Глава 38

Олвин

Нереальное существо: толстое, бородавчатое, с перепончатыми лапами, огромной пастью и при этом с невероятно умными глазами – похожее на преогромную жабу, залезало ко мне на колено…

Чем дольше я рассматривал ее, тем больше впадал в ступор от удивления, а потом меня будто ударили по голове – и я потерял контроль над телом.

Оно совершенно не подчинялось мне. Я не мог и пальцем пошевелить. И в этом-то и заключалось самое опасное: если чудовище надумает причинить Виктории вред, обидеть ее или напугать, я, жалкий червяк, ничего не смогу сделать!

Ожидая от него, дикого, необузданного, чего угодно, я сосредоточился на единственной важной мысли: представил, как запираю его в клетку из солнечных лучей, однако усилия оказались тщетными.

«Не смей! Даже не вздумай!» – зарычал мысленно, готовый перейти к самой последней угрозе: убить себя, если в Викторией что-нибудь случится, однако этого не потребовалось.

Жалкий разум ночного монстра, поддавшийся влиянию жабы, неожиданно открылся для меня и огорошил совершенно невозможными эмоциями: состраданием и привязанностью к Виктории!

Я не мог поверить. Подумал, что начались галлюцинации, бред, что угодно! Но когда

существо по имени Жабелла обратилось к монстру с обожанием и назвало его Бородавчиком, а потом призналось, сверкая глазами точь-в-точь как Виктория:

– …Не могу быть несноснее тебя, потому что я и есть ты! – для меня все встало на свои места!

Оглушительный истерический хохот вырвался бы из моей глотки, если бы я владел телом, однако сейчас главенствовал огр, и мне только и оставалось что мысленно твердить себе: «Невероятно! Невероятно! Невероятно!»

О Боги! Кто бы мог подумать, что все так обернется?! Да, мой идеальный план – разделить магическую силу с невестой – полностью исполнился, вот только абсолютно иначе, чем я планировал в самых смелых мечтах. И такой поворот совершенно точно был невозможен без вмешательства свыше!

Шанс передать невесте часть магии без брачных уз был ничтожно мал, но с Викторией, с моей избранной, сработал. Это только подтверждает, что между нами крепчайшая связь.

Желая спасти ее, помочь в беде, я с помощью помолвочного кольца, своеобразной печати, включавшей Викторию в мой славный род, попытался поделиться магией. Конечно же, светлой, однако волею случая произошло непредвиденное: Виктории перешла часть моего проклятья!

То-то защитное кольцо, до предела заряженное магией, разрушилось под силой хаоса… Цепь произошедших событий мелькала перед глазами, складывалась в единое целое и безмерно поражала меня. Невозможное, оказывается, возможно! И как не юли, не хитри, не пытайся обмануть судьбу, она улыбнется и подшутит над тобой, хитрецом, как над наивным простаком.

Теперь понятно, почему я не мог отыскать Викторию.

Жабелла, порождение хаоса, скрывала ее по каким-то причинам, зато мой монстр знал о каждом ее шаге! Не удивлюсь, если эти двое зеленых спелись!

Стоило осознать, что огр и жаба обвели меня вокруг пальца – готов был схватиться за голову и хохотать, как безумный. Вопреки всему я не мог злиться, слать проклятья, ведь это все судьба. И пусть я остался с проклятьем – я нашел Викторию. Она, моя замечательная, невероятная невеста, жива и невредима и не только приняла меня с постыдной тайной, но и разделила ее со мной, приняв как нечто разумеющееся.

О чем мне еще мечтать?!

Как же я опасался, что стану ей противен, когда все откроется, а оказывается, у нее есть своей монстрик, между прочим, очень даже сильное создание хаоса. Но что еще поражало – так это сильнейшая связь огра и Жабеллы. Но, по сути, иначе и быть не могло – они почти одно целое.

Только как теперь все это объяснить Виктории?

Когда огр отступил, уйдя со своей зеленой пассией, я наконец-то смог вернуть человеческий облик и обрести контроль над телом. Смех распирал меня. Однако рана дала о себе знать.

Будь во мне хотя бы капля магия – подлатал бы себя, но я истощен – поэтому придется обходиться своими силами. Только от моей милой, любимой Виктории ничего не скрыть.

Мигом обратившись в змеедеву, она подхватила меня на руки и готова была мчаться на край света, только бы спасти. Я же готов был умереть от стыда!

Это я должен носить ее на руках.

– Виктория, радость моя, я сам пойду! – взмолился. – Я мужчина, сильный, выносливый…

– И раненый! – прорычала она, мчась как ветер, ловко и быстро минуя деревья и коряги, попадающиеся на пути.

– Пусть раненый, но я мужчина, а не ребенок. И были ранения и хуже.

Ее руки напряглись, она взглянула на меня и, подумав немного, улыбнулась.

– Хорошо, мой мужчина, – ее глаза засияли. – На руках ты себя чувствуешь неудобно, однако будь у тебя конь, ты бы поехал на нем?

– Я бы тебя повез!

– Речь не обо мне, – волосы упали ей на лицо, она тряхнула головой, и вышло это так женственно, очаровательно, я что потянулся, чтобы поцеловать ее, чтобы выразить восторг и восхищение. Это я в облике хаостического исчадья неуклюжее зеленое чудовище, а она венец творения, хвостатенькая прелесть, от которой глаз не отвести. А жар ее тела, согревавший меня, доходил до самого сердца. – Олвин?! – Позвав, Виктория вернула меня «на землю». – Ну? Поехал бы?

– Да, и тебя бы посадил к себе.

– Олвин, представь, что есть только конь и ты! – рассердилась она, нахмурив милый серенький лобик с едва заметными жемчужными чешуйками. Ох, как Виктория хороша! Руки так и тянулись к ней.

– Олвин?!

– Да.

– Тогда смотри, есть я и ты… – Она склонила голову набок и взглянула из-под ресниц.

Меня, несмотря на ранение, бросило в дрожь, потом в жар от волнительного намека. О да! А по прибытии в замок как порядочный мужчина я сразу же проведу брачную церемонию…

– Олвин! – покачала она головой. – Я не об этом! Я о том, что я могу везти тебя!

– Нет! – рявкнул я и, резко дернувшись, попытался спуститься на землю. Виктория крепче обняла меня.

– Выбирай: или на спине, или на руках! – Виктория грозно щелкнула хвостом. Сердится.

– На своих ногах! Или зеленого позову! – Я хоть и раненый, но мужчина. И никогда не соглашусь на такое.

– Бородавчик с Жабеллой заодно, так что он не придет, поэтому… – проворковала низким бархатным голоском Виктория и невероятно соблазнительно прищурилась.

– Виктория, как же ты прекрасна. – Покосился на ее аппетитную, соблазнительную серенькую грудь, на которую старался не глазеть. – Пусть я раненый мужчина, но мужчина!

Любая другая могла обидеться, однако Виктория воистину невероятная!

Вместо того чтобы оскорбиться на мое признание, рассмеялась, качнула головой, откидывая длинные косы и, смеясь, сообщила:

– Так любуйся мной, Олвин! Хоть со спины, хоть так. Только, по правде, если бы ты перебрался на спину, мне было немного удобнее. Знаешь ли, длинные волосы – это красиво, только они путаются в ветках…

Вот так я оказался на ее спинке… Или не спинке?! О Боги! Как тяжело сосредоточиться на чем-то ином! Все помыслы мои, как ни старался, возвращались к золотистому орнаменту, начинавшемуся на ее длинной хрупкой шейке, переходившего на плечи, затем тонкую талию и округлые бедра…

«Вот окажемся в замке…» – размечтался я.

– Олвин… – вырвал меня из мечтаний голос Виктории. – С тобой все в порядке?

– Даже больше, чем в порядке, – отозвался, пытаясь скрыть невероятно сильное желание. Только, кажется, по моему голосу она все же догадалась о моих помыслах и тихо рассмеялась.

– Я рада, только, пожалуйста, держись. Я хочу, чтобы с тобой все было хорошо, и мы жили с тобой долго и счастливо. И рассказывали про наше лесное приключение не только детям, но и внукам и правнукам.

– Виктория! – я отбросил все смущение, прижался к ней грудью и обнял так крепко, как только мог. – Будем! Обязательно будем! Только, пожалуйста, позволь мне пойти!

– Нет, – улыбнулась она. – Это будет наша фишка! Будем рассказывать детям, как мама везла храброго раненого папу домой!

– О нет!

– О да! – она, упрямица, ни за что не отступит. И пусть, лишь бы ей на радость.