Глава 34

Вика

Сердце бешено колотилось в груди, пытаясь выпрыгнуть, от жуткого осознания: во всем случившемся моя вина!

Это я, глупая, бежала от Олвина, хотя должна была послушаться Жабеллу и вернуться к нему! Или хотя бы попытаться объясниться!

Я должна была заметить те многие звоночки, которые подмечала в странностях Мейра! Он ведь то и дело проговаривался! А я, наивная дурочка, находила объяснения его промахам и сама шла в уготовленную ловушку, заманив за собой Олвина!

Понимание, что я натворила, накрыло лавиной, и на миг перед глазами померк мир.

Меня затрясло, как при ознобе. Потом кинуло в жар, в кожу впились тысячи игл.

Я напрягла тело и со всех сил задергалась, пытаясь высвободиться из оков.

Увы, даже свободная рука не помогла делу. В отчаянии наблюдая, как приближался к обездвиженному Олвину Мейр с плотоядной глумливой ухмылкой на губах, я взмолилась:

«Жабелла! Пожалуйста! Помоги!»

Безумном взгляде злодея ни капли жалости – лишь жажда власти и желание поквитаться с врагом, желательно разорвав на мелкие клочки с особой жестокостью. Мы обречены.

Лжемейр вплотную приблизился к Олвину. Я снова отчаянно задергалась. Изо всех сил, до спазма в мышцах.

– Кричи! Кричи! – оскалился тот, кто называл себя Мейром. – Хочу вдосталь насладиться твоим ужасом.

От его мстительного, циничного взгляда стало страшно, я назло сомкнула губы. Настолько сильно, что почувствовала вкус крови во рту.

– Или тебе помочь? – Лжемейр взмахнул перед моим лицом кинжалом, со свистом рассекая воздух. – А, впрочем, ладно: сперва разберусь с ним… – Развернулся и с силой пнул Олвина, лежавшего на боку, по животу. – Тебя, Вика, оставлю на десерт.

Что Олвину совсем худо, я поняла, когда он после сильного удара даже не вскрикнул. Но я ещё надеялась, что его можно спасти, потому, когда Лжемейр присел и принялся тыкать соперника в плечо острием, от жалости застонала.

Олвин не шелохнулся, пальцем не повел – и это встревожило злодея.

– Не смей сдыхать! – прорычал он, вскочил и принялся пинать свою жертву, чтобы перевернуть на спину. – Ну же, переворачивайся, тупой увалень!

С моих с губ сорвался тоненький жалобный писк:

– Олвин!

– Заткнись! – зашипел Лжемейр. Олвин выше его, мощнее, тяжелее, поэтому жалкие потуги сдвинуть с места побоями не увенчались успехом. – У-у, мраки! – Психанул, опасаясь даже ослабленного врага.

Как трусливая собачонка он обошел Олвина, присел перед ним и, целясь в сердце, занес кинжал над грудью Олвина.

«Все кончено!» – всхлипнула я, захлебываясь горькими слезами. Снова задергалась что было мочи, однако проклятые оковы не поддавались.

Я трепыхалась вопреки боли, растекавшейся обжигающей лавой по венам, пока не обессилела и не обмякла, как вдруг Лжемейр неожиданно вскрикнул и отпрыгнул от нас как ужаленный.

Что его так напугало, я не понимала, пока не услышала хрип. Он неуклонно становился громче, мощнее, злее. Я приподнялась и увидела, что конвульсия прошла по телу Олвина. Его спина напряглась, выгнулась дугой.

– Олвин?! – прошептала с надеждой.

Он сжал пальцы в кулак, и только тогда я обратила внимание, что рука его, испачканная в вековой пыли, стала темнеть и увеличиваться на глазах.

Пугающий хруст, раздававшийся в напряженной тишине, перемежался со стонами Олвина.

Не дыша, я наблюдала, как росла его спина, становилась настолько мощной, что ткань не выдержала – и рубаха с брюками с треском разошлись по швам. А он всё продолжал раздаваться вширь и высоту.

Мышцы стали не то, что рельефными – бугрящимися, пугающими. От зеленеющей кожи я вовсе впала в шок, позабыв о злодее, что стоял теперь перед Олвином как рахитный малыш с зубочисткой…

Хруст закончился, когда зеленая фигура стала преогромной.

– О-олвин? – прошептала с испугом и невольным восхищением, разглядывая исполина, стоящего на коленях. – Ты?!

Он шевельнулся, стал медленно разгибаться.

Невероятная мощь таилась в его изменившемся теле. Правда, Олвин стал совершенно непохожим на себя. Ну и пусть! Пусть хоть в кого превращается, только останется живым!

Лжемейр, тоже наблюдавший за перевоплощением, прижался к стене и, кривясь от омерзения, ошарашенно твердил:

– Урод! Исчадье хаоса! Страшилище поганое!

Зеленый великан вздохнул и вместо того, чтобы скорее расправиться с подлецом, повернулся ко мне, ожидая моего вердикта.

– Урод! – продолжал орать Лжемейр, пятясь от нас, однако сделав несколько шагов, запнулся о камень, упал и уже ползком стал уносить ноги.

Тот, кто еще недавно был красавцем мужчиной, опустил голову, ссутулил широченные зеленые плечи.

Теперь он монстр с непропорционально огромными руками, мощными жилистыми ногами, широким сверх мускулистым телом. На короткой шее приплюснутая как у неандертальца зеленая голова с огромным ртом, украшенным острыми клыками; крючковатый нос с бородавкой; длинные густые волосы, разметавшиеся по могучей фигуре темным покрывалом.

Позеленевший Олвин стоял передо мной, пряча лицо в длинных волосах, и почти не дышал, стыдясь своего вида.

Он и вправду больше не походил на себя: изящного красавца с невероятной улыбкой, бархатным, убаюкивающим голосом. И все же вопреки пугающей внешности и свирепого выражения лица я замечала в нем черты моего Олвина, в которого влюбилась с первой встречи.

– Вот ты какой… – прошептала растерянно. Пусть я привыкла к фамильяру – говорящей жабе, спокойно принимать магию и всякие перевоплощения до сих пор не могла.

Зеленый исполин грустно вздохнул. От мощного дыхания длинные волнистые волосы слетели с лица, и я увидела его глаза – зеленущие, изумрудные, с таким затравленным взглядом, что сердце сжалось от сострадания.

– Надеюсь, в твоей большой груди скрывается такое же большое сердце, – протянула освобожденную руку к нему.

Миг – великан Олвин шелохнулся и стал медленно тянуть свою огромную ручищу к моей, всё еще ожидая, что я брезгливо сморщусь или одерну руку.

По правде, я побаивалась его в новом обличье, однако никакого отвращения не испытывала. Вот ни капельки.

Даже зеленая бородавка на длинном крючковатом носу не смущала. И клыки уже не казались пугающими. Для меня существовал лишь взгляд, в котором я видела все те же нежность и восхищение, какие читала во взгляде Олвина в человеческом облике.

Зеленая ладонь в сравнении с моей невероятно огромная, но то, как Олвин трепетно коснулся меня, погладил толстым, когтистым пальцем запястье, развеяло последние опасения. Нежность великана отозвалась в груди теплом. У меня словно выросли крылья. Я улыбнулась и прошептала:

– Для меня ты самый красивый на всем свете.

Слова слетели с губ, наши взгляды встретились – мир и время остановились.

Любови, восхищения, преданности в глазах Олвина так много, что их невозможно не заметить! Почему я была слепа и позволила себе усомниться в его искренности?!

Вдруг рядом с нами на каменный пол упало и со звоном разбилось что-то стеклянное. Ярчайшая вспышка озарила пещеру.

Я тут же ощутила над собой жар огромного тела. Это Олвин, не мешкая, накрыл меня собой.

ОН заслонил так бережно, что я затрепетала от нежности и безмерной любви. Захотелось обнять его могучую шею, тоже защитить от опасности, пожертвовав собой.

– Сдохни! – заорал дрожавшим голосом Мейр.

Я отчетливо услышала знакомых щелчок, какой раздавался при появлении пространственного переноса.

«Сделал подлость – и бежать?!» – страх за Олвина, жгучая ненависть к трусливому садисту, жажда мести… – эмоции волнами разиливались по телу. Позабыв, что меня удерживали магические оковы, я дернулась и… наконец-то почувствовала свободу.

Ярость придала сил. Особенно когда увидела, что пространственный портал вот-вот схлопнется и защитит врага от мести! А я и Олвин останемся в пещере, по которой разносится пугающая кристаллическая взвесь.

«Око за око! – выскользнув из-под Олвина, я метнулась к Мейру. – Не дам сбежать! Пусть сам хлебнет того, что желает нам!»

Портал переноса уже закрывался, когда на последнем мгновении я подпрыгнула. И к удивлению, каким-то чудом вытолкала Мейра из портала. Да настолько сильно, что он отлетел к каменной стене и с глухим ударом впечатался в неё всем телом.

Правда и я выдохлась. Силы резко закончились, ноги подкосились – и я стала падать.