Глава 19. Бабушкины внучки

Говорят, когда последняя капля переполняет чашу терпения, наступает катастрофа. Я ощутила это сполна. Появление дражайшей бабули, записавшей Брук в умалишенные и использовавшей сестричкин таинственный дар, стало той самой каплей. Она переполнила чашу, и кипяток приготовился хлынуть во все стороны. Накатила та-а-акая злость, что впору с яростным воплем кидаться на недругов и биться, используя все подручные средства, а заодно зубы и ногти.

Но я чудом сдержала ярость. Четко осознала, что если поддамся ей, мне конец. Во всей красе продемонстрирую безумие. Меня мигом свяжут по рукам и ногам, и слушать не потрудятся. Ни меня, ни Райана, ни кого бы то ни было в доме.

Констебли, тем временем, шагнули в мою сторону, готовые «держать», как и было велено.

— Не стоит, господа, — проговорила я строго, пока муж героически вставал на пути стражей порядка. — Леди ошиблась. Я не ее внучка. В смысле, я не Брук Армстронг.

— Всё верно, — отчеканил Райан. — Это моя супруга — леди Парквэлл-Хант.

Констеблей сие заявление не остановило, а бабка расхохоталась.

— У них есть твоя фотография, дурочка. Можешь называться какими угодно именами. Сути это не изменит. Они знают, что ты — это ты.

— Но я…. Я не…

Мои попытки возразить потонули в громком вопросе, прозвучавшем раскатом грома:

— Что тут происходит?! Кто вам разрешил здесь командовать?! Это моё расследование!

О, да! Старший следователь появился очень вовремя. Он крайне не обрадовался нахождению в доме посторонних стражей порядка, ему не подчиняющихся

Оба констебля вытянулись струной, разглядев нашивку на форме старшего следователя. Он был значительно старше по званию, и им надлежало объясниться.

— Мы прибыли задержать леди Брук Армстронг, — отчитался один из констеблей. — Она больна и находится под опекой бабушки — леди Барбары Гамильтон. Леди Брук сбежала три дня назад и, по нашим сведениям, отправилась на этот остров. В этот самый дом.

Старший инспектор усмехнулся.

— Здесь имеет место недоразумение. Перед вами другая леди, а не та, что вы разыскиваете. Могу вас заверить, господа, что леди Парквэлл-Хант прибыла на остров не три дня назад, а находится здесь гораздо дольше.

— Но у нас есть фотография, — констебль вытащил снимок из кармана и показал следователю.

Тот глянул без намека на любопытство, однако лицо мгновенно помрачнело.

— Интересно-интересно, — пробормотал он и глянул на мою дражайшую бабку. — Вы в курсе, леди Гамильтон, что обман стражей порядка карается законом?

— Что?! — взвизгнула та. — Никого обмана! Это моя внучка! Не знаю, что она вам наплела или как подкупила. Но я не уеду без нее! А вас засужу! Погонят со службы в шею!

Старший следователь побагровел. Спускать подобный тон, а тем более угрозы, он не собирался никому.

— Арестуйте леди Гамильтон! — приказал он своим парням.

Но я вмешалась, понимая, что правда рано или поздно раскроется. Тогда и мне достанется. Ведь знаю причину недоразумения. И раз смолчу, значит, тоже преступница.

— Постойте, старший следователь. Прошу! Я могу всё объяснить. Я не Брук Армстронг, но я, действительно, внучка этой леди.

Я уверенно шагнула навстречу бабке, но Райан схватил меня за руку.

— Эрин, не надо!

Лицо старой мегеры побагровело от гнева! Цвет свеклы, ей-богу!

— Да как тебе хватило наглости представиться этим именем, мерзавка?! Совсем стыд потеряла?!

— Всё в порядке, — шепнула я мужу, высвободила руку и отправилась к бабке.

Она не вызывала ничего, кроме отвращения, и я бы предпочла выставить ее вон, нежели общаться. Но с этим следовало покончить. Здесь и сейчас. Я шла к бабке, заметив краем глаза появление новых «зрителей»: Лайонелла и Оливию. Как ни странно, старик остановился на лестнице, решил не задавать вопросов и не вмешиваться, а понаблюдать за происходящим.

— Я представляюсь своим собственным именем, бабушка, — последнее слово далось с неимоверным трудом, но я заставила себя его произнести. — Я не Брук.

— Лгунья! Это легко доказать! — ее пальцы потянулись к кулону, что висел на моей шее.

Сам кулон прятался под платьем, но мегера узнала цепочку — очень запоминающуюся цепочку, сделанную из двух, переплетенных между собой.

— Я всем докажу, кто ты! — бабка дернула за цепочку, вытащив на всеобщее обозрение мой кулон. Кулон с рубином. А не с сапфиром, как у Брук.

Она отшатнулась, будто увидела змею, но кулон не выпустила, чуть не сорвав его с моей шеи. Хорошо, что цепочка крепкая, не порвалась.

— Не может быть! — взвизгнула дражайшая родственница, переворачивая украшение, чтобы прочесть имя. — Это… Это подделка!

— Ты знаешь, что нет.

— Покажи шею! Сзади!

Я знала, чего она хочет. Увидеть две маленькие родинки, расположенные друг под другом. Потому послушно повернулась спиной и подняла густые волосы, чтобы бабка разглядела, что хотела. Доказательство, что я не Брук.

Я не видела ее лица. Только услышала судорожный вздох.

— Не может быть… Но как?

— Не уверена, что это тебя касается, — отчеканила я жестко, глядя в выцветшие глаза без намека на страх, хотя эта женщина меня пугала. — Я совершеннолетняя и замужем. У тебя нет никаких прав на меня. Тот же трюк, что с Брук, ты не провернешь. Что же касается моей сестры, уясни раз и навсегда: она больше не в твоей власти. Мы с мужем обратимся в суд и получим опеку. Не сомневайся, сестра-близнец, тем более, молодая и здоровая женщина — кандидат гораздо надежнее, чем бабушка, которой неизвестно сколько осталось жить.

О! Никому другому я бы ни за что не сказала столь ужасных слов. Но я понимала: нужно дать понять старой мегере, что я не бедная овечка, которая испуганно заблеет, коли на нее надавить. Я тигрица, которая будут биться и за себя, и за сестру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А тебе палец в рот не клади, да? — усмехнулась бабка. Она не испугалась, но без сомнений поверила моим словам. — Брук только истерики закатывать умеет. И бегать от проблем.

— Я не бегу, как видишь.

Мы прожигали друг друга гневными взглядами. Будто в гляделки играли: кто первым не выдержит и отвернется. И обе не сдавались. Неизвестно, чем бы кончилась эта «игра», если б не произошло сразу два события. Во-первых, вмешался, наконец, Лайонелл и поинтересовался:

— Может, кто-то объяснит, какого черта тут происходит?

А во-вторых…

Во-вторых, через незапертые двери в дом вошел Тревор Хант — папенька Райана, не пожелавший накануне встречаться с его дедом, но, кажется, передумавший. Иначе с какой стати являться в «логово зверя»?

Впрочем, загадка быстро разъяснилась.

— Райан, почему ты не пришел на встречу? Я волновался. Подумал, что-то слу-чи-чи…

Он замолчал, не закончив фразу, и изумленно уставился на мою дражайшую бабулю.

— Папа, прости. Я закрутился, и совсем вылетело из…. из…

Райан тоже оборвал себя на полуслове, заметив интерес отца к моей родственнице.

Бабка, к слову, тоже удивилась появлению Тревора.

— Вы? — спросила тоном, будто сомневалась, что ей не мерещится.

Ответить не позволил всё тот же Лайонелл, повторивший вопрос:

— Кто-нибудь объяснит, в конце концов, что здесь творится?!

Я была бы рада это сделать. Ибо «сцена» затянулась. Да и бабулю следовало поскорее отправить восвояси. Подальше от острова, где скрывалась Брук. Вот только произошло «в-третьих». А именно — дом огласил очередной вопль. Женский. Причем, на этот раз шум подняла точно Элеонор. Ее голос ни с чьим не спутаешь.

— Да сколько можно? — простонал Райан.

Мы переглянулись, не зная, что делать. Не то бежать на призывы о помощи не шибко угодной гостьи, не то разбираться внизу со всеми родственниками сразу.

— Бегите-бегите, — посоветовал Лайонелл насмешливо. — Может, на леди Коллинз напал очередной призрак. А я не в том возрасте, чтоб по всему дому носиться из-за ерунды.

Старший следователь тоже не сдвинулся с места. Видно, разборки с Элеонор не входили в круг его «интересов». Вместо этого он поманил к выходу констеблей, что прибыли с бабулей, явно намереваясь выгнать их из «Королевства Роуз».

— Я с вами, — объявил Тревор нам, но Лайонелл ловко преградил дорогу.

— Э, нет. К тебе у меня отдельный разговор.

Райан хмуро покосился на отца с дедом, не желая оставлять их наедине. Но Элеонор наверху продолжала истошно голосить. Да и я потянула супруга за руку. Не одной же мне разбираться с вопящей мегерой. А Тревор — большой мальчик. Не пропадет.

…Наверху мы застали настоящее представление. Элеонор прижалась к стене в коридоре и махала в сторону хмурой Джорданны портьерой, которую сдернула с дверей, ведущих из восточного крыла на лестницу.

— Сгинь нечистая! Прочь! Прочь!

Служанка стояла, не шевелясь, и ничего не говорила. Помалкивал и третий участник событий — Ральф. Он, правда, покачивался, желая кинуться на защиту Джорданны, но не решался связываться с Элеонор. А чего еще ожидать от бесхребетного существа? Да, он в трауре и достоин сочувствия. Но, взглянув на него, я осознала, что мой лимит исчерпан. Я снова представила Ральфа в церкви, бормочущего извинения и убегающего прочь с настоящей невестой. Ох, как был трусом, так и остался.

— Прекратите немедленно! — приказала я.

Терпение лопнуло. Святые угодники! Когда же гостям разрешат разъехаться?!

— Она призрак! — завопила Элеонор громче прежнего.

— Кто? — насторожился Райан.

— Джорданна!

— Тьфу!

Кажется, и терпению мужа пришел конец. Он напрочь позабыл, что некогда испытывал к Элеонор трепетные чувства. Рванул к гостье и, не слушая громогласных возражений, спеленал в портьеру. Я не вмешивалась. Стояла, сложив руки на груди, и наблюдала, как Райан перекидывает Элеонор через плечо и тащит прочь.

— Тебе тоже стоит уйти, — велела я Ральфу.

Тот покосился на Джорданну и, получив кивок девчонки, засеменил к себе.

— Что это было? — спросила я служанку с подозрением.

Та хмыкнула.

— Ваш гость ко мне неравнодушен. А ведь только-только овдовел.

— Ни стыда, ни совести, — согласилась я и встревожилась. — Надеюсь, он не пристает?

— Нет. Только разговоры ведет, когда приношу еду. Он не такой, как господин Флетчер.

Я напряглась. Не хватало, чтобы молоденькая горничная влюбилась в Ральфа. Да, по сравнению с братцем Райана, он производит благоприятное впечатление. Сама, помнится, купилась на ухаживания. Но мужчина, сбегающий от невесты у алтаря, не заслуживает доверия. Как и мужчина, строящий глазки юным красоткам, еще не похоронив жену. Тело Люсиль еще не предано земле, между прочим!

— Будь осторожна, — посоветовала я Джорданне. — Господин Ральф далеко не ангел.

— Не беспокойтесь, леди, — горничная улыбнулась, но сразу нахмурилась. — Меня больше тревожит леди Коллинз. Она не в себе. Я принесла господину Ральфу чай. Только поставила поднос на стол, как в спальню влетела леди Коллинз и начала скандалить. Я попыталась уйти, выскочила в коридор, а она за мной. Остальное вы сами видели.

— Видела, — подтвердила я мрачно.

«Не в себе» — это еще мягко сказано.

— У меня есть одна настойка успокаивающая, — заговорила Джорданна шепотом. — От той же магички, что дала средство, которое я на господине Флетчере испробовала. Хотите, принесу? Добавите его в чай леди Коллинз. Спасть будет крепко. И в целом успокоится. Я пару месяцев назад на маменьке с папенькой испробовала, чтоб на свидание сбежать. Действует средство безотказно.

Я покосилась на Джорданну с удивлением. Вот уж точно говорят про тихий омут.

— Ладно, неси.

Я не была уверена, что воспользуюсь расхваленным средством. Но когда так настойчиво предлагают, неудобно отказываться.

Довольная Джорданна унеслась, подобрав подол. И почти сразу появился Райан. Раскрасневшийся и злой.

— Запер эту мегеру в спальне. Отобрал у нее ключ. Тот, которым она закрывала замок изнутри. Пусть старший следователь снова приставит к двери констебля. Кто знает, что Элеонор померещится в следующий раз, а главное, чем она начнет обороняться. Сегодня портьера, а завтра кухонный нож.

Я тяжко вздохнула. Как же хотелось покоя. Я уже позабыла, что это такое.

— Элеонор так и твердила, что видела призрака?

— Да. Кричала, что шла мимо спальни Ральфа и услышала, как тот говорит сам с собой. Мол, решила проверить. Вдруг он бредит. Какая забота, однако…

Вот уж, действительно, нонсенс.

— Давай сбежим, — предложила я. — Не с острова, конечно. Хотя бы на пару часов. Хочу немного побыть вне этого безумного дома.

Райан посмотрел странно.

— Что? — насторожилась я.

— Идея, конечно, хорошая. Но ты не забыла, что внизу осталась толпа родственников?

Ох… И, правда, толпа.

Всё, это точно последний звоночек. Мне нужен отдых. Основательный.

— Разумеется, забыла, — призналась я плаксиво.

— Я бы тоже рад забыть, — Райан мягко улыбнулся и взял меня за руку. — Но надо с этим покончить. Идем. А то там подозрительно тихо.

*

Как ни странно, они друг друга не перебили. И даже не покалечили. Сидели преспокойно вчетвером, считая Оливию, в столовой и пили чай. Вели светскую беседу. Обсуждали минувшее холодное лето и жизнь на острове в межсезонье. Лайонелл рассказывал, что после первого снега паромы перестают приплывать, и остров остается отрезанным от материка, пока море не покроет плотная корка льда. Тогда до берега можно добираться на санях. Правда, мало кто из жителей пользуется этим видом транспорта. Большинство предпочитает сидеть безвылазно здесь до весны. А сани используют для пополнений запасов. Кто-то пытался пересекать замерзшее море на автомобилях, но те застревали.

Мы с Райаном застыли в недоумении. У них мир? Серьезно?

— Разобрались с безумной гостьей? — спросил Лайонелл без намека на интерес.

— Да. Я запер леди Коллинз в спальне, — ответил Райан, подозрительно поглядывая на отца.

Тревор пил чай и изображал беспечность, хотя по бледному лицу было яснее ясного, что он пребывает в состоянии шока. И, похоже, причина тому моя бабка. Она же не сводила взгляда с меня. Любопытного взгляда.

— А мы в ваше отсутствие разобрались с родословной Эрин, — продолжил Лайонелл. — Как затейливо иногда переплетаются судьбы. Она ребенком жила в этом самом доме. А теперь оказалась здесь снова, — он посмотрел на меня. — Удивительно, что ты выжила в воде.

— Говорят, дело в магии, — ответила я хмуро. — Я почти ничего не помню о том дне. Только обрывки. Плюс остался страх перед водоемами.

— Неудивительно, — кивнул Лайонелл, изображая понимание. — Вы присаживайтесь-присаживайтесь. Стоите оба, как чужие.

Мы подчинились. Хотя лично я предпочла бы постоять. Не верилось, что беседа пройдет мирно. Надвигалась гроза. И новые потрясения. Я это ощущала кожей.

— Так ты расскажешь, где твоя сестра? — поинтересовалась бабка елейным голосом. — Не хочу, чтобы она пострадала. Навредила себе или окружающим.

Я закатила глаза.

— До Брук ты не доберешься.

— С чего ты взяла, дорогая Эрин, что сестра сказала тебе правду? Брук патологическая лгунья. Она не со зла. Просто любит сочинять сказки о других.

— О! То есть это ты одна хорошая? — не сдержалась я. — А все вокруг плохие: моя сестра, мать. То-то она пряталась от тебя на острове.

Бабка засмеялась.

— Еще одна сказочка Брук. У нас с Амандой были замечательные отношения. Просто она вышла замуж за нездорового человека. И он настраивал ее против меня.

— Правда? — поинтересовалась я, не скрывая сарказма. — Не многовато ли вокруг душевнобольных? Кстати, ты помнишь, какой у меня родовой магический дар? Я всегда могу обратиться к первоисточнику. Спросить, как обстояли дела, у мамы. Ее призрак до сих пор здесь. В «Королевстве Роуз». Она всё мне расскажет.

Наверное, не стоило говорить такое при Лайонелле, не верящего в призраков. С другой стороны, он всё равно не воспримет слова всерьез. Зато на бабку они подействовали. Еще как подействовали. Она изменилась в лице, побледнела, как мертвец.

— Полагаю, тема закрыта, — отчеканила я, прекрасно понимая, что бабка не возразит. — Надеюсь, теперь ты уедешь?

— Как гостеприимно, — усмехнулась та в ответ. — Я останусь на острове. Не в «Королевстве Роуз». У вас тут расследование, мне не разрешат. Подожду, когда объявится твоя сестричка. А она объявится. Не умеет оставаться в стороне.

— Это твое право, — я повела плечами. — Свободных домов вокруг полно.

Как же хотелось огреть эту мегеру чем-нибудь тяжелым. Но я выдавила улыбку. Пусть не думает, что я испугалась или встревожилась. Мы тоже не будем сидеть, сложа руки. Попрошу Райана сегодня же отправить телеграмму адвокату. Пусть займется вопросом опеки над Брук. Дело не быстрое. Лучше начать поскорее.

В наш милый диалог никто не вмешивался. Все внимательно слушали. Даже Лайонелл. Но едва мы с бабкой закончили, он проговорил:

— Кстати, Тревор, вы с леди Гамильтон так и не объяснили, откуда друг друга знаете.

Я навострила уши. Сама была не прочь получить ответ.

Дражайшая родственница посмотрела на папеньку Тревора заговорщицки.

— Расскажешь? — спросила, кивнув на нас с Райаном. — Или это сделать мне?

Тревор помрачнел. Ему не улыбалось откровенничать при всех.

Что же тут за тайна? Вряд ли любовная история. Бабка значительно старше. Да и не рискнула бы подначивать любовника при законной жене.

— Дело в проклятье Райана, — выдохнул Тревор, когда пауза слишком затянулась.

Повисла секундная тишина, затем Лайонелл прогрохотал:

— Каком еще проклятье?!

Разумеется, он же не знал сей «любопытный» факт. Никто не знал. Кроме Тревора и Райана. Эти двое предпочли скрыть его от семейства.

— Не стоит, — попытался Райан остановить отца.

Но было поздно. Дед услышал главное.

— Говорите! — приказал он. — Сейчас же!

Аж раскраснелся от гнева. Еще бы! Единственный внук. И вдруг проклят!

Райан с Тревором переглянулись, но ответила моя бабуля.

— В юности вашего мальчика хотели связать с юной леди свадебными обязательствами. Магически связать. Но оказалось, он уже связан. С детства. Ваш внук, господин Парквэлл, сам ни о чем не подозревал. Для него это была игра. Как и для девочки, что завязывала нити. Она не понимала, что творит. Была слишком мала. В тот день она много кого друг с другом связала. Когда господин Хант меня нашел, и мы начали разбираться, я за голову схватилась. Хорошо еще к тому моменту свадьбы не начали играть. Вот скандалы бы разразились, если б женихи и невесты у алтаря потеряли б дар речи и не смогли произнести брачных клятв. Вот только господину Райану не повезло. Девочка, с которой его связали, к тому моменту умерла. Отсюда и проклятье.

— Мы с Райаном тогда много магичек обошли, — вмешался Тревор. — И одна сумела помочь. Она…. она… — он встретился с предостерегающим взглядом сына. — И она сумела снять проклятье. Чтоб Райан мог вступить в законный брак.

Тревор соврал, чтобы не выдавать нашу тайну. Узнает дед, что проклятье отсрочено, а брак — спектакль, не видать внуку наследства. Однако Лайонелл и без этого багровел с каждым словом бабули. Драгоценного внука, оказывается, связали обязательствами и не раз, а его — главного родственника — не потрудились поставить в известность. Но лично меня мало волновала реакция старика. Встревожило другое.

— Почему господин Хант обратился к тебе? — задала я закономерный вопрос бабке.

— Как почему? Это ж дело рук твоей сестрицы. Брук не рассказала, какой у нее дар?

Ох… Я едва лицо ладонями не закрыла.

Вон оно что!

Неудивительно, что Брук не афишировала талант. То еще счастье! С помощью такой магии пары нередко связывают против воли.

— Эрин, неужели, ты не помнишь, как это произошло? — озадачила бабка. — Ты же была участницей события.

— Я? — стул подо мной качнулся.

— Ты, дорогая. Ты! А с какой ещё мертвой девочкой связали Райана? В этом самом доме, между прочим. Пока взрослые сидели на поминальном ужине после похорон твоей матери, дети играли в другой части дома. Вы с Брук и отпрыски слуг, которых пригласили развлекать вас. Райан был там белой вороной. Скучал среди малышни. Но когда Брук подошла, чтобы завязать на запястье ленту, он не отказался. Мало ли какие игры у девочек.

— Нет, — выдохнули мы с супругом в унисон.

— Да-да, — не унималась бабка. — Райан, ты-то должен помнить.

— Я… я… помню ленту. Красную ленту, — признался он чужим голосом. — Но девочку смутно. Обеих девочек. Я хотел поскорее покинуть остров. Только об этом думал. Похороны получились мрачными, и погода стояла пасмурная.

А я закрыла глаза, откликаясь на призыв проснувшейся памяти. Она была готова вновь унести меня на годы назад. И я позволила. Подчинилась ее воле.

…Был вечер. Поздний осенний вечер. Но никто не гнал малышню спать. Нас с Брук не смели трогать. Заняты игрой с детьми прислуги, ну и отлично. Лучше нарушить распорядок, чем отвечать на вопросы, почему мама так надолго нас оставила. И всё же я грустила. Чувствовала: что-то изменилось. Последние три дня все смотрели с жалостью, некоторые женщины плакали и целовали нам с сестрой лбы. Ещё и дядя Бен ходил странный. В черном костюме и печальный. Я видела, как он тайком утирал слёзы, и не понимала, что его расстроило. Может, мамин отъезд, как и меня?

Я бродила по коридору, пока другие дети играли в догонялки. Водила пальчиком по стенам, рисуя невидимые картины. Зверушек и домики для кукол. Толстый сын кухарки с разбегу толкнул меня в спину. Но я не отреагировала. Пошла дальше по коридору к комнате с лестницей. На ступенях сидел еще один мальчик — постарше — и читал толстую книгу. Без картинок. Я устроилась рядом и попросила:

— Почитай мне.

Но он даже не посмотрел в мою сторону. Бросил снисходительно:

— Нос не дорос.

Как ни странно, я не обиделась. Не ушла. Сидела и смотрела на вредного мальчишку. Он казался та-а-аким серьезным. Темные волосы зачесал назад, как взрослый. А глаза были черными, как ночь. Похожих мне видеть прежде не доводилось.

— Ты злой? — спросила я.

— Да. И даже кусаюсь.

— А зубы у тебя ядовитые?

Ответить взрослый мальчик не успел. Подошла Брук с двумя лентами в руках.

— Остались только красные. Остальные отдала.

— Люблю красное, — оповестила я, пока сестра завязывала ленту на запястье.

— Теперь ты, — велела она моему новому знакомому. — Одна лента девочке, другая мальчику. Так надо.

Он не сопротивлялся. Протянул руку, по-прежнему, не отрывая взгляда от книги.

Брук удалилась довольная собой, а я посмотрела на мальчика и вздрогнула. Над ним стояла печальная призрачная женщина и гладила по голове.

Мальчик поежился.

— Холодно тут у вас. Пойду спать. Надеюсь, камин разожгли.

Он захлопнул книгу и ушел, а призрачная женщина заплакала.

— Он не видит… Мой сын меня не видит.

— Я вас вижу.

— О! — оживилась она, вытирая слёзы. — Можешь передать ему кое-что, милая? Скажи, что мне очень жаль. И что я не хотела его оставлять. И ещё… пусть держится подальше от деда. Он настоящее чудовище. Всё запомнила, девочка?

— Дед чудовище, — пробормотала я.

— Да-да! Это самое важное! Ему нельзя доверять! Скажи моему сыну! Скажи!

Я поднялась, намереваясь выполнить просьбу призрака. Но стоило сделать пару шагов, как дорогу преградила няня, тянувшая за руку упирающуюся Брук.

— Пора по кроватям девочки. Вот-вот пробьет полночь.

— Но я должна найти мальчика! Должна сказать ему!

— Завтра найдешь, — отрезала няня, взяв за руку и меня. — Спать! Немедленно!

Она потащила нас вверх по лестнице, не слушая возражений: моих о мальчике и сестричкиных о незаконченной игре.

Разумеется, никакого мальчика я не нашла. Рано утром он покинул остров вместе с отцом, а вечером нас с Брук увез дядя Бен, подгоняемый благими намерениями…

— Эрин? Эрин, ты слышишь?

— Что? — переспросила я, сообразив, что Райан который раз подряд произносит мое имя. — Да, я здесь. То есть, всё слышу. Я вспомнила. Тот вечер. Ты читал книгу на лестнице и грозился меня укусить.

— Да, кажется, было такое, — проговорил супруг после паузы. — Я был расстроен, а ты не оставляла меня в покое. Кажется, спросила, не ядовитые ли у меня зубы.

— Но не получила ответа, — улыбнулась я с толикой грусти.

Ну и знакомство у нас вышло!

— Одного не понимаю, — проговорил Райан, обращаясь ко всем сразу. — Почему магичка посчитала, что моя суженная мертва, если Эрин выжила? Неужели, проклятья не было?

— Вода! — воскликнула я. — Маргот… В смысле, другая магичка говорила, что я умерла в море, но вода меня воскресила! Ох… Или я считаюсь мертвой?

— Раз ты не упала замертво в церкви, значит, проклятье снято, — заверила бабка насмешливо. — Либо связующая магия тебя признала. Живую или мертвую, неважно.

Увы, ее выводы не успокоили. Наоборот, я встревожилась сильнее прежнего. Бабка же не в курсе, что проклятье просто отсрочено. А значит… значит…

Ох…

Ну и засада! Раз мы с Райаном связаны магическими обязательствами, то и развестись не сможем. Такие браки нерушимы. Но вот в чем загвоздка: через год может проявиться проклятье. Если я не признана магией, как девочка с красной лентой, то упаду замертво.

Вот вам и фиктивный брак!

— Пойду я, пожалуй, прилягу.

Общаться с домочадцами и гостями не осталось сил. Голова шла кругом. Хотелось выскочить на улицу, раскинуть руки и кричать-кричать, пока не сорву голос.

Святые угодники! Я суженная Райана! Райана, в которого умудрилась влюбиться по-настоящему. Райана, который считает меня другом и временной любовницей.

Я ему не нужна. Но для него это не проблема, верно? Он освободится. В следующем августе…

Как тут не сходить с ума?

— Я с тобой, — объявил супруг, поднимаясь из-за стола.

— Нет, я хочу одна…

Голова закружилась сильнее. Мир накренился и… исчез.

Остались только сильные руки Райана, подхватившие меня в падении.