Глава 27

Вика

Все мысли о мухах, мухах, мухах… Скоро с ума сойду!

Стоило прикрыть глаза – начинала плясать сияющая мушкенция, а в реальности будто все насекомые в округе передохли. Даже на мёд, который я на ложке положила у окна, ни одна не примчалась!

Не в силах больше медитировать, я села на постели, покосилась на соседа.

Апатичный, не желающий разговаривать Мейр, лежал на кровати постели и, не мигая, смотрел в потолок, где болтался медальон с символом глаза.

– Есть хочешь?

Он кривил губы и продолжил неподвижно лежать.

В отличие от него я ходила каждый день рисовать портреты и то расстраивалась, что ничего не выходит, он, посвятивший себя магии, страдал.

– Что будешь делать, если в ближайшее время не получится? – спросила осторожно.

– Буду лежать, пока не добьюсь своего, – отрезал он.

– Ладно, вечером вернусь и принесу чего-нибудь вкусненького, – пообещала и, быстренько собрав принадлежности, вышла из комнатки.

Утреннее солнце заливало дворик. Я улыбнулась ему и, готовая творить, бодро зашагала по узенькой мостовой, по которой вышагивали степенные горожане.

Добравшись до своего привычного места, села в теньке под кроной раскидистого дерева, разложила карандаши.

Первый клиент нашелся быстро. Воодушевленная, я занялась рисунком.

Когда уже завершала его, со спины подошел мужчина с недобро сиявшей бляхой на груди жилета. На вид серый, незаметный, только от его взгляда мне стало нехорошо и страшно.

– Кто такая? – отчеканил он. – Документы, разрешение есть?

Я растерялась от неожиданности, напора и не успела рта открыть, как он выхватил у меня из рук альбом, а другой рукой больно схватил за запястье.

– Что ж, наведаемся в участок! – и выкрутив руку, потащил за собой.

Было ужасно стыдно! На нас глазели прохожие, тыкали пальцами, будто я была воровкой, пойманной с поличным.

От стыда я готова была от стыда сквозь землю провалиться.

Меня бесцеремонно втащили в серое здание, расположенное в соседнем переулке. Обыскали, забрали все вещи, а напоследок вывернули карманы.

– Неужели ничего не украла? – ухмыльнулся противный тип, потирая руки. – На тебя поступила жалоба. А без причины приличные люди не жалуются.

– Это какая же жалоба?! – выдержав его ощупывающий, поинтересовалась я. Никогда чужого не брала, так что пусть не врет.

– Подумай сама, признание облегчает участь.

Не успела я возмутиться, втолкнул меня в клетку, пристроенную в углу помещения.

– Это наговор и ложь! Я буду жаловаться! – прокричала я, вцепившись пальцами в холодные прутья.

– Если только у тебя есть покровитель, – донеслось из вороха тряпья, к полной моей неожиданности оказавшейся женщиной в лохмотьях. – Лучше поделись с Держимордой – спокойнее выйдет.

Вот я попала!

Подавленная, в расстроенных чувствах, я села в противоположном углу от нищенки, и задумалась: как быть?

Как ни крути, придется или просить помощи у Олвина, или делиться тем, что честно заработано. Оба варианта мне не нравились, и я продолжала судорожно выискивать выход из ситуации, как вдруг в участок вихрем ворвался Мейр.

Я обрадовалась, вскочила, но он, строго глянув, заставил меня притихнуть.

Замерев у прутьев, я во все глаза наблюдала, как он, ровный как струнка, степенно подошел к самодовольному становому и тихо заговорил с ним.

Сначала Эпрей нагло ухмылялся, взирая с высоты своего роста на Мейра, но потом скалиться перестал, пока вовсе не прошипел опасливо:

– Не посмеешь!

Когда надо, Мейр умел проявлять характер, а что он у него есть – свидетельствовало то, с какой покладистостью становой открыл решетчатую дверь и выпустил меня.

– Чтобы завтра вас здесь не было! – зло прорычал нам вслед, когда, прихватив дорогие моему сердцу вещи, Мейр взял меня за руку и потянул на улицу. Эпрею он не ответил, лишь на крыльце чуть повернув голову, дерзко произнес:

– Сам решу!

Всё ещё пребывая в шоке, я бежала за своим спасителем вприпрыжку.

Шагал Мейр быстро, я едва поспевала за ним. Хотела расспросить о подробностях, но, кажется, он зол и беседовать не расположен.

– Мы уедем, да? – только и спросила, когда он немного остыл.

– Ещё чего!

– А что ты ему сказал?

– Какая разница. Главное – ты со мной. Впредь не маячь перед становыми без документов. Ведь у тебя их нет?

– Потеряла.

Он оглядел меня ехидно, хотел ответить в своей манере, однако… просто закрыл рот и до самого постоялого двора не произнес ни слова.

– А как ты узнал, что я там? – уже в комнате, подгадав момент, спросила я.

– Прибежал мальчишка и рассказал. Тебя же в округе уже знают.

– Да ладно?

– А кто еще будет рисовать цветной пастелью? Уж точно не бедняжка с дикого Мальма.

«Ну вот и привлекла внимание, – вздохнула я. – И если бы не Мейр, страшно представить, чем бы мои злоключения обернулись».

Вечер я провела в отвратительном настроении. Не хотелось ни есть, ни рисовать, ни призывать зловредную муху.

Ещё утром мне казалось, что жизнь налаживается, а сейчас я поняла, что, несмотря на все попытки слиться с подданными Лаваты, я для них по-прежнему остаюсь странной особой, без документов, без родных…

Промаявшись хандрой до ночи, я, наконец, уснула.

***

– Ну… как успехи, Синдерелла? – промурлыкала Жабелла, насколько это было возможно при её скрипучем голосе. – Уже стала мушиным генералом?

Во сне я сощурила глаза, опустила голову и увидела её: с зонтиком из листа лопуха, закрывавшуюся от яркого солнца в малиновых зарослях.

– Почти, – ответила сдержанно. Как-никак уже привыкла к фамильяру.

– Ладно, так и быть, лови первую звезду! – Она раскрыла перепончатую лапу, смачно плюнула в неё и… хлопнула меня по колену.

– Эй! Ты чего творишь?! – Я нагнулась, чтобы оценить, насколько сильно она испачкала платье, но почему-то увидела свою голую ногу, а на ней…