Глава 32

Вика

С каждым мгновением хохот становился громче и как будто бы злее.

Распахнув глаза, я впервые видела Мейра таким пугающим, незнакомым. Даже невольно попятилась к двери.

На что он сразу отреагировал: резко перестал смеяться, повернулся ко мне и, довольно оскалившись, произнес:

– Ох, Виктория. Надо же. Я ведь уже не верил в успех!

Холодный взгляд, которого прежде я не подмечала в друге, напугал до одури. Но особенно душа упала в пятки, когда сообразила, что при знакомстве представлялась ему Викой, а не Викторией!

– Ой, – Мейр притворно прикрыл рот ладонью. – Кажется, проговорился. Но ничего! Мы ведь друзья – и ты не откажешься посетить мой небольшой праздник?!

Прежде чем я успела вскрикнуть, по комнате пошла магическая волна.

Через мгновение я стояла посреди огромной каменной пустоши – заброшенном, пугающем месте.

Тусклый, подрагивающий свет от горевших факелов падал на варварски изуродованные высокие каменные стены. Когда-то их, несомненно, украшала богатая резьба, однако ныне не осталось ни одного целого рисунка, ни одного гладкого места, не считая пола, но даже его рассекала сетка трещин.

Искусные колонны, прежде поддерживавшие высокий свод, были разбиты и валялись бесформенными валунами, хаотично разбросанными по всей пещере. Кто-то очень постарался, уничтожая это место.

В сумраке мало чего было видно, однако я испытывала перед пещерой настоящий трепет и смутные волнительные чувства.

Но особенно разволновалась, когда приглядевшись к безобразным повреждениям, сообразила: каменные плиты, хранившиеся в подвале Хадлемского хранилища, извлечены именно отсюда! Я готова поклясться в этом!

– Вижу, ты тоже впечатлилась, – торжествующий, самодовольный голос Мейра вырвал из задумчивости. Он щелкнул пальцами – факелы загорели ярче.

Вот тогда-то я подпрыгнула, узрев в центре пещеры прямоугольное возвышение пугающего черного цвета, очень напоминающее жертвенный камень.

– Виктория, радость моя… – двинулся на меня Мейр.

Волосы по всему телу встали дыбом. Его намерения больше не вызывали сомнений, поэтому я стала отступать. Только прятаться негде. Разве что плутать вокруг каменных глыб и валунов.

Ноги сами меня несли. Однако стоило немного оторваться, я наступила на что-то в тени камня, поскользнулась и растянулась на холодном полу.

– Не зли меня, – прошипел Мейр, неумолимо приближаясь.

Рябь прошла по его лицу, исказила черты. Теперь он был не франтоватым провинциальным юношей, а высоким худощавым мужчиной-блондином со стальным блеском в серых глазах, от циничного взгляда которого застучали зубы.

Я пребывала в таком ужасе, что не могла пикнуть, каждой клеточкой тела понимая: допрыгалась. Попыталась отползти, но окончательно запуталась в ворохе тряпья.

Мейр остановился предо мной, протянул руку, чтобы схватить, но я лягнула его.

Он взвыл и окончательно взбесился, став совершенно другим человеком.

Резко взмахнув кистью, бросил в меня сгусток магии.

Задев ногу, ядовито-зеленый всполох разлился по моему телу, лишив подвижности. Но самое страшное – когда ветер приподнял лохмотья, я сообразила: они шелковые, с золотой вышивкой и когда-то, кажется, были платьем… Или одним из платьев…

– Не тебе тягаться со мной! Не с такими справлялся, – довольный Мейр грубо схватил меня за шкирку и потащил по полу к каменному пьедесталу.

«Какая же я была глупая! Почему не замечала очевидного?» – горько корила себя, ощущая каждый камень, каждую трещинку обездвиженным телом. Ссадины отмеряли остаток моей жизни, а я не хотела умирать. Я хотела жить!

«Жабелла! Жабеллочка! – взмолилась отчаянно. – Сделай хоть что-нибудь! Пожалуйста! Я сделаю всё-всё, что захочешь! Поеду и во дворец, и к принцу! Да к кому угодно поеду!»

Лжемейр тащил меня к жертвеннику.

Сил у него было мало, поэтому он тяжело дышал, от натуги рычал.

Я надеялась, что он не сможет затащить меня на камень и сделает вынужденный перерыв, но внезапно прохладный ветер подхватил меня и стал поднимать над полом.

– Какая тяжелая! – взмокший, запыхавшийся Мейр склонился надо мной. – Точно простолюдинка без капли благородной крови. И, как ни странно, особенная. Не просто так хитрец решил на тебе жениться.

Я была парализована, но ненависть выразила глазами.

– Что ж, Виктория – доверчивая глупышка – наше знакомство подходит к концу. Жаль, однако выбирая между симпатией и властью, я выберу власть, – с ликованием сообщил злодей и, заметив в моих глазах недоумение: «как я связана с властью», улыбнулся:

– Так и быть, утолю любопытство. Церемония обручения объединяет магии родов. Ты, конечно, не жена Олвина, но если бы стала ею, боюсь, я бы потом до тебя не смог добраться. Но мне хватит и того, что в тебе есть.

В его руке появился длинный тонкий кинжал.

– Иначе бы как ты смогла проникнуть в императорское хранилище, защищенное так, что в него ветер не проникает?! А?

В недоумении я заморгала глазами, и Мейр снова пустился в болтовню, чему я была рада. Пусть на миг, но смерть и боль отсрочены.

– Рядом с тобой постоянно чувствовалась магия! Запретная, древняя, таинственная, опасная. Иначе как объяснить, что ты перенеслась не туда, когда должна была по моему плану? Что Крипина бесследно исчезла с несколькими маяками? Что ты невредимой выбралась из гиблого болота? Всё изначально пошло не так, как я планировал. Даже оказался у разбойников, – заскрежетал зубами, вспоминая пережитые в плену унижения. – Но когда увидел тебя, понял – в этот раз все непременно получится!

«В этот?!» – заморгала я.

– Ты не первая моя попытка, – хмыкнул Мейр. – Однако прошлые обряды оказались неудачными. – Наклонился и уставился в мои глаза. – Я мог сразу перенести тебя сюда, только обряд был бы неполным. Зато сейчас, благодаря тебе я знаю заклинание и могу провести его целиком. Ладно, хватит болтать! Приступим, моя радость! – Поцеловал меня в лоб и с дрожавшими от нетерпения руками он снова вскинул над головой кинжал.

Отблески огня недобро блеснули в стальном лезвии.

Я отчаянно пыталась бороться за жизнь. Животный страх придавал силы, но паралич проходил слишком медленно. Еще и проклятая магия стала причиной мучительного зуда.

Тысячи раскаленных игл впивались в кожу, не давая сосредоточиться, пока вовсе не отозвалось болезненным спазмом в мышцах.

Мейр с закрытыми глазами вскинул голову к полуразрушенному куполу и торжественно проорал во всё горло:

– Зака тайгу бу!

– …Закатай губу… Закатай губу… – разнеслось гулким эхом по пещере.

Меня от ужаса било в ознобе, но когда я услышала до боли знакомую фразу: «Закатай губу» – оцепенела.

Ай да, Жабелла! Не смогла без ерничанья! Всех обвела!

Я прыснула от смеха и с удивлением обнаружила, что могу смеяться. После чего истерично расхохоталась, да так нервно, громко, что напугала Мейра, застывшего надо мной с растерянным лицом. Он-то слез ожидал и мольбы.

Вдруг зал огласил до боли знакомый голос:

– Виктория!

Я с трудом повернула голову и увидела Олвина.

Сказать, что рада увидеть его – значило ничего не сказать! Я была невероятно счастлива! До слез. До рыдания от счастья. Ведь в этом мире нашелся хотя бы один человек, которому моя жизнь не безразлична.