Глава 26

Вика

Днём я рисовала, а утром и вечером, лежа на постели, за компанию с Мейром пыталась выйти в астрал.

Не знаю, как мой соратник настраивался, а я, закрыв глаза, изо всех сил представляла, как на лбу начинает покалывать кожу, потом место начинает чесаться, и как кульминация – посередине лба набухает и прорезается, словно первый детский зубик, крохотный третий глазик, который растет не по дням, а по часам и становится полноценным, большим, способным видеть дали дальние, выискивая моего крылатого помощника, летящего на мой призыв…

Конечно, это полная ерунда, но магических книг я в глаза не видела, техник никаких не знала, и как могла – так и пыталась решить проблему.

У Мейра дела обстояли ничуть не лучше. Он вновь стал склочным, вредным. Даже отчитал служанку, попытавшую войти и прибрать комнату.

– Она мне все испортила, – проворчал, поймав мой удивленный взгляд. – Только настроил магическую цепочку, и тут она – в высшие знания со своей грязной тряпкой!

– Надо быть чуточку терпеливее, – попыталась объяснить, что нельзя срываться на людях, однако Мейр не желал слушать.

– Она служанка – пусть служит! Как я ей скажу!

– Да, она маленький человек, подневольный, но не забывай, что в обиде она может плюнуть в твою тарелку.

– Ч-чего?! – Глаза Мейра едва не вылезли из орбит. – Не посмеет! Да я… Я…

Раскрасневшийся и возмущенный, он забегал по нашей комнатке, пытаясь осмыслить, что в этом мире он не пуп земли.

– Мейр, а ты из какой семьи? – поинтересовалась я, удивленная его инфантильностью. Не ребенок – пора бы взрослеть.

– Из приличной, достопочтенной! Где никто никому никуда не плюет!

– Так ты веди себя с людьми, как с родными, и никто не подумает делать подлость.

– Не учи меня!

– Ладно, – выставила я ладони, показывая, что сдаюсь. – Лучше расскажи, как успехи твои? У меня ничего не выходит.

– И не выйдет, – хмыкнул он. – Ты не маг – раз, без магической схемы – два, – раскрыл два пальца и, изображая козьи рожки, помахал ими перед моим носом.

– Зато я вдосталь выспалась, – показала ему язык.

– Я тоже. Аж бока отлежал, – он положил руки на поясницу и спохватился. – До тошноты належался. Пойду разомнусь.

Пребывая в раздраженном настроении, Мейр молча прихватил кошель, что лежал под подушкой, и вышел из комнаты.

Я осталась одна впервые за три дня, что мы пытались постичь магический трюк с повышенной зоркостью.

«Тоже бы прогуляться…» – мелькнула мысль, однако взгляд упал на пустующую постель соседа, увешанную разнокалиберными магическими безделушками, которые он гордо называл магической схемой.

Ну очень хотелось попробовать. Ведь если не сейчас – не сделаю этого уже никогда. А быть может, во мне скрыт редкий магический талант!

Решившись, я прислушалась – не возвращается ли Мейр – легла на его место, ещё хранившее тепло вредного мага, и закрыла глаза в ожидании чуда.

Не чувствуя ничего особенного, я продолжала лежать, постепенно впадая в полудрему.

Веки стали тяжелыми, руки-ноги ватными…

Особенно уже ни на что не надеялась, пока сквозь сонливость явственно не услышала зов:

– Виктория?!

От неожиданности подпрыгнула.

– А?! – Ко мне будто обратились на самом деле, позвав над самым ухом. Я даже ощутила, как от дыхания шевельнулись волоски на виске.

– Виктория! Милая! Что ты делаешь? Это опасно!

Немного успокоившись, я сообразила: приятный низкий голос, немного хриплый, наполненный нежностью, заботой и тревогой, принадлежал Олвину!

Понадобилось всё мужество, чтобы не сползти с кровати на пол.

– Не уходи! Пожалуйста! – взмолился Олвин, и я вопреки здравому смыслу, кричавшему: «Заканчивая рисковый опыт!» – закрыла глаза и попыталась вновь сосредоточиться.

Постепенно в сером тумане, стоявшем перед глазами, стали проступать очертания моего бывшего жениха.

Я ожидала, что увижу лощеного красавца, но вид Олвина поразил до глубины души.

Печальный взгляд, похудевшее лицо с посеревшей кожей; даже несколько морщинок залегли на его высоком аристократическом лбу. Не говоря уже о том, что он похудел.

– Плохо выглядишь, – посетовала я.

Он грустно улыбнулся.

– Ты слышишь меня?! – Удивилась.

– Даже чувствую твоё волнение. И недоверие, – вздохнул Олвин. – Скажи, Виктория, чем я обидел тебя, что ты не доверяешь и бежишь от меня?

– Почему ты не сказал, что я не первая невеста? Что те, которые были до меня, бесследно исчезли?

– Ты бы испугалась слухов.

– И теперь я должна тебе верить?

– Разве ты не чувствуешь, что я не лгу?

– Откуда мне знать. И вообще, кыш из моей головы! – проворчала я, изо всех сил скрывая проснувшееся чувство тоски и горечь. Олвин мне сильно нравился. И даже сейчас, вопреки здравому смыслу, испытывала к нему симпатию.

– Я тоскую по тебе.

Что это правда, я почувствовала нутром. Холодная тоска разлилась по телу, дошла до сердца и обожгла волной безысходности.

– Это твои чувства? – не поверила я. – Нет, это ты магичишь!

Олвин тяжко вздохнул. И в этом его вздохе я почувствовала тоску вселенной.

– Я не могу и не хочу влиять на тебя, – произнес он. – Это твои истинные чувства. Если бы их не было, я бы не стал тебя удерживать.

– Ну конечно! – не сдержалась я. – Ты украл меня из моего мира, чтобы было комфортно тебе! И ни за что не вернул бы меня домой!

Вспомнив, что пришлось пережить после бегства, вовсе рассердилась.

– Я, между прочим, чуть не погибла! Я чуть… – Эмоции захлестнули, и я замолчала, пытаясь сдержать подступившие слезы.

– Виктория, клянусь! Если я противен тебе, если ты не захочешь остаться со мной – я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть тебя домой.

– Не верю! Гран любезно объяснил мне, что это не-воз-мож-но! – почти выкрикнула я Олвину в лицо.

– Гран не маг.

– И что?! Думаешь, я глупая?

– Никогда так не думал. Даже напротив, с первой встречи восхищался твоей наблюдательностью, пытливостью, добротой!

– Не верю! – оборвала его.

– Пусть так… – прошептал Олвин. – Молю об одном: тот, кто с тобой рядом – не доверяй ему. Техника перенесения разума очень опасна! Можно потерять себя!

– Не волнуйся! Себя я не потеряю! – отчеканила и, стиснув кулаки, очнулась от боли.

Сказать, что я была зла – ничего не сказать. Потому что Олвин пытался выбить опору из-под моих ног. А мне и так сложно в чужом мире.