Глава 14

— Мы можем поговорить? — спрашиваю, когда заканчивается завтрак, дядя Эл, кашлянув, кивает и поднимается. Рина кидает на меня испуганный взгляд и тут же опускает глаза, тетя Оливия начинает убирать со стола.

— Конечно, Ада, идем в кабинет.

Как только мы проходим внутрь, и дядя садится за стол, тревожно меня разглядывая, я выкладываю перед ним письмо. Он хмурится, косясь в сторону портрета, потом сжимает губы.

— Ты что, взломала мой сейф? — спрашивает устало. Я киваю. — Как тебе это удалось? Он был закрыт магией.

— Меньше всего мне хочется сейчас обсуждать это. Есть вещи поважнее, как считаешь? Ты меня обманул. Вот то письмо, и в нем сказано, что папа оставил тебе свой гримуар. Точнее, оставил его мне. Я хочу его получить.

Дядя Эл тяжело вздыхает, потирая лицо руками.

— Я так и знал, что ничем хорошим это не кончится, — бормочет себе под нос. Подняв на меня взгляд, продолжает: — У меня его нет. Он в Академии.

— Ясно. Но ты ведь можешь его забрать?

Дядя страдальчески хмурится. Поднявшись, проходит по кабинету.

— Ада, я хочу, чтобы ты понимала: я соврал насчет письма, но я не желаю тебе зла. Не хочу, чтобы ты думала, что я тебе враг.

— Тогда объяснись.

Он кивает, опустившись в кресло, собирается с мыслями.

— Питер действительно передал свой гримуар. Он был заперт ведьмовским заклинанием. Ты, наверное, не помнишь, в те дни ты была немного не в себе от известия о смерти родителей… Я давал тебе гримуар, но ты не смогла его открыть. Никто не мог. Тогда я решил отнести его в Академию. Они изучали его, пытались открыть, но безрезультатно. Я обмолвился, что Питер сказал мне, что стал сильным ведьмаком, и они забеспокоились еще больше. Что может хранить в себе гримуар? Не навредит ли его содержимое людям? И… — он неловко выдыхает, нервно переплетая пальцы рук. — В общем, я передал гримуар Академии, теперь это их собственность. И ни я, ни ты не имеем прав на него. Прости, я должен был сказать правду сразу.

Я смотрю в стену, испытывая глухое раздражение.

— Почему ты согласился? — спрашиваю его. — Открывается они или нет, это неважно. Ведь папа оставил его для меня!

— Я знаю. Знаю, Ада… Но… — дядя понижает голос, косясь в сторону двери. — У меня не было выбора. Это же Академия, я простой преподаватель. Ты знаешь тех, кто управляет ей? Это не просто профессора, часть из них следит за всеми аномальными проявлениями магии и колдовства. Они охраняют нашу страну от возможного хаоса. Несмотря на то, что мы учим магии, мы сами не знаем точно ее происхождения, понимаешь? Откуда взялся наш мир и почему он именно таков? Почему магия появляется у одних людей и не появляется у других? Откуда взялись ведьмы, и как они черпают силы из нашего мира? Не может ли быть последствий от подобного использования энергии? И что это за энергия? Это все вопросы без ответа, Ада. На них нет научного обоснования. Только сказки и мифология, которую нельзя принимать за истину.

— Ты ведешь к тому, что Академия забрала гримуар, думая, что он может быть опасен?

— Именно так. Поверь, я не хотел отдавать его. Но они… Они умеют убеждать.

— Они тебе угрожали? — доходит до меня, дядя быстро поднимается с кресла.

— Давай просто закончим этот разговор. Я надеюсь, ты не будешь держать на меня зла. Кроме этого письма я ни в чем тебя не обманул, клянусь, милая. Ты действительно мне дорога, пусть мы не связаны кровно. Когда ты сбежала… Я не находил себе места. Искал тебя, Мэт сказал, что ты отправилась на войну. Для меня это было, как гром среди ясного неба. Мне казалось, ты счастлива, готовишься войти в новый жизненный этап. Встретить парня, выйти замуж, завести семью… Теперь я вижу, что совершенно тебя не знал.

— Так ты нашел меня в армии? — спрашиваю, продираясь голосом через образовавшийся в горле ком.

— Конечно. Я должен был знать, что с тобой.

— Тогда почему не забрал?

Он закусывает губу, рассматривая мое лицо.

— Я хотел. А потом… Потом подумал, это ведь твой выбор. Ты так решила. Сбежала ради этого, приложила наверняка не мало усилий, чтобы оказаться среди бойцов. И я просто наблюдал за тобой, контактировал с вашим начальством, чтобы узнавать, как ты.

— Спасибо, — шепчу я, потому что голос снова меня предает. — Для меня это, правда, много значит.

Он обнимает меня, я утыкаюсь лбом ему в грудь. Как бы там ни было, дядя Эл моя семья. Даже если мне придется покинуть его. Сейчас я остро осознаю, что имел в виду папа, называя его другом, несмотря на то, что они не виделись много лет. Просто бывает, что людей связывает невидимая нить, которая не рвется ни расстоянием, ни временем. Наверное, бывает нечасто, но, если она есть — это большое счастье.

— Что ты теперь думаешь делать? — спрашивает он, когда мы расцепляем объятья.

В голосе тревога, и я понимаю, почему. Дядя переживает за меня. Он не просто так оттягивал мой поход в Академию: боялся, что, если я покажу какие-то необычайные способности, меня запрут точно так же, как гримуар отца. Как хорошо, что я не смогла ничего показать!

Интересно, а моя разумная магия не могла тоже это осознавать? Ведь я почувствовала, что собравшиеся люди внушают мне опасение. А моя магия настолько необычная, что могла осознать это и раньше меня. Черт, такое ощущение, что я говорю о живом существе, а не об энергии. Но я даже не знаю, какие еще слова подобрать, чтобы описать то, что во мне теперь живет.

— Хочу почитать мифологию, — улыбаюсь мягко дяде. Это, кстати, правда. И дядя, и мужчина из Академии, ссылались на нее. Как знать, вдруг я найду там ответ? Понятно, что верить мифологии глупо, но вокруг происходит такое, что я готова поверить чему угодно. — Я же могу посетить библиотеку Академии? Может, сумею найти в книгах хоть какое-то объяснение.

— Да, конечно, Ада. Я сообщу, чтобы тебя пропустили. И будь осторожна, пожалуйста. Мы ведь так и не разобрались с твоей странной магией.

Я продолжаю улыбаться, кивая. Пропуск в Академию у меня есть. Осталось только найти гримуар. И я знаю, кто мне в этом поможет.

***

Я выкладываю на стол рубашку и мешочек с деньгами. Это мои последние накопления, и как ни жаль их тратить, другого выбора нет, я должна узнать, где именно в Академии хранится гримуар. Я не знаю, каким образом это делается, и что нужно, но принесла папину вещь, надеясь, что она поможет.

Ведьмак, наложивший на меня заклинание несколько месяцев назад, курит, не вытаскивая самокрутку изо рта, только периодически фыркает, выпуская дым. Последними вынимаю несколько листов с нарисованным поэтажным планом Академии. Я знаю далеко не все кабинеты, но, если заклинание укажет место, надеюсь, что найду.

Ведьмак подходит ближе, потушив окурок, осматривает принесенное мной.

— Значит, хочешь найти вещь, принадлежащую владельцу рубашки, — задумчиво произносит, разглядывая план Академии. — И уверена, что вещь находится здесь?

Я киваю, ведьмак дергает бровями, притягивая мешочек с деньгами. Заглянув внутрь, откладывает его на полку.

— Ну давай попробуем, — произносит коротко. Он зажигает полусгоревшие свечи, расставленные по периметру, добавив: — Оторви от рубашки пуговицу и привяжи на нитку.

Кидает на стол моток, продолжая зажигать свечи. Я делаю то, что он сказал, отложив рубашку в сторону, раскладываю на столе листы. Ведьмак встает напротив и забирает у меня нитку.

— Ты должна думать о вещи, которую хочешь найти, и о человеке, которому она принадлежала. Вас с ним что-то связывает?

— Да, мы кровные родственники.

— Хорошо. Это повышает шанс на успех.

Сжав в кулаке нитку так, чтобы пуговица качалась над листами, ведьмак закрывает глаза и начинает говорить на непонятном языке. Сначала я не чувствую ничего странного, но вдруг свечи вспыхивают ярким пламенем, а следом… Я ощущаю присутствие.

Это сложно объяснить словами, это не человек, не живое существо, но при этом… Живое. Как будто что-то заполняет пространство, что-то темное, от новой энергетики становится тяжело дышать. Я судорожно осматриваю комнату, в которой ничего не изменилось.

— Что это? — спрашиваю, не удержавшись. Ведьмак перестает бормотать, открыв глаза, пристально смотрит на меня. Я тяжело дышу, снова и снова осматривая комнату. Он щурится.

— Ты чувствуешь? — задает вопрос. Мне бы разозлиться и спросить, что я должна чувствовать. Что он имеет в виду, что вообще происходит? Но я только киваю.

Еще несколько секунд ведьмак смотрит на меня, потом протягивает нитку с пуговицей.

— Возьми, — требует он, я забираю, сжимаю нитку в руках, глядя, как покачивается пуговица над картой Академии.

— Что… Что вы делаете? — спрашиваю, облизав пересохшие губы.

— Думай о том предмете, который хочешь найти.

Ведьмак не сводит с меня глаз, еще раз окинув комнату взглядом, я представлю гримуар отца, старую потрепанную книжку в кожаном переплете с вырезанными сверху рисунками. У него было много записных книжек, но именно в эту он вносил самые важные данные. Какие — понятия не имею. Надеюсь, скоро узнаю.

Странно, но эти мысли позволяют мне расслабиться. Я все еще чувствую присутствие рядом со мной, но оно перестает пугать. Даже когда кажется, что меня окутывает, и кожу начинает покалывать.

— Повторяй, — шепчет ведьмак мне на ухо, я вздрагиваю: он успел перейти мне за спину. — Реперио куод опус эст.

— Реперио куод опус эст, — говорю несмело.

— Повторяй снова и снова, думая о предмете, — требует он, а я почему-то подчиняюсь.

Твержу эти слова по кругу, чувствуя, как вокруг меня скапливается странное тепло… Обнимает — мелькает нелепая мысль. Но это тепло обманчиво — словно упасть в снег. Не встанешь — замерзнешь насмерть. Вот и здесь такое же ощущение: поддашься, и все это может закончиться скверно.

Нитку словно выдергивают из моих рук, вздрогнув, я замолкаю и открываю глаза. Пуговица лежит на краю стола на одном из листов.

— Она сама, — шепчу я, поворачивая голову к ведьмаку, который так и стоит позади меня. Он кивает, короткая кривая улыбка сменяется внимательным интересом.

— Ты хотела место, ты его получила, — произносит, не опуская взгляда на карту.

Я киваю, сглатывая. Смотрю на лист. Первый этаж, правое крыло, оно закрыто для студентов, считается преподавательской зоной. Говорят, там хранятся вещи Академии, документы, работы студентов. Его так и называют — хранилище. Крыло довольно большое, но я расчертила зоны по аналогии со вторым этажом. Пуговица упала в определенное место, с него я и начну поиски, а там видно будет.

— Спасибо, — говорю ведьмаку, сгребая вещи в плетеную сумку, висящую на плече.

Свечи погасли в тот момент, когда пуговица упала на стол, и теперь в комнате снова полумрак. А еще я больше не чувствую присутствия. Быстро иду в сторону выхода, когда слышу вопрос в спину:

— Не хочешь узнать, как это вышло?

— Что вышло? — поворачиваюсь я.

— Это ты нашла место, не я.

— Как это? — непонимающе качаю головой. — Я думала, вы колдовали, я просто держала нитку.

— Ты колдовала, девочка. Ты ведьма.

Я часто моргаю, глядя на ведьмака, выдавливаю неуверенную улыбку.

— Вы шутите? — задаю вопрос.

— Какой смысл мне шутить? Ты почувствовала, — он произносит это слово так, что у меня по коже бегут мурашки. — Многие тратят годы, чтобы научиться чувствовать. И годы, чтобы Сила приняла их и стала помогать. А ты сделала это с первого раза.

Я качаю головой.

— Вы хотите сказать, что я… Какая-то особенная?

— Да. Сила приняла тебя сразу, это отметка об исключительности. Ты ведьма, девочка. Ведьма, выбранная Силой.

Я растерянно топчусь на месте, пытаясь осмыслить услышанное. Что ни день, то новое откровение. Теперь у меня не только магия, я еще и ведьма.

— Разве так бывает? — спрашиваю его, подходя к столу. — Ведь возможности ведьм и магов берут начало из разных русел, которые не могут сосуществовать вместе.

— Так принято считать, — пожимает плечами он. — Но у любого правила могут быть исключения. Ты только что доказала это.

— И… Что мне теперь делать?

Ведьмак пожимает плечами.

— Зависит от того, чего хочешь ты. Не все, кто мог бы колдовать, колдует. Кто-то может даже не узнать о своих способностях. Но тебя выбрала Сила. И боюсь, так легко не отпустит.

По желудку пробегает змейкой страх, я нервно сглатываю.

— Она может быть опасна?

— Конечно. Если не договоритесь, — он улыбается, но сейчас улыбка выглядит зловещей. Он ведьмак, тот, кто договорился с Силой. Не стоит так уж сильно ему доверять. — Если ты действительно нужна ей, она не оставит тебя. Будет толкать на проявление ведьминской сути. Так что смотри по сторонам и не доводи до крайностей. Надумаешь учиться — приходи.

— Вы серьезно? — я смотрю в изумлении. — Предлагаете учиться мне быть ведьмой? Я думала, это против ваших правил?

— Ты избранная, — пожимает он плечами. — Я был бы полным идиотом, если бы не предложил помощь.

Я хмурюсь, делая шаг назад. Мне совсем не нравится направление нашего разговора. Новый пласт ответственности падает на плечи, не интересуясь, нужен ли он мне вообще. У меня и так куча проблем: война, оборотни, родители, магия, гримуар… Куда еще ведьминские проклятья-то?

— Я пойду, — говорю ему, он пожимает плечами. Кивнув сама себе, быстро иду к двери, почему-то боясь, что она не откроется. Дверь легко поддается, впуская в комнату свежий воздух и дневной свет. — Всего доброго, — добавляю напоследок, ведьмак молча кивает.

Я выхожу на улицу, хлопнувшаядверь отрезает меня от темного мира. Я знаю, что должна обдумать все, что произошло сейчас, но сделаю это позже. Надо достать гримуар отца.