Глава 18

Вика

По пути мы срывали душистые листья, разминали, прикладывали к укусам. Зуд уменьшился, однако мы по-прежнему походили на лесных чудовищ. Я себя не видела, а вот Мейр, исподлобья поглядывая на меня, то и дело ощупывал своё опухшее, позеленевшее от травяных соков лицо и тяжко вздыхал.

Постепенно хвойный лес сменился лиственным. Опавшие листья зашуршали под ногами, и я с удовольствием зашаркала, разбрасывая туфельками зелёно-желтый ковер.

Мейр шагал впереди. Я видела лишь его тщедушную спину, однако снобская физиономия с тонкими, недовольно поджатыми губами стояла перед глазами.

– И откуда в тебе столько неугомонности? – процедил он, раздраженный моей шумной непосредственностью.

– Радуюсь жизни. Быть может, последнему дню. А ты всегда такой злой и недовольный брюзга?

– Только когда голодный.

Да, мы с ним совершенно разные. Я уже несколько дней утоляла голод лишь травой и ягодами. Живот сводило от голода, но я не могла не замечать красоты здешних мест. Тем более что идти по просеке удобно. А он, человек-пила, зудел и зудел, всем недовольный.

Мейр неожиданно остановился. Я налетела на его спину.

Чего это он?

Выглянула из-за плеча и… увидела куст, увешанный синими ягодами.

– А-а! – обрадовано завизжала. Как вдруг в зарослях раздался шорох…

Мы переглянулись.

– Медведь! – Мейр позеленел и вместо того, чтобы быстро и тихо уносить ноги, заорал: – Бежим! – Ещё и застыл на месте как вкопанный, вопреки плану бегства.

Да, в хозяйственности, мужественности и мудрости моего юного спутника я разочаровывалась всё больше. Бежать? Он серьезно?! Раструбил на округу, что мы тут, теперь решил поиграть с медведем в догонялки?

– Тише! – прошептала тихо и стала медленно отходить.

Мейр очнулся, двинулся за мной, но при первом же шаге наступил на ветку.

Раздался громкий хруст.

Пришлось взять его за руку, сдавить пальцы и прошипеть, чтобы хоть немного пришел в себя:

– Убегая, не забудь проскочить между двумя деревьями, чтобы медведь застрял…

Увы, Мейр не понял издевки. Попытался просочиться между двумя сросшимися стволами, как нарочно подвернувшимися по пути. И только застряв, по моему лицу понял, что это была издевка.

– Вылезай! – принялась тянуть его за руку.

Однако, увы, нас, кажется, тоже заметили.

Шелест усилился.

Мы приготовились, что сейчас выйдет медведь, но из кустов вышел… двухметровый лось!

Увидев нас, рогатая громадина замерла. Мы тоже застыли. А зря!

Зверь решился атаковать: склонил голову с ветвистыми рогами, двинулся на нас.

«Конец! – молнией пронеслось в голове. – Лосяра снесет и затопчет до смерти. Или покалечит…»

В ужасе я тихонько взвыла. И сохатый притормозил!

На радостях я завыла по-волчьи во все горло. Но оторопь лосиная была недолгой: через несколько мгновений зверь пришел в себя и снова двинулся на нас.

Тогда я залаяла.

Лось снова остановился.

Мейр как раз выбрался из ловушки, и мы бросились бежать, сверкая пятками. Причем неуклюжий юнец скакал быстрее меня. Но я тоже не отставала. Откуда только силы взялись?

Позже, когда остановились, первое, что он выдал, был комплимент:

– Ты сумасшедшая!

– Теперь еще и охрипшая, – держась за бок, я плюхнулась на поляну. Умаялась за день. И солнце садилось – надо было думать о ночлеге. – Здесь остановимся?

– Как хочешь, – пожал Мейр плечами и тоже упал на траву.

– Костер сможешь разжечь?

– Легко. Собери ветки! – не поднимая головы, скомандовал он мне.

Идти никуда не хотелось, однако страх перед дикими зверями заставил действовать: с кряхтением я встала и отправилась собирать хворост, потому что сама буду огонь добывать, натирая ветки, до скончания века. Скорее всего, моего века.

Меня не устраивало, что Мейр пытался помыкать мною, злилась. Мог бы попросить по-хорошему, однако недовольство сменилось радостью, когда я наткнулась на дикий малинник!

Воровато огляделась. Спутник, оставшийся неподалеку, позабыв обо всем на свете, изучал свои мозоли. И я для себя решила: сначала наемся сама, а остатками, так и быть, поделюсь. Но это не точно. Если скажет ещё одно грубое слово – колючки малиновые подложу под одну хитрую зад…одного хитрого задиру.

Чтобы не привлекать внимания, я тихонько склонилась над разросшимся кустом с мелкими светленькими ягодами и стала торопливо обдирать ветки.

Добычу сразу совала в рот. И дело спорилось, пока, нагнувшись, я не разглядела среди листьев жёлто-красные глаза, пристально следившие за мной.

Отпрыгнула и едва не заорала. Повезло, что рот был занят, потому что, отодвинув лапой ветку, выглянула довольная Жабелла.

– Вот тебе и новая любовь, ветреная… – ухмыльнулась она, ехидно оглядывая меня, – Хм… красавица!

Я, уже наученная горьким опытом, что спорить с фамильяром – дурная затея, промолчала.

– Вижу, мудрость постигаешь, – довольно прищурилась жаба, млея в последних лучах заката.

– Благодаря вашим стараниям, фея, – прошептала я. – Только позвольте полюбопытствовать: замок с комфортом будет? Или опять отомстишь?

– А всё, замок остался где-то там… – Неопределенно махнула зеленой лапой пупырчатая мстительница. – Так что цени, Синдерелла, то, что у тебя есть.

– Мейр же дурак! – От мысли, что она намекала на него, как на неожиданный подарок судьбы, как следующего «принца», посланного взамен Олвина, я готова была упасть ей в лапы и слезно просить смилостивиться.

– Жабеллочка! – Взмолилась совершенно искренно. – Только не эта наглая недоросль!

– Ладно, пошаманю, – улыбнулась «бородавчатая фея». – Но позже. А пока, обед и сон! – Подмигнула и скрылась в листве.

– Стой! – Я сунулась в куст с головой, раня кожу колючками. Но как его не обшаривала, фамильяру не нашла – она как сквозь землю провалилась!

Не знаю, про какой обед и сон Жабелла говорила, подозреваю, что не про мой, потому что от ягод аппетит разыгрывался, и живот не просто ныл – оды пел от голода.

Конечно, с лесной малинкой я закусила и парой червячков. Что ни мошка – мяска крошка. Но лучше бы подвернулась сочная змейка… Или птичка! – Я хищно прислушалась к птичьим трелям. – Пусть только попадутся!