Глава 15

— Мифы и легенды, научная мифология, сказки народов мира, происхождение мира, — молодой парень-библиотекарь перечисляет взятые мной книги без намека на интерес. — Так как вы не студентка и не преподаватель, книги брать на дом нельзя, можете пройти в читальный зал.

Киваю, забирая свою стопку, и занимаю место в углу. Соседний корпус, школа магии, где я училась, соединен с основным зданием посредством длинного коридора, и хотя обычно школьникам запрещено приходить в Академию, я частенько бывала тут.

Дядя Эл в основном преподавал в школе, но вел несколько занятий и на факультетах. Благодаря нашему названному родству к моему нахождению в стенах Академии относились снисходительно. Хотя я старалась не злоупотреблять, понимая, что выговаривать будут не только мне, но и дяде Элу.

Когда-то я представляла, как буду учиться в Академии и стану сильным магом. Ходила по коридорам, рассматривая все подряд, заглядывая в двери. Это была мечта. Наверное, я не столько даже хотела быть магом, сколько думала о том, что продолжу таким образом род. Своеобразная память о них, но хоть какая-то.

Потом стало ясно, что Академия мне не светит, потому что у меня нет способностей. А теперь и вовсе оказалось, что мой отец ведьмак, и я могла унаследовать от него этот дар. По крайней мере, это первое, что приходит в голову после случившегося. А магия передалась от мамы. Только что мне теперь с этим делать — никто не объяснил.

Для начала я просматриваю книгу о происхождении мира. Здесь собраны различные теории, как научные, так и нет. Без интереса пролистываю до конца, уже не надеясь, что найду полезную информацию, однако последняя короткая сводка заставляет задержать внимание.

Среди многочисленных ничем не подтвержденных точек зрения существует также легенда о Триане, могущественном нетелесном существе, которое существовало вне времени и пространства, и силой собственной мысли сотворило наш мир с живущими на ней существами. Позднее Триана разделилась сама в себе и создала три ипостаси.

Четыре строчки — это все, что уделили данной теории, потому как она не научна от слова совсем и не имеет ни одного подтверждения.

Дальше я изучила “Научную мифологию”. Легенде о Триане в ней тоже не нашлось места. Зато обычная мифология, которую нельзя считать за достоверный источник, отвела легенде о Триане почетное место.

Триана — божество, сотворившее небо, землю и человека, подобного себе. Человек, по словам мифологии, нес три ипостаси: животные, связанные с нашей планетой, и духовную. Однако со временем люди стали терять свои силы. И тогда Триана разделила ипостаси, сотворив три разных вида.

Те, кому был присуща животная суть, стали людьми, обращающимися в животных. Имеющие связь с Землей, черпая из нее силу, стали ведьмами. Тех, кто творил силой духа, назвали магами. Часть людей впоследствии разделения лишилась каких бы то ни было способностей. Таким образом появились избранные расы, которые объединялись по способностям и старались их развивать.

— Люди перестали быть уникальными все, — бормочу я, оторвавшись от книги и оглядывая пустой зал.

Исключительность одних перед другими позволила Триане сохранить сущность трех ипостасей, хоть и отдельно друг от друга. Только ничего хорошего из этого не вышло. Оборотни воюют с магами, ведьмы стали отшельниками, творящими то, что в нашем мире считается злом.

Но что было на самом деле? Имеет ли легенда о Триане хоть какое-то зерно правды? Или это только вымысел, которому не стоит верить?

Но что тогда хотел сказать тот мужчина в Академии, ссылаясь на мифологию? Что, если некоторые маги на самом деле знают куда больше, чем рассказывают остальным? Но зачем им что-то скрывать? Они чего-то опасаются? Есть что-то такое, что может…

Тут я не нашла слов. Может что? Разрушить тот уклад, что царит сейчас? Уничтожить мир? Или именно магов? Маги заняли главенствующее положение. До сих пор официально неясно, почему в человеке открывается магический дар, наследственность тут ни при чем.

Говорят, что она увеличивает шансы, но не дает никаких гарантий, что ребенок магов будет магом вообще. Лотерея — что само по себе несколько сбоит с точки зрения науки. Мы вынуждены признавать, что есть вещи, которые находятся за границами нашего понимания. Так почему же не допустить, что что-то из описанного в мифологии — действительность, а не вымысел?

Что, если в Академии, допустив подобную мысль, стали проводить исследования на тему происхождения магии, ориентируясь не на научные данные, а на легенды? Что, если они нашли им подтверждение?

Маги держатся в стороне от ведьм, воюют с оборотнями, пытаясь сохранить главенствующее положение. Поэтому стараются держать под контролем все, что связано с этими ипостасями. И запечатанный гримуар отца — тому подтверждение.

Я достаю карту и смотрю на отмеченное место. Если маги хранят свои тайны и никого к ним не подпускают, удача мне не повредит.

Сказки я пролистываю бегло, и уже собираюсь закрыть, когда цепляюсь взглядом за несколько предложений. Читаю, чувствуя, что эта сказка мне знакома. Только… Только рассказывал мне ее папа своими словами. Одна из сказок на ночь.

Волк влюбился в принцессу и украл. Она умоляла отпустить ее, но волк был неумолим. Он сказал, что завоюет любовь юной девы, потому что она предназначена ему судьбой. Принцесса оказалась заперта в башне, куда волк приходил к ней. День за днем она горевала, не зная, что делать, пока не возненавидела волка, похитившего ее. Она сидела в башне, прося небеса помочь ей.

И была услышана, принцесса превратилась в злую ведьму, и когда волк пришел к ней, она наложила на него заклинание и убила. Волк оказался заколдованным принцем, чары после смерти пали, и принцесса осталась сидеть возле мертвого принца необычайной красоты.

Да, древние сказки не отличались добротой. Зато отличался добротой мой папа. В его версии принцесса полюбила волка, и ее любовь сняла чары, волк превратился в принца и жили они долго и счастливо.

Папа был хорошим, добрым, любящим. И хотел, чтобы я выросла такой. Любовь, говорил он, главное чувство. Не важно, маг ты или простой человек, оборотень или ведьма. Если ты умеешь любить — ты всегда выигрываешь.

Он часто повторял эти слова, наверное, хотел, чтобы я их запомнила. И сказки для этого переделывал, только вот в жизни бывает ли так? Чтобы побеждала любовь? Вернув книги, я выскальзываю из библиотеки. Она расположена очень удачно — в конце коридора, ведущего в хранилище.

Вход в углу за поворотом, так что меня не будет видно, если кто-то появится. Замираю возле большой тяжелой двери с металлической резной ручкой. Тяну на себя — конечно, без результата. Делаю глубокий вдох-выдох, пытаясь успокоить сердце, быстро застучавшее. Вся моя надежда на скрытую магию. Я знаю, что сама не смогу.

Смотрю на появившееся вокруг пальцев фиолетовое свечение и подношу ладони к замку. Мысленно даю сигнал двери открыться, если она запечатана магией, снять печать.

Как в кабинете дяди Эла, раздается щелчок, серый дым начинает рассеиваться вокруг замка, мешаясь с моим фиолетовым, тонкая струйка которого проникает в замочную скважину. Снова раздает щелчок, а следом дверь с тихим скрипом приоткрывается, фиолетовый дым исчезает в воздухе, мерцание вокруг пальцев гаснет.

Я не идиотка и отлично понимаю, что замок в хранилище запечатан так, что вскрыть его практически невозможно. И на мгновенье становится страшно: во мне живет что-то такое сильное, перед чем не устоит никакая преграда. Только вот что оно несет в себе: добро или зло?

Тяжёлая дверь закрывается за мной, отрезая от коридора. Хранилище освещено лишь маленькими желтыми световыми шарами, расположенными на приличном расстоянии друг от друга.

Я с опаской создаю тусклый шар света и продвигаюсь в направлении, указанным заклинанием поиска. Не к месту вспоминаю слова ведьмака, и по телу бегут мурашки. Могу ли я быть ведьмой и магом одновременно?

Если верить легенде о Триане, то она разделила все три сущности. Но как появились люди без способностей, так могли появиться и те, кто обладает несколькими?

Я вдруг понимаю, что занятая мыслями, иду, не думая, куда, но при этом точно знаю, что иду правильно. Прислушиваюсь к себе: внутри словно появилось ощущение направления, которое тенет меня магнитом в нужную сторону. Для верности я даже гашу шар и иду в темноте, прислушиваясь к своим чувствам.

В школе магии были подобные практики, нас учили, что сила исходит из нас, а внешний мир сильный раздражитель, который постоянно держит наше внимание. Мы должны научиться пользоваться магией в нем, но поначалу нам проводили подобные занятия: отрезая внешний мир, помогали чувствовать магию внутри себя.

Тогда я ничего не чувствовала, кроме обиды и злости, что оказалась никудышной ученицей. Сейчас магия ведёт меня, и я уверенно шагаю в темноте коридора, не боясь споткнуться или пройти мимо.

Моя жизнь изменилась в один миг, и я, кажется, изменилась вместе с ней. Но, наверное, так и должно быть, я должна приспосабливаться к новым обстоятельствам, чтобы выжить.

Возле нужной двери останавливаюсь, чувствуя давление, словно кто-то положил руки на плечи. Появляется волнение, ладони потеют, а сердце стучит быстрее.

Кажется, этот стук громче, чем были мои шаги в коридоре. Скоро я найду гримуар папы. Уверена, он оставил мне его не просто на память, гримуар нужен для чего-то более важного.

Я провожу рукой вдоль замка, предварительно нащупав его пальцами. Снова щелчки и дым, а следом дверь открывается. Глубоко вдохнув и выдохнув, ступаю внутрь.

Несколько секунд стою, прислушиваясь, но здесь царит полная тишина. Создав шар света, быстро оглядываюсь. Воздух шумно вырывается изо рта: от волнения дыхание стало прерывистым.

Комната заполнена коробками, сундуками, ящиками. Все пространство заставлено ровными рядами, чтобы можно было ходить вдоль них. Я передвигаюсь медленно, трогая коробки.

Что в них? Неужели такие же вещи, как гримуар, которые Академия посчитала по какой-то причине опасными? Что-то многовато выходит. Чего же так боится Академия, если отдала целое крыло здания под хранилище, и кто знает, ограничились ли они только этим?

Меня снова что-то тормозит, взгляд упирается в небольшой сундучок, стоящий наверху. Я тяну руку, посылая мысль, и он плавно спускается на пол.

Конечно, запечатан магией, я снимаю печать и, стерев рукавом пыль с крышки, осторожно поднимаю ее. Внутри гримуар. Я словно только в этот момент осознаю, что это действительно он — вещь исчезнувшего отца. Тот самый, который я частенько видела у него в руках.

Провожу пальцами по вырезанному на кожаной обложке рисунку, чувствуя, как на глазах выступают слезы. Не время раскисать, и место точно неподходящее.

Под гримуаром лежит два листа с текстом. Первый содержит в себе информацию о папе.

"Питер Арнольд Лайтман, уроженец Тамполтона. Отец Арнольд Лайтман, фермер. Мать Алисия Лайтман, фермер. На данный момент обоих нет в живых."

Я снова давлю спазм. Я никогда не видела бабушку и дедушку, папа ничего о них не рассказывал. Бабушка умерла рано, мне тогда был всего месяц, дед умер, когда мне было четыре года.

Этого я тоже не знала, сейчас посчитала по указанным датам о смерти. Выходит, папа отказался не только от друзей, но и от семьи? Боялся, что может навредить и нам, и им? Не хотел никого ставить под удар?

Мне становится остро его жаль: папе приходилось прятаться, отказаться от нормальной жизни, семейного счастья, дома. Живы ли они с мамой? А если да, то где они сейчас?

Тряхнув головой, я быстро читаю остальное.

После обычной школы папа поступил в Академию на факультет: происхождение магии. Окончив с отличием, остался на кафедре, написал серьезную научную работу, благодаря которой получил грант на исследование.

"После окончания сроков экспедиции — гласит дальше сухой текст составителя записки, — Лайтман сообщил, что не планирует возвращаться в Академию. Все данные по исследованием были пересланы в Академию, после чего следы Лайтмана теряются на три года, пока он не объявляется в Тамполтоне, чтобы продать полученную в наследство ферму.

После этого его следы теряются окончательно. Элистар Нэйман утверждает, что Лайтман приехал в город и передал ему гримуар на хранение, после чего исчез. В доме, где он по словам Нэймана останавливался, были обнаружены следы когтей на стене (предположительно оборотня), которых не было на момент заселения в дом. Найти Лайтмана не удалось."

Второй листок содержит короткую информацию о гримуаре.

"Предположительно гримуар ведьмака Питера Лайтмана. Возраст: около десяти лет. Закрыт сильнейшим ведьмовским заклятьем. Открыть не удалось. Может быть опасен. Отнесен к категории В".

Что ещё за категория такая? Никогда ничего подобного не слышала. И сколько у них подобных категорий?

Ладно, надо уходить, я и так провела тут много времени. Подумать об этом можно и в другом месте.

Оставив листы в сундучке, я опускаю крышку и возвращаю его на место, спрятав гримуар в сумку, перекинутую через плечо.

Осталось последнее: уйти незамеченной. Удача оказывается на моей стороне, я возвращаюсь в коридор, никого не встретив. Лето, людей в Академии мало, и вряд ли кто-то из них всерьез допускает мысль, что в хранилище полезет студент. Не полезет, потому что не сможет даже открыть дверь.

На улице щурюсь от света, такое ощущение, что Академия — как злое королевство, окутанное тьмой. Мне становится значительно легче, когда я вдыхаю свежий воздух и, сбежав по широкой лестнице крыльца, покидаю территорию.

Даже не верится. Удалось. Удалось только потому, что никто не знает о моей силе. И благодаря дяде Элу, никто не знает обо мне. Боюсь представить, где бы я сейчас находилась, если бы тогда он не скрыл мое родство с папой и не представил меня как взятую в дом сироту с магическим потенциалом. Всё-таки стоит сказать ему спасибо, даже невзирая на то, что он отдал гримуар Академии и соврал мне.

Я выхожу на рыночную площадь, когда мне пробивает дрожь. Резко остановившись, оглядываюсь, сама не зная, зачем. Сердце снова стучит быстро, а по желудку ползет страх. Я чувствую на себе взгляд, он словно прожигает меня. Настолько, что хочется прикрыться.

Я накидываю на голову капюшон, и вместо того, чтобы обойти площадь, захожу на рынок, пробираюсь среди снующих туда-сюда людей, то дело оглядываясь. Чувство, что кто-то идёт за мной, не проходит.

Несколько раз резко поворачиваю в другие ряды, а потом и вовсе начинаю бежать, расталкивая прохожих. Кто бы ни шел за мной, я хочу, чтобы он отстал.

Ощущение взгляда теряется так же резко, как появилось. Я иду вперёд, растерянно глядя за спину и пытаясь найти того, кто вызвал во мне чувство страха. Я оторвалась, или он просто затаился?

Впечатываюсь в кого-то с размаху и, охнув, наконец поворачиваю голову.

— Прос… — замираю на полуслове, потому что передо мной стоит Мир.

— Ну привет, Ада, — говорит он, криво улыбаясь, а я растерянно молчу, переставая понимать, что происходит.