Глава 18. Ночные бдения

Брук не ошиблась. Книга родственницы легко нашлась в библиотеке и оказалась весьма полезной. Я просидела над ней до ужина. Искала подсказки и узнавала много нового о призраках. Розалинда Армстронг уверяла, что это выбор каждой души, покинувшей тело: остаться в мире живых привидениями или перейти «дальше». Но сложность заключалась в том, что решение следовало принимать мгновенно. Потом призрак не мог уйти без посторонней помощи. А задержки нередко случались по незначительным причинам. Кто-то что-то не сказал любимым людям, не доделал некие дела, причем, вовсе не глобальные, а рутинные. В результате души бродили по земле неприкаянные, страдали, но редко причиняли кому-то вред.

Но не обходилось без исключений.

Самыми опасными призраками считались жертвы преступлений. Они не могли уйти сразу, им мешала жажда мести. Вот только мстили они вовсе не убийцам, а всем без разбора. Для них не существовало понятий «добро» и «зло». Призраки хотели, чтобы другие страдали, как они сами. Преследовали «жертв» и даже доводили до самоубийств.

Наш случай, верно?

Именно так поступала Роуз Маклейн. Однако мстила она не всем подряд. И даже, как ни странно, не мужчинам. Она выбирала женщин, похожих на себя…

Таких, как я, моя мать и Люсиль…

Добралась я и до главы, где велась речь о призыве конкретной души и способах закрыться от остальных привидений, дабы не помешали, а главное, не навредили. Розалинда писала, что провести такой обряд способен не каждый человек или маг, а только женщины, обладающие особым даром или связанные с призраками кровными узами. Я подходила сразу по обоим параметрам. Оставалось обзавестись вспомогательными «средствами» и подготовиться морально.

Первое не представляло проблемы. Соль, корицу и муку можно раздобыть на кухне, а землю и листья вишни — в саду. А вот мое душевное состояние вызывало опасения. Я сомневалась в собственной готовности общаться с призраками, даже с родной матерью. Странно, да? Накануне я сама призывала ее, а едва дошло до дела, струсила. Еще сильнее пугала перспектива сделать что-то не так и лицом к лицу столкнуться с Роуз. С разгневанной Роуз. Вряд ли первой хозяйке дома понравится попытка отгородиться.

Но я продолжала читать «Наедине с призраком» страницу за страницей. Понимала, что выбора нет. Роуз не отступит. Никогда. Доберется если не до нынешних жильцов, то будущих. Кроме того, погружение в книгу помогало мне отвлечься от происходящего в доме. От шума и чужих ссор, разгоревшихся после нашего возвращения от Брук.

…А шум, впрямь, поднялся знатный. Все вокруг с ума сошли. Одновременно решили покинуть спальни. Даже Элеонор. Под предлогом, что ей необходима прогулка на свежем воздухе. Однако выбрались из «нор» они исключительно для того, чтобы поругаться друг с другом.

Первой показательное выступление устроила Оливия, решившая «обсудить» с сыночком события минувшей ночи. Но Флетчер ничего не захотел слушать о призраке. Его память запечатлела вполне реальную даму, явившуюся в спальню и оставшуюся там до утра. Неизвестно, было дело в беспросветных возлияниях Флетчера или в чарах Роуз, но он упрямо стоял на своем, игнорируя матушкины крики и попытки свалиться в обморок.

Масла в огонь подлила и Элеонор, которая как раз проходила мимо, держа под руку купившегося на ее бездарную игру констебля. Она не удержалась и высказала всё, что думает и о Флетчере, и об Оливии. Объявила, что в мире не найдется ни одной женщины, которая согласится провести ночь с «бездарным пьяницей». А Оливию назвала глупой наседкой, которая неспособна контролировать ни никчемного сына, ни гулящую дочь. Разумеется, без ответа подобное не осталось. Оливия чуть не вцепилась в волосы подруги, мгновенно перешедшей в статус «экс». И вцепилась бы, если б не констебль, героически вставший между двумя разъяренными дамами.

И всё бы ничего, но в ссору вмешался вошедший в гостиную Ральф. Он обрушился на Флетчера. Мол, это настоящее свинство приводить в дом девиц легкого поведения, когда у других горе. Флетчер оскорбился за прекрасную «возлюбленную», и дело чуть не кончилось дракой. Но вмешался сначала Райан (мы как раз переступили порог дома), а следом и Лайонелл, спустившийся на шум. Его появление подействовало лучше всего. Стоило старику крикнуть «Тихо!», как все отпрянули друг от друга и предпочли ретироваться бочком от греха по углам.

Да только скандал не закончился. Наоборот, набрал новую силу.

Райан, накручивавший себя всю оставшуюся дорогу после встречи с цветочницей, увидел деда и… понеслось. Встреча с Лайонеллом оказалась всё равно, что красная тряпка для быка. Райан сжал кулаки и накинулся с обвинениями. Мол, почему ему лгали о месте рождения и заставили приехать в дом, где заболела мать? Может, и о смерти Глории он знает далеко на всё? Я мужа, в общем-то, понимала. Учитывая обстоятельства — всех местных призраков и внезапную кончину Люсиль, волей-неволей начнешь подозревать худшее. Тем более, Глория страдала от душевной болезни и наложила на себя руки. Просто «идеальный сценарий Роуз».

Вот только Лайонелл Парквэлл был не тем «противником», кто стушуется под градом обвинений. Сам кого угодно на место поставит. Даже рассвирепевшего внука.

— Не смей говорить со мной в таком тоне, мальчишка! — прогрохотал он на весь дом. Да так, что все, кто не успел покинуть гостиную, рванули прочь. Одна я осталась стоять столбом в качестве моральной поддержки для мужа.

— Ты не ответил на вопросы! — Райан не собирался сдаваться. Слишком велико оказалось подозрение, что дед скрывал нечто жуткое о смерти матери.

— Не на что отвечать!

— Ты солгал о ЕЕ смерти!

— Да как ты смеешь?!

Я попятилась. Почудилось, Лайонелл ударит Райана. Влепит пощечину, как зарвавшемуся подростку. Его рука, впрямь, задрожала, готовая сотворить непоправимое. Но старик вовремя опомнился. Сам понял, что если сделает это, перейдет черту. Подобного Райан не потерпит. И не простит. Наплюет на все наследства на свете и разорвет отношения навсегда. Дед никогда его не вернет. Единственного внука.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зато Райан терял над собой контроль. Щеки раскраснелись, глаза горели безумным огнем. Того гляди, сам кинется на деда.

— Отвечай, что ты от меня скрыл! — приказал он. — Немедленно!

Лайонелл только фыркнул в ответ. Мол, тут не о чем говорить. Развернулся, чтобы уйти, но Райан кинулся за ним, чтобы схватить за локоть и остановить. Точнее, он попытался это сделать, ибо за локоть схватили его самого. Я схватила, сообразив, что ссора перешла границы, и усугублять ситуацию никак нельзя.

— Не мешай мне! — попытался высвободиться Райан.

Но я повисла на нем намертво. Даже если рискнет ударить, всё равно не отпущу. Он затеял авантюру с женитьбой ради наследства. Мы торчим в чертовом «королевстве» в компании призраков, рискуя жизнью. А вместе с нами рискуют все остальные. Люсиль так и вовсе мертва. Нельзя, чтобы всё это оказалось напрасным.

— Эрин, отпусти!

Но я не сдавалась, висела на муже, провожая взглядом поднимавшегося по лестнице Лайонелла.

— Отпущу, — прошипела я, едва старик скрылся за поворотом. — Но не раньше, чем ты остынешь. Я не для того согласилась на этот спектакль, чтобы ты в одну минуту пустил всё коту под хвост. Да-да! Под хвост! Я умею выражаться, как простолюдинка, коли доведут. Райан, да послушай же! Ты не хочешь потерять дирижабли! А твой дед — не единственный источник сведений! Райан! Отправь телеграмму отцу! Пусть приезжает и рассказывает всё, как есть! И о «Королевстве Роуз», и о твоей матери!

Муженек уставился на меня, будто впервые увидел.

— Отцу? — переспросил он и потер свободной рукой лоб. — А это хорошая мысль.

— Это очень хорошая мысль, — закивала я радостно. — А теперь, будь добр, успокойся. У нас впереди непростая ночь, и ты мне нужен бодрым и собранным. Без твоей поддержки я не справлюсь. Мне попросту не хватит моральных сил.

— Ночь… — повторил Райан, явно позабыв, что мы намеревались вызвать призрак моей матери. — Ах, да! Разговор с Амандой…

— Сходи на почту, — велела я. — Заодно охладишь пыл. А я пока почитаю книгу Розалинды Армстронг и подготовлюсь. Хорошо?

— Хорошо, — Райан выдохнул и поцеловал меня в лоб. — Спасибо. Ты не представляешь, как я рад, что женился именно на тебе…

С тех пор прошли часы, но Райан не возвращался. Я старалась не думать об этом, объясняя себе отсутствие мужа желанием привести мысли в порядок. Да и книга родственницы помогала отключиться от всего, кроме призраков, их классификации и методов борьбы. Но когда настало время ужина, тревога взяла своё. В столовую я спустилась бледная и по-настоящему испуганная.

— Переживать не о чем, — объявил Лайонелл за столом.

Нынче мы поставили рекорд: трапезничали вдвоем. Точнее, он трапезничал, я гипнотизировала взглядом тарелку со спагетти.

— Это не пустые слова, Эрин, — заверил Лайонелл. — Райан проворачивает подобное не впервые. Он сбегал и в детстве, и в юности, когда был на кого-то зол. Перебесится и вернется.

Язык чесался объявить старику, что мы не на материке, где можно отправиться по клубам и загулять на всю ночь. И даже не на одну. Мы на тихом острове, который погружается в сон с наступлением темноты. А она наступила. Осенью ночь ранняя. Но что мне было делать? Отправляться на поиски мужа с фонарем? Или снарядить слуг? Второй вариант казался приемлемым. Но стоило подождать еще пару часов. Ох, лучше бы Райан сам объявился, иначе его исчезновение не останется незамеченным для констеблей. Не ровен час, старший следователь решит, что это он убил Люсиль, потому и сбежал.

*

Я нашла в себе силы сдержаться за столом и не последовать примеру мужа — избежала ссоры с Лайонеллом. Хотя он посматривал на меня весь ужин и явно ждал, что выскажу неугодное ему мнение. После трапезы я озаботилась приготовлениями к ночи. Это отвлекало от исчезновения Райана и настраивало на боевой лад. Лазить по саду в потемках (особенно собирать землю) было жутковато, но я повторяла себе, что это для дела, так что нечего трусить. Это же просто тёмный сад, а не встреча с Роуз один на один.

«Набег» на кухню тоже прошел без проблем. Я надеялась не застать там Бэтси, но кухарка, как назло, возилась с тестом для завтрашних пирогов. Впрочем, ее присутствие избавило меня от долгих поисков необходимых для обряда ингредиентов. Бэтси поверила (или сделала вид), что я собираюсь испробовать новый модный метод гадания, и отсыпала всего, что я просила. Теперь оставалось дождаться, пока все в доме уснут. Ну, и дождаться Райана, само собой…

Я старалась не накручивать себя. Но воображение рисовало мерзкие картины. Я видела мужа то в море плавающим лицо вниз, то лежащим у подножия скалы с разбитым черепом, то спрятанным в кустах с ножом в груди. Сердце отчаянно ныло. Сама мысль, что я могу потерять Райана, резала по живому. Поэтому, когда он, наконец, соизволил объявиться, я чуть с кулаками на него не кинулась.

Но сдержала порыв и спросила сердито:

— По-твоему, это смешно?

— Что смешно? — не понял этот бесчувственный чурбан.

Выглядел он, на удивление, неплохо. Яростный огонь в глазах погас, дым из ушей больше не валил. Щеки, правда, раскраснелись. Но причиной тому был не гнев, а холодный осенний ветер.

— Я волновалась, между прочим. Ты ушел отправить телеграмму и пропал.

Райан виновато развел руками.

— Прости. Я не подумал. Не мог ни о чем думать, кроме как… ну, ты сама понимаешь.

— И много надумал?

Наверное, в голосе прозвучало слишком много укора. Райан грустно улыбнулся, подошел ко мне и провел пальцами по щеке.

— Я не думал. Я говорил с отцом.

— Как с от-от-отц…

— Я отправил срочную телеграмму. Написал, что жду ответа на почте. Сообщение отцу доставили незамедлительно. Он позвонил на городскую почту (благодаря телефону на материке вопрос решается быстро), и мне отстучали новую телеграмму, что отец прибудет на вечернем пароме. Он решил не откладывать. Понял, что мы с дедом вот-вот дойдем до рукопашной. Потому я и задержался. Встречал отца, потом мы долго говорили.

— Тогда понятно, — я без сил опустилась на кровать. — Стоп! А где Тревор? Ему же нужно приготовить спальню!

— Не нужно, — Райан сел на пол. — Мы сняли для него дом. Отец не хочет жить с дедом. И тут я согласен. Они обязательно поссорятся. Вряд ли деду понравятся папины откровения. Он же так отчаянно бил себя пяткой в грудь, доказывая, что говорить не о чем.

— Откровения… — повторила я эхом. — Ох! Что Тревор рассказал? Не томи!

Райан провел по лицу обеими руками, словно пытался стереть усталость.

— Цветочница не ошиблась, — проговорил он, непривычно растягивая слова.

События дня совсем его добили. А ведь еще предстояла ночь!

— Я, действительно, родился на острове, Эрин. В «Королевстве Роуз». Мама с отцом поселились здесь за полгода до моего рождения. Это объясняет, почему она не заболела сразу. Видно, нашей призрачной гарпии нужны новобрачные сами по себе, а не беременные новобрачные. Отец сказал, приехать сюда захотела мама. Она знала, что у кого-то из знакомых деда есть дом у моря. Далеко от городского шума. Дед, кстати, поначалу ее отговаривал. Мол, что за бред, перебираться на остров? Но он не привык отказывать маме. Все говорят, что она веревки из него вила.

— Как интересно, — пробормотала я. — В смысле, слова твоего деда. Он считал блажью желание твоей матери перебраться на остров. Но в нашем случае сам настоял, чтобы мы жили в «Королевстве Роуз».

Райан пожал плечами.

— Я сам об этом же подумал. Но, может, на старости лет дед полюбил тихую жизнь. Хотя нашу жизнь здесь тихой не назовешь и с натяжкой, — Райан грустно засмеялся, а потом продолжил. — В общем, поначалу все шло прекрасно. Отец говорит, они с мамой были очень счастливы в «Королевстве Роуз» первый год. А потом… потом она заболела. Становилась то беспокойной, то забывчивой. Однажды даже оставила коляску со мной за воротами. А потом начала говорить странные вещи. Что в доме… в доме…

— Водятся призраки? — подсказала я.

— Да. Один призрак. Женщина, которая ее отчаянно ненавидит и хочет заставить страдать.

— Отец не поверил, верно?

Райан кивнул и усмехнулся. Но так странно, словно прятал всхлип.

— Не поверил. Он человек рациональный. Каким и я был до приезда сюда. Но маме становилось всё хуже. Приехал дед, разразился скандал. Дед, разумеется, обвинил во всем отца. Мол, это он виноват, что единственная дочь несчастна. Он недостаточно времени уделяет молодой жене, уезжает на материк по делам фабрики. А она… она чувствует себя брошенной, вот и впала в депрессию. Но самое странное, мама совсем не обрадовалась приезду деда. Обычно они отлично ладили. А тут она накинулась на него. Кричала, что ненавидит и желает смерти.

Я слушала и расстраивалась сильнее с каждым словом мужа. Да что же у нас за семьи! Что у него, что у меня. Столько трагедий! Столько ненависти…

— Наверное, она не со зла, — проговорила я осторожно. — Из-за болезни.

— Может быть. Или она всегда притворялась любящей дочерью, но душевное состояние повлияло, и… мама показала истинное отношение к деду. Впрочем, всё это не имеет значения. История давно минувших дней. Главное, что дед решил взять ситуацию в свои руки. В тот же день посадил всех на паром: мать с отцом и меня. Да только… не успели они отплыть, как мама… она разбила карманное зеркало и поранила себя осколком. Разрезала руку. Очень глубоко. Настолько глубоко, что…

— Ох… — я зажала рот ладонями.

Неужели Райан пытался сказать, что… что…

— Ее пытались спасти. Остановить кровь. Даже паром развернули, чтобы причалить обратно. Но ничего не вышло.

Я вскочила и кинулась к Райану. Обвила его плечи сзади. Прижалась щекой к небритой щеке и прошептала:

— Мне так жаль. Мне очень-очень жаль.

— Знаю, — Райан положил ладонь поверх моей. Голос звучал глухо. Но как ни странно, уверенно, без надрыва. — Для меня не было тайной, что мать убила себя. Просто я не знал подробностей. Ни дед, ни отец никогда не говорили. А я почему-то считал, что она отравилась. Выпила весь пузырек лекарства. Самое странное, что мне полегчало. Я ведь злился на нее. Хотя сам себе не признавался. Считал, что убив себя, она меня бросила. Но теперь… теперь, я думаю, тут нет ее вины. Это всё Роуз Маклейн. Это ее рук дело. Эрин, — Райан развернулся, чтобы меня видеть. — Теперь я понимаю твоё желание уничтожить эту тварь. Она нас обоих лишила матерей. И должна заплатить.

Я закивала и обхватила ладонями лицо мужа.

— Мы это сделаем. Вместе. Найдем способ.

— Найдем, — повторил он и спросил: — Ты приготовилась к ночи?

— Да. Нашла нужный обряд в книге и собрала ингредиенты.

— Надеюсь, это не когти и сушеные жуки, как в историях про ведьм.

Я улыбнулась. Раз Райан готов шутить, значит, не всё так плохо.

— Точно не когти и не жуки. Но, боюсь, если кто-то видел из окна, как я в саду собираю землю в мешочек и обдираю вишню, точно решил, что спятила или планирую пакость.

Я договорила и рассмеялась от души, представив всё это со стороны. Райан не удержался и тоже расхохотался. Слишком уж заразительным оказался мой смех. Странная реакция, не правда ли? Особенно, если учесть обстоятельства. Но нам нужна была эта разрядка. Мы смеялись и смеялись, сидя на полу. Минут пять, не меньше. Как дети, ей-богу. Но нам полегчало. Обоим. Когда мы, наконец, успокоились, чувствовали себя готовыми к ночным бдениям и встрече с призраками. Хоть со всеми разом.

*

— Уверена, что всё правильно? — спросил Райан зловещим шепотом, пока я делала в гостиной большой круг из всех собранных ингредиентов.

— Ш-ш-ш… Не нервируй меня.

Щепотка корицы полетела за левое плечо, а соли — за правое.

— Эрин, если ошибешься…

— Я делаю всё, как написано в книге. Если что-то пойдет не так, все вопросы к Розалинде Армстронг.

— Но она мертва.

— Значит, придется вызвать и ее дух.

Райан кашлянул, пытаясь скрыть нервный смешок, и проворчал:

— Надеюсь, Роуз нынче не в спальне Флетчера. У меня к нему, конечно, много претензий. Но он всё-таки брат.

— Подозреваю, дверь его спальни охраняет Оливия.

— Нет. Возвращаясь, я слышал, как Кора отчитывалась перед старшим следователем. Сказала, что напоила мою дражайшую мачеху снотворным. Подмешала в чай. По своей воле Оливия бы не выпила. Рвалась, как ты и сказала, к спальне сыночка.

Меня такой расклад, в общем-то, устраивал. Велика вероятность, что Роуз проведет ночь с Флетчером (чем бы они там ни занимались), а Оливия, способная поднять шум по этому поводу, спит крепким сном. Нам так только спокойнее.

— Всё готово, — объявила я мужу. — Вставай в круг за моей спиной. Ничего не говори и не делай, что бы ни случилось. Ясно?

— Даже если тебе будет грозить опасность? — уточнил Райан.

Я предпочла не услышать этих слов и приступила к делу. Зажмурилась и представила лицо матери. Не призрачное, а с фотографии, что висела в доме среди снимком других жильцов за многие годы. Каждую черточку, ясные глаза и улыбку. Хотя последнюю не помнила. В вернувшихся воспоминаниях моя мать была грустной или рассеянной. Больной…

— Аманда Мориссон, я призываю тебя. Приди и ответь на мои вопросы. Мы сегодня защищены от влияния других душ. Особенно от влияния той души, что первой поселилась призраком в этом доме. Нас никто не побеспокоит, никто не узнает о беседе, — я кинула под ноги горстку земли. — Приди, прошу!

Открыла глаза, почти не сомневаясь, что ничего не удастся. Ну какая из меня магичка?

Однако…

Однако она висела в воздухе прямо передо мной. Внутри круга, что я создала. Моя мать — Аманда Мориссон.

— Здравствуй, Эрин, — проговорила она мягко. — Рада видеть тебя не столь напуганной, как раньше. Спрашивай. Я отвечу на вопросы. На те, на которые смогу.

Мой язык отнялся напрочь. Не от страха. От волнения. Позади судорожно дышал Райан. Он понимал, что Аманда нам не враг, и всё же встреча с призраком пугала его больше, чем он хотел. А, впрочем, кого бы ни напугала? Это всё ненормально. Мертвым не место в мире живых…

— Я… я… я хотела спросить, — в голове вертелся вопрос об останках Роуз, но я неожиданно выпалила другое. — Почему ты осталась в доме? Да, я понимаю, твоя смерть была самоубийством. Но это лишь формально. Тебя заставила Роуз.

Мама печально вздохнула.

— Это из-за Роуз. Она не позволяет жертвам пересечь грань, оставляет себе. Мы трое — ее подпитка. Она забирает нашу энергию. Высасывает год за годом, чтобы существовать самой. А мы… мы постепенно истончаемся и однажды исчезнем. У меня еще есть силы. Но вот время первой пленницы уходит. Осталось недолго.

— Первой пленницы? — переспросила я нервно.

Значит, были и другие? Не только мама и Люсиль?

— Да. Это Глория Хант. Ее Роуз забрала первой. Она тоже в доме.

— Ох… — вырвалось у меня, но короткое слово едва ли кто-то услышал.

Оно потонуло в громком ругательстве Райана. Муж позабыл о предупреждении не вмешиваться и молчать.

— Но почему?! — возмутился он. — Почему моя мать здесь?! Она умерла не в доме!

Призрак замерцал и поплыл прочь, будто прогоняемый порывом ветра.

— Стой! — вскричала я отчаянно. — Вернись! Ох, Райан! Что ты натворил! Мама, вернись! Нам нужна твоя помощь! Пожалуйста! Пожалуйста, мама!

Каким-то чудом мои вопли подействовали. Или же дело было в маминой выдержке и способности бороться. Она остановилась, повисела в воздухе с полминуты с закрытыми глазами, потом очнулась и медленно заскользила назад, пока снова не оказалась в круге.

— Пусть твой муж не делает так больше. Ему нельзя говорить со мной. Только тебе.

— Хорошо, — прошептала я, боясь поверить удаче. — Райан всё понял. Он больше не вмешается. Будет стоять и просто слушать.

Я не сомневалась, что супруг выучил урок и не позволит эмоциям взять верх.

— Но я отвечу на его вопрос, — мама снова заговорила спокойным голосом. — Да, Глория умерла не в «Королевстве Роуз». Как, собственно, и я. Но это не играло роли. Мы оставались в момент смерти в досягаемости для мерзавки. Ей не составило труда завладеть нашими душами и превратить в пленниц.

— Есть способ вас освободить? Если избавить дом от Роуз, вы перейдете грань?

Мама ответила не сразу, чем встревожила нас обоих еще сильнее. Я слышала, как тяжело дышит Райан.

— Боюсь, всё не так просто. Освободить нас может только Роуз. Но она никогда этого не сделает. Но вы всё равно должны избавиться от неё, чтобы не допустить новых жертв.

— Но… но… — мой ум заходил за разум. — Я не понимаю. Если Роуз заставить уйти или… хм… уничтожить… Что будет с вами?

— Мы перестанем существовать. Души погибнут.

Она сказала это так спокойно, будто речь шла о чем-то обыденном. Или так устала за последние восемнадцать лет, что готова была заплатить бессмертной душой.

— Но как же… так нельзя! — вырвалось у меня.

А мама мягко улыбнулась.

— Знаю, вы хотите нас спасти. Но иногда приходится жертвовать фигурами, чтобы выиграть партию. Мы не боимся такого конца. По крайней мере, мы с Глорией. Новенькая девочка пока в прострации. Она не поняла, что произошло. Для этого нужно время. Мы же согласны пожертвовать собой. Главное, покончить с Роуз. К тому же, важнее всего вы — наши дети. И поверьте, нам обеим есть, чем гордиться. Вы выросли замечательными. Это огромное счастье.

— Но…

— Эрин, милая, не спорь. Думай о себе и о муже. И, конечно, о сестре. Она нуждается в тебе больше, чем ты в ней. А теперь… — мама заставила улыбку погаснуть. — Теперь к делу. Я знаю, какой вопрос ты хотела задать. Об останках Роуз и Генри. Я знаю, где они. Но она не даст до них добраться. Они за стеной в их спальне. Раньше комната была гораздо шире. Но убийца сделал дополнительную стену. Замуровал трупы. Но знание, как я уже сказала, не поможет. Вам нужно сделать другое. Закройте дом и запечатайте магией, чтоб сюда не смог больше зайти никто живой. Понадобится время, но однажды мы истончимся и исчезнем. А потом исчезнет и Роуз, оставшись без подпитки.

Звучало разумно, но… ужасно.

— Так нельзя…

— Еще как можно, моя дорогая девочка, — мама протянула руку, будто хотела погладить по волосам. — Прощай, Эрин. Сделай, как я говорю, и будь счастлива…

Она исчезла прежде, чем я успела возразить. Растворилась, будто и не висела перед нами никогда. А у меня кончились силы. И физические, и душевные. Я всхлипнула и повалилась на руки Райана, чтобы уткнуться ему в грудь и излить всё горе без остатка.

*

Встали мы поздно. Пропустили завтрак. Лайонелл, наверняка, рассердился. Ну и подумаешь. Нынче мне было глубоко неинтересно чужое мнение. Даже вздорного старика, способного лишить Райана наследства. Все эти его игры теперь казались такими мелочными и незначительными. Нам предстояла задача потруднее. Заставить Лайонелла запечатать дом. Или, как минимум, продать его нам, чтобы мы с Райаном всё сделали сами. Накануне мы обсуждали варианты до самого рассвета и пришли к выводу, что мама права, и другого выхода нет. Можно, конечно, попробовать добраться до останков Роуз. Но получится ли что-нибудь путное, вот в чем вопрос? Эта мегера будет защищаться. Отчаянно биться и, возможно, погубит еще немало живых людей в этой битве.

— Не представляю, какие аргументы привести, — проговорил Райан, когда мы выходили из спальни. — В призраков дед не верит категорически.

— Значит, надо настаивать на продаже дома нам. Скажем, что хотим… Ох… — я оборвала саму себя и прислушалась.

Внизу разразился новый скандал. Кто-то кричал. Нет, не призывал на помощь, а именно скандалил. Голос принадлежал женщине, только я не разобрала, кому именно. Не Оливии точно. И не Элеонор. Но служанки поднимать такой шум не посмели бы. Ни Кора с Бэтси, ни, тем более, Джорданна.

— Похоже, у нас опять гости, — проворчал Райан. — Правда, очень странные гости. Пойдем, посмотрим. И, если придется, прогоним в шею. Тут не отель.

О, да. Райан, как в воду глядел. Внизу скандалила именно такая гостья, которую стоит гнать не только в шею, но и во все остальные части тела. Приличная на вид пожилая дама в дорожной одежде стояла посреди холла и ругалась с Корой и Томасом. За ее спиной, как сторожевые псы, застыли два констебля. Не «наши» констебли. Другие.

Едва дама увидела меня, как указала пальцем и взвизгнула:

— Вон она — моя внучка! Держите!

Констебли дернулись, готовясь к «атаке», а незнакомка посмотрела на меня с нескрываемым ехидством.

— Ну, здравствуй, Брук. Думала, от меня можно скрыться, негодница?