что ты знаешь о моей магии?

— Пока немногое, только то, что ты рассказала, — качает дядя Эл головой. — Мы знаем, что она излечила тебя, и как ты сама сказала, у тебя есть ощущение, что эта магия просто живет внутри тебя. Она настолько сильная, что у тебя не хватает сил управлять ей.

— И поэтому она управляет мной?

— Нет, она не управляет. То есть, я хочу сказать… Не управляет твоей головой. Насколько я могу судить по тому, что ты рассказала о случившемся. Она настолько мощная, что побеждает тебя физически.

— Звучит очень странно, — замечаю я, дядя Эл согласно кивает.

— О да, тут я не буду спорить. В любом случае, понятнее станет, когда мы проведем исследования. Я сказал, что тебе потребуется несколько дней, чтобы полностью прийти в себя…

— Я готова, — перебиваю его. — Чем быстрее мы узнаем, что происходит со мной, тем лучше.

Дядя снова кивает, встает напротив меня, разглядывая. Я теряюсь.

— Почему, Ада? — задает вопрос. — Почему ты сбежала? Зачем отправилась на войну? Разве тебе было плохо в нашей семье?

Я отвожу взгляд, сцепив пальцы рук в замок.

— Просто я хотела узнать, что случилось с моими родителями, — сознаюсь все же. Под недоуменным взглядом дяди продолжаю. — Я ведь знала только, что в дом ворвались оборотни и убили их. И больше ничего.

— И ты надеялась… Какая глупость, — он прижимает меня к себе, гладит по голове, я утыкаюсь ему в грудь, давя непрошенные слезы. — Я знаю, что должен был рассказать тебе правду. Но решил, так будет лучше ради твоей же безопасности. Старый дурак…

Он отстраняется, обхватив меня за плечи, смотрит в глаза, я спешно стираю слезинку.

— Я бы рассказал, Ада, клянусь тебе. Если бы только знал, что ты одержима подобными мыслями… Я надеялся, ты сможешь пережить это и пойти дальше. Создашь семью, будешь счастлива… — он сжимает пальцы на моих плечах немного болезненно, но тут же ослабляет хватку. — Ада, скажи мне честно, там тебя никто… не обижал?

Я не сразу понимаю, о чем он говорит. Дядя неловко поясняет:

— Ты ведь красивая девушка. И у тебя раскрылся новый уровень. Ты наверняка…

— О, нет, нет! — я краснею, отходя в сторону, наконец сообразив. — Все было нормально. Ничего плохого не случилось.

Дядя Эл кивает, рассматривая меня, я снова отвожу взгляд. Мне пришлось рассказать, каким образом было снято заклинание, но не хватило сил сознаться, что моим первым мужчиной стал оборотень.

Лицо Мира само собой появляется перед глазами. Следом приходит нелепая мысль: где он сейчас и что делает? Я отгоняю ее прочь. Таким мыслям нет места в моей жизни. Погано только, что они все равно приходят и приходят в мою голову.

— Тогда хорошо, — дядя Эл мягко улыбается. — Прости, что я… лезу не в свое дело.

— Все нормально. Ты больше ничего не знаешь о моих родителях?

Он качает головой.

— Я долго ждал, надеялся, твой отец выйдет на связь. Но он не вышел. Не хочу давать тебе ложных надежд, Ада, — дядя Эл смотрит сочувственно. — Но если бы они были живы, то непременно захотели бы узнать о тебе. Дали бы мне знать.

— Считаешь, их все-таки убили? — голос дрожит, и я откашливаюсь, отворачиваясь.

— Думаю, их нет в живых. Но что случилось в ту ночь, я не знаю.

— А вещи? — поворачиваюсь к нему. — Их вещи остались в доме? Ничего не было тронуто?

— Все их вещи я забрал в надежде найти зацепку… Но увы, там только одежда. Она хранится в подвале. Если ты хочешь…

— Да, хочу.

— Идем.

По пути нам не встречаются ни Рина, ни тетя Оливия, чему я уже не удивляюсь. Кажется, они порядком напуганы происходящим. Сбежала, вернулась через портал с непонятной магией… Кто хочешь испугается. Надеюсь, это всё-таки пройдет. Как ни крути, они моя семья, они были рядом эти восемь лет и помогали взрослеть. Не хотелось бы их потерять.

— Вещей было немного, — замечает дядя Эл, когда мы спускаемся по лестнице. — Вы ведь постоянно переезжали.

— И ничего важного не осталось? Записные книжки?

— Нет.

— Значит, их кто-то унес. У папы был целый чемодан записных книжек, он говорил, это его работа за всю жизнь.

— Верю. Вполне вероятно, что все его труды оказались в руках у тех, кого они боялись. Прости, Ада, — он останавливается у двери в кладовую подвала, взявшись за ручку. — Наверное, я просто смирился.

Я молча киваю. Сейчас, когда знаю, что моих родителей не нашли, в душе зреет надежда, что они могут быть живы. И у дяди Эла была эта надежда, только прошло слишком много времени, и он перестал верить.

А я пока не могу перестать. Я должна разобраться во всем. Узнать все, что только возможно, вспомнить все, что только возможно. Если мои родители исчезли, я не готова принять, что они погибли.

Дядя Эл зажигает тусклую лампу, я оглядываюсь в пространстве кладовой: коробки, коробки, коробки, плюс всякий хлам, наваленный сверху.

— Сейчас я достану их вещи.

Дядя роется в углу, пару раз чертыхается, когда что-то сверху падает. Но через пять минут передо мной стоят две больших коробки.

— Все, что было в доме, — говорит дядя Эл, неловко топчась на месте и отряхивая пыль с рук.

— Спасибо. Не против, если я побуду тут одна?

— Конечно, Ада. Зови, если что.

Он уходит, я провожаю его взглядом, прислушиваюсь к шагам на лестнице, и только когда они стихают, опускаюсь на корточки рядом с коробками, отставляя в сторону лампу.

Света мало, я смотрю на свои ладони, тут же появляется фиолетовое свечение вокруг пальцев, и не успеваю я сосредоточиться, как над моими ладонями повисает белый шар с лёгким фиолетовым светом и сразу отплывает под потолок, освещая пространство вокруг. Опять все произошло будто само собой.

— Ну спасибо, — кидаю шару, хотя и понимаю, насколько это глупо.

Открываю сразу обе коробки, в них одежда, поверх которой лежат две потрепанные книги. Одна учебник по азам магии, и одна развлекательная. Быстро пролистываю их, понимая, насколько это бессмысленно. Дядя Эл наверняка просмотрел их от корки до корки со всей внимательностью.

Отложив в сторону, достаю вещи. Их мало, мы действительно постоянно переезжали, а потому мама и папа не считали разумным брать с собой много.

Вытаскиваю мамино платье, рассматриваю его, вдыхаю, но оно пахнет только старой вещью, долгое время лежащей в шкафу. Провожу пальцем по вышивке, вспоминая свое детство. Тогда мне казалось, что постоянные передвижения — это норма, я не знала другого.

Мы постоянно куда-то ехали, жили в затхлых домишках на окраине города. Мама говорила, так дешевле. А потом они погибли, и горе свалило меня, скрутило так, что я уже не могла ничего анализировать. Только проживать ее изо дня в день.

Но сейчас я могу думать. Мы действительно всю жизнь бежали. От кого? Кто преследовал мою семью и в конце концов нашел? Что случилось с ними в ту ночь, когда мама велела мне бежать из дома?

Я вдруг осознаю, что папа тогда не вышел обнять меня, вообще не появился. Я ушла, так и не попрощавшись с ним. А что, если его уже не было дома? Что, если он убежал раньше, до того, как случилось что-то страшное, о чем говорила мама?