Глава 15

Вика

От страха сердце забилось, едва не выпрыгивая из груди, в глазах потемнело. Жар разошелся по телу, словно меня опалило огнем. Вот ведь влипла!

Приготовилась к худшему – угрозам, насилию, побоям… Однако неожиданно гул довольных, возбужденных голосов сменился гробовым молчанием.

В повисшей звенящей тишине стало слышно, как трещат дрова в очаге в дальнем углу зала; как булькает в котелке каша, пахнущая одуряющее вкусно… Как мухи жужжат над тарелками с едой, нарезая круги…

– Ик! – Дернулся разбойник, что сидел у приоткрытого окошка.

Я покосилась на типа. Он вмиг стал красным как рак, даже перестал дышать, хотя только что скалился, ковыряясь в гнилых зубах.

Странно. Они определенно собирались поразвлечься со мной, а теперь застыли истуканами. Прежде не видели покусанных мошкарой людей?

Перевела взгляд на других застывших разбойников. Из их рук попадали ложки.

Не знаю, что с ними, но случаем надо пользоваться.

Через силу растянула губы в улыбке.

Что вышло плохо, поняла по смраду. До этого в харчевне пахло немытыми мужскими телами, затхлостью, а теперь вовсе задохнуться можно. Фу! Я не выдержала, поморщилась, – и сразу несколько разбойников вскочили с мест.

Я всё больше убеждалась, что ситуация у них нестандартная, и я смогу спастись, если воспользуюсь недоразумением.

Хотела попросить обойтись со мной по-хорошему, однако вместо слов из пересохшего горла раздался сип.

«Ну вот!» – подумала с горечью и с отчаянием покосилась на небольшое окошко, от которого меня отделял икавший разбойник, как вдруг он заорал дурным голосом:

– А-а! – вскочил и сунулся в окно, совершенно позабыв про свои габариты. Не удивительно, что застрял в проеме.

Остальные разбойники тоже заорали и бросились врассыпную.

Наглый тип, только что топавший ногой по полу и обещавший спустить меня в подпол к пленнику, схватился за кольцо на деревянной створке, рванул на себя и сам прыгнул в открывшуюся яму. За ним ринулось ещё несколько головорезов. Но не все успели: крышка захлопнулась, и как оставшиеся не пытались её повторно открыть – не смогли.

Рослые мужики тянули створку на себя, пока под полом не раздались грохот и душераздирающие крики.

Я сама едва удержалась на ногах. Харчевня задрожала, заскрипела, с потолка посыпалась труха. После чего в зале начался настоящий хаос.

Люди расшвыривали столы, отгораживаясь от меня, другие хватали лавки, желая огреть ими.

Чтобы не схлопотать, я попятилась к двери. Как вдруг крышка подпола откинулась, и из нее показалась нечесаная светлая макушка…

Теперь уже кричали все. Даже я, в унисон с хозяйкой постоялого двора, попытавшейся спрятаться на кухне. Однако подельники выломали дверь, за которой она спряталась, и едва не растоптали её.

Я увидела, что проход свободный – и бросилась бежать.

За мной побежал кто-то еще, и тогда я заорала со страху. Неподалеку отозвались еще несколько человек, напуганных не меньше меня.

Задрав юбку неприлично высоко, я неслась, не разбирая дороги, не видя перед собой ничего. Когда запиналась и падала – ползла вперед, потом поднималась, снова бежала, не обращая внимания на боль и ссадины.

В боку кололо, но я продолжала ковылять в гущу леса, где меня будет сложнее найти.

«Лучше ягодами питаться, чем еще раз выйти к людям! Или змею поймаю и съем, пусть только подвернется, гадюка!» – я огляделась по сторонам, ожидая хохот Жабеллы, однако фамильяра нигде не было.

Все еще опасаясь погони, я решила сбить преследователей со следа и стала спускаться по крутому оврагу, поросшему крапивой и лопухами. Однако зацепилась подолом за куст и кубарем скатилась в лог.

– Чтоб ты лопнула, гадалка-пупырчатая! – прошипела я с отчаянием, едва сдерживая вой. Кожа горела, ноги раздирала нестерпимая боль, какая бывает только при переломе. Кажется, я их как раз переломала!

От боли хотелось кричать, но чтобы не выдать себя, я сомкнула зубы и принялась кататься по земле, чтобы хоть как-то справиться с болью.

Постепенно она отступала. Я даже почувствовала, что ноги слушаются, сгибаются… Однако мне было все еще больно. А потом я услышала шорох.

Замерев в зарослях лопухов, я приподняла голову и увидела крадущегося по пригорку человека – высокого, худого, в одежде не по размеру, похожего на нескладного подростка. И главное – его нечесаные волосы, больше походившие на воронье гнездо, торчали во все стороны. По цвету они как та самая макушка, что вылезла из подпола.

Затаив дыхание, я следила, как он, вертя головой, крадется, пока… оступившись, не замахал руками.

Увы, взмахи не помогли ему сохранить равновесие – он полетел вниз…

– Ох! Ой! Ей! – рухнул почти рядом со мной и затих, пока шумно не выдохнул и не изрек: – Фух! Живой!

– Поздравляю, – отозвалась я, выдавая свое присутствие. – Только слезь с меня, пожалуйста!

Он медленно повернул голову и, увидев меня, заорал. Но я, уже готовая к такому повороту, стукнула его и зашипела:

– Не ори, дурак! Или хочешь, чтобы нас нашли?!

Он, все еще с открытым от ужаса ртом, покачал головой.

– Вот и ладненько, – простонала я и упала на траву. Надо успокоиться и придумать, что делать дальше.