Глава 33

Третье новебриля. В утренних сумерках

Дервин Местр

В предрассветных сумерках метель неожиданно унялась, и стало блаженно тихо.

Дервин обнимал Лиру, задремавшую на его груди, и наблюдал, как заснеженная вокзальная площадь стремительно окрашивается в розовый, отражая краткий миг красоты зимнего рассвета.

Двери станции фуникулёра вдруг распахнулись, и тёмная фигура дворника начала расчищать снег около входа. У Дервина болезненно гудели и подрагивали мышцы ног, а сам он чувствовал себя неприлично уставшим, хотя буквально две недели назад даже не заметил бы такой ерундовой нагрузки, как прогулка по городу и преодоление пары десятков этажей, пусть и с саквояжами в руках. Глаза сами собой закрывались, но внимание продолжало цепляться за открытые ворота станции.

Вот туда поспешно вошла пара с чемоданами. Вот следом потянулся ручеёк пожилых дам, которые ехали с ними в одном поезде.

Дервин приподнялся на локте, внимательно наблюдая за площадью, а потом до него дошло: никто и не планировал их будить! Портье наверняка заинтересован в том, чтобы они погостили хотя бы пару дней, а до их планов и желаний никакого дела ему нет.

— Лира, просыпайся, кажется, фуникулёр заработал! — легонько потряс жену Дервин.

— Уже?..

— Да! Собираемся, а то опоздаем! — скомандовал он, и Лира резко села на месте, потирая глаза.

Сборы заняли буквально несколько минут. Пока жена одевалась, Дервин мгновенно собрался, дважды проверил номер, подобрал завалившуюся за тумбочку её правую перчатку и выставил саквояжи за дверь, подперев ту ногой.

Лира оделась теплее, чем вчера, и смотрела на него сонно, пряча за маленькой ладошкой зевки.

— Идём!

Они спустились в фойе, где их окликнул портье:

— Зря торопитесь! Фуникулёр не работал три дня, места вам не хватит…

Дервин хотел было подойти к нему и заставить ушлого дельца вернуть им деньги за ночь. Понимал, что прекрасно сможет это сделать — он умел становиться достаточно устрашающим, когда этого требовала ситуация, да и магия снова забурлила под кожей. Только добраться до Чейстреза и поскорее поместить Лиру в достойные условия было для него важнее, поэтому он мазнул по портье злым взглядом и процедил:

— В ваших интересах, чтобы мы не вернулись.

Тот съёжился, а потом сделал неожиданное: рванул прямо в одной ливрее вперёд них через площадь в те самые ворота. Дервин поначалу дёрнулся, чтобы его обогнать, но куда там! Жена, саквояжи, нога…

Лира догадалась, что он сейчас просто взорвётся от ярости, и попыталась его успокоить:

— Дервин, ну чего ты злишься? Всё же к лучшему…

— Что именно к лучшему? Остаться в этой дыре ещё на сутки? — раздражённо спросил он и тут же устыдился: — Прости, дорогая, я злюсь не на тебя.

К моменту, когда они подошли к фуникулёру, портье уже успел о чём-то договориться с бородатым низкорослым смотрителем и показал на них пальцем. На мгновение Дервин представил, как подходит ближе и с хрустом его ломает, но Лира… Лира вряд ли одобрит такое поведение, поэтому он напряжённо думал, как быть дальше.

Обычно он предпочитал действовать силой, потому что силы-то всегда было много, но жена этого не оценит. Она слишком добрая и чуткая.

Из ворот змеилась длинная очередь, и стало очевидно, что один-единственный вагон фуникулёра всех желающих не вместит.

Как бы на его месте поступил отец?

Дервин, хромая, подошёл ближе и оценивающе поглядел на смотрителя, прикидывая, предложить ему взятку или попытаться упирать на что-то другое? Как назло, в очереди стояли в основном старички, и пробиваться вперёд них не позволяла совесть.

Смотритель фуникулёра вдруг забегал глазками, не выдержав тяжёлого взгляда Дервина, расплылся в фальшивой улыбке и указал на вагон:

— Погодите, пожалуйста, сейчас откроется посадка, и я вас посажу!

— Без очереди? — возмутилась стоявшая рядом пожилая дама в шубе до пят.

— У этих господ были забронированы места, — невозмутимо ответил ей смотритель.

— Но мы пришли первыми! — не отступала дама, и Дервин вынужден был признать её правоту:

— Прошу прощения, возникло недопонимание. Мы лишь хотели узнать насчёт наличия мест.

— Мест на всех не хватит! — заявила дама.

— В таком случае фуникулёр отправят наверх дважды, — предположил Дервин, однако оказалось, что это не так.

Фуникулёр отправляется лишь один раз в сутки, и не имеет значения, сколько суток до этого он простаивал из-за непогоды. Все опоздавшие вынуждены были ждать следующего рейса. Такая несправедливость возмутила Дервина до глубины души:

— Но, позвольте, почему рейс лишь один, если желающих попасть наверх так много?

— Так положено, — откликнулся смотритель, а ушлый портье воспользовался моментом и куда-то уже испарился.

Дервин сурово спросил:

— Сколько мест в вагоне?

— Шестьдесят, — ответили ему.

Прикинув количество людей в очереди, Дервин осознал, что им с Лирой может не хватить мест даже завтра… А вот этого терпеть он уже не собирался.

Он снова перевёл взгляд на смотрителя и спросил:

— Какие у вас есть основания отказывать людям в транспортировке? Многие из собравшихся больны, а вы заставляете их стоять на морозе. Это что за порядки такие⁈

Смотритель скривился:

— Можете занять место в вагоне, чего вы ещё от меня хотите?

— Я хочу попасть в Чейстрез, однако влезать перед уже ожидающими в очереди людьми не собираюсь. И вообще, скоро взойдёт солнце, а здесь полно полуночников, которым противопоказаны солнечные лучи. Почему вы не отправляете вагон уже сейчас?

— Слушайте, у нас есть порядок — один рейс в сутки, — попытался отвязаться от него смотритель, но не на того напал.

Дервин уже наполнился решимостью не отступать, смотрел исподлобья и собирался стоять насмерть.

— Значит, так. Сегодня вы сделаете исключение и отправите фуникулёр наверх столько раз, сколько потребуется. Я прослежу за этим лично.

Он почувствовал, как в его локоть вцепилась жена, а потом услышал её чистый, звонкий голос:

— Знаете, я бы не советовала вам спорить с ноблардом Местром. С ним, поверьте, сам принц Трезан старается не спорить. А в Чейстрез он прибыл на лечение нервов. Как гарнизонная целительница, искренне не советую вам связываться с боевым магом Высшего порядка с расшатанными нервами. Для всех будет лучше, если вы сейчас быстренько отправите всех желающих наверх. Просто поверьте на слово, так действительно будет лучше.

Смотритель теперь глядел на Дервина иначе. Видимо, пытался угадать, правда ли перед ним молодой ноблард, вхожий в ближний круг принца, или же его пытаются обмануть.

— Я правильно понимаю, что единственное основание отказывать людям в услуге, за которую они готовы платить, и задерживать их в посёлке — это попытка заполнить постояльцами местные отели, а едальни — посетителями? Нет, я, конечно, понимаю ваше стремление задержать платёжеспособных клиентов подольше, однако совесть всё же нужно иметь, — не сводя с оппонента тяжёлого взгляда, проговорил Дервин. — Или, если вы её потеряли, я могу помочь вам её найти.

— Дервин, родной, а ты принимал сегодня успокоительное? — нарочито звонко спросила Лира, и в голосе было примерно пополам беспокойства и веселья.

— Нет, ещё не успел, — ответил он жене, едва сдерживая улыбку.

Она же выразительно поглядела на смотрителя и драматически выдохнула:

— Он не успел принять успокоительное…

Очередь заволновалась и загудела, раздались возмущённые выкрики:

— Да, почему нельзя сделать несколько рейсов? Раз трое суток бездельничали, извольте поработать!

— Этот ноблард дело говорит!

— Хромой-то?

— Да, хромой. Небось, ветеран Разлома. Их тут много лечат…

Гул нарастал, а стоявший перед ними смотритель покрылся крупными бисеринами пота.

— Рассаживайтесь! — отпер он калитку и попытался ретироваться, но Дервин решил его из вида не выпускать и последовал за ним.

К начальнику станции.

Плюгавый мужичок с крупной родинкой на носу явно не ожидал посетителей, однако самих посетителей в лице Дервина, Лиры и ещё парочки инициативных дедков это волновало мало.

— Любезный, позвольте представиться, перед вами ноблард Дервин Местр, старший сын Витальда Местра — ледяным тоном заговорил Дервин, а потом списочком выдал регалии сначала отца, а потом — в качестве контрольного удара — ещё и деда.

Он не любил козырять происхождением, но делал это, если иного выхода не оставалось, а сегодня он вознамерился добиться своего и таки доставить Лиру в Чейстрез.

Жена, кстати, оказалась очень сметливой и подыгрывала так удачно, что бой закончился, ещё не начавшись. К моменту, когда они вернулись в очередь, первый вагон уже отбыл, однако начальник станции клятвенно их заверил, что сегодня фуникулёр будет работать до последнего клиента.

Когда они вышли из кабинета начальника станции, Лира смотрела на Дервина со смесью детского восторга и женской гордости, а потом игриво промурчала:

— Ты мой поборник справедливости… грозный ноблард…

Он улыбнулся:

— Им всего-то стоило предоставить нам нормальный номер, глядишь, мы бы ещё на несколько ночей задержались.

— Кстати, я думаю, что портье побежал специально, чтобы выбить для нас места. Ты так угрожающе сказал, что ему будет лучше, если мы не вернёмся… Видимо, он смекнул, что от проблемных постояльцев лучше избавиться, — радостно объявила Лира. — Но это просто невероятно! Знаешь, я обязательно напишу об этом Уне, — она вцепилась в его локоть и, сияя, поделилась: — Честное слово, в тот момент, когда ты пригрозил найти у этого бородача совесть, я чуть не взвизгнула от восторга! Ты видел его лицо? Это было просто великолепно!

Возвращения фуникулёра пришлось ждать около полутора часов, но Дервина с Лирой это не расстроило. Они оставили багаж в каморке смотрителя, а сами отправились рассветничать в соседнюю таверну, расположенную на теневой стороне площади.

Солар, постепенно ползущий по небу, высветил рельсы, по которым поднимался один из самых старых в мире фуникулёров, и когда вагон спускался, они смогли рассмотреть его повнимательнее.

Оказалось, что он треугольный. Вернее, не так. Вагон-то был обыкновенным, но под ним имелась здоровенная треугольная платформа, компенсировавшая угол наклона по отношению к рельсам, которые круто поднимались вверх. Не будь её, в вагоне наверняка невозможно было бы устоять на ногах, а весь багаж слетал бы с полок. Инженеры всё предусмотрели: пассажирская часть располагалась практически перпендикулярно идущим вверх рельсам, а внутрь треугольной платформы укладывали габаритные грузы.

На носу у фуникулёра имелся огромный крюк, за который его и тянули вверх толстенным металлическим тросом.

— Интересно, а что будет, если трос оборвётся? — спросила Лира, делая эскизы вагона.

— Наверняка предусмотрены стопперы. Видишь эти механизмы? Они, скорее всего, служат сразу нескольким целям: и зафиксировать вагон, чтобы его не сместило с пути порывом ветра, и затормозить, если вдруг трос оборвётся.

— Это просто потрясающе! Я так рада, что ты меня похитил!

— Погоди немного, через пару часов будем в Чейстрезе, думаю, тебе там тоже понравится. Родители говорили, что там очень красиво.

Дервин ещё мог бы добавить, что, по их словам, там было ещё и ужасно скучно, но он искренне надеялся, что это лишь подтолкнёт их с женой ближе друг к другу. А если у них родится сын, Дервин сам настоит на том, чтобы он отвёз туда свою невесту или супругу. Почему бы не сделать из этого семейную традицию? Отец ухаживал за матерью, Дервин будет ухаживать за Лирой, а их сын… в общем, пусть тоже соответствует.

В уютной таверне они провели не так много времени, вскоре перебежали в книжный магазинчик, где долго бродили среди полок.

— А у вас есть путеводитель по Чейстрезу? — спросила Лира продавца, но тот лишь развёл руками. — Жаль. Тогда покажите ваши настольные игры на двоих!

В итоге в Чейстрез они отправились вторым рейсом, в строгом соответствии с местом в очереди. Дервина несколько раз поблагодарили, и всю дорогу до верхушки горной гряды он чувствовал себя едва ли не знаменитостью — так смотрели на него остальные пассажиры, которым пришлось бы ждать до завтра, если бы не его настойчивость.

— Он вообще-то женат, — вдруг проговорила Лира, глядя куда-то в сторону, и только тогда он заметил, что одну из пожилых пассажирок сопровождала стремительно краснеющая девушка примерно их возраста. — Что? — перевела жена взгляд на него. — Это просто неприлично так пялиться на чужого мужа.

В вагоне раздались смешки, а Дервину даже стало жаль бедную девушку. Он наклонился к уху Лиры и честно признался:

— Я бы её даже не заметил, если бы ты не обратила внимание. Лучше посмотри, какие виды открываются из окна.

Виды действительно были потрясающие, они одни однозначно стоили того, чтобы проделать такой путь. Солнце светило с другой стороны, и фуникулёр отбрасывал на горную гряду смешную треугольную тень.

Чем выше они поднимались, тем пронзительнее синело зимнее небо, тем ярче блестели заснеженные подступы к предгорью, тем пряничнее казался прижавшийся к огромной горе посёлок, из которого они выехали.

— Чейстрез находится в кратере некогда потухшего вулкана, — начал рассказывать Дервин жене на ушко: — Ровно посередине образовалось огромное озеро, тёплое даже зимой. Его голубые воды — целебны, однако ванны в них нужно принимать дозированно. Минеральные источники считаются самыми полезными во всём мире. Особенно много среди туристов полуденников, чьи организмы не всегда положительно реагируют на магические воздействия.

В вагоне было довольно много смуглых, черноволосых людей, и Лира украдкой разглядывала их лица.

— То есть мы сможем поплавать в озере зимой?

— Мы обязательно поплаваем в озере зимой, — пообещал Дервин. — А ещё погреемся в горячих источниках, их там тоже немало.

— А вулкан не проснётся?

— Нет, он очень старый. Настолько старый, что кратер просто огромен.

— И в нём умещается целая страна… — заворожённо прошептала Лира, любуясь видами.

— Ну… честно говоря, «страна» — это громко сказано. Скорее город с предместьями.

— Большой?

— Посмотрим. Отец говорил, что в долине многие товары довольно дорогие, ведь приличной дороги туда нет — ни железной, ни обычной. Только два фуникулёра: один со стороны Эстрены, другой — со стороны Лоарели. Местные всегда очень гордятся своей независимостью, мол, их город настолько неприступен, что никогда не был захвачен другими странами, но правда в том, что он никому особо и не нужен. Ничего там нет, кроме минеральной водички и перемазанных грязями старичков, — шёпотом закончил Дервин, а Лира заливисто рассмеялась.

Когда фуникулёр наконец достиг верхней точки, перед ними раскинулся вид на кратер, внутри которого плотным зелёным одеялом лежал сосновый лес, а в середине фарфоровым блюдцем блестело непрозрачное бирюзовое озеро, идеально круглое на вид.

Лира восторженно разглядывала пейзаж, а Дервин любовался ею и поздравлял себя с тем, что у него получилось её порадовать.

Выгрузившись из фуникулёра, они спустились в долину и отправились в рекомендованный отцом санаторий.

Дервин больше не был так наивен и проигнорировал буклет, выданный встречающим их смотрителем, однако нанял носильщика, чтобы не тащить саквояжи в руках.

Вокруг стояла непередаваемая сельская тишина, нарушаемая лишь пением птиц, а густые сосновые кроны хорошо закрывали ухоженные дорожки от лучей всех небесных светил.

В Чейстрезе не было магомобилей, марчей и тем более — железной дороги. Местные передвигались пешком, а товары перевозили на больших тачках. Воздух был напоен спокойствием, какой-то ленивой негой, и Лира, кажется, была единственной, кто искрился энергией.

Она пружинисто шагала рядом, едва не подпрыгивая от восторга.

— Ой, белка! — воскликнула она, указывая куда-то наверх. — Ах, как же здесь пахнет! Соснами, смолой, костром… Какая прелесть!

Когда перед ними показалось мшистое серое здание, Дервин наконец выдохнул спокойно. Оно даже выглядело как-то немного умиротворяюще и терапевтически.

К счастью, номер нашёлся, причём хороший, просторный, с двумя отдельными спальнями и ванными комнатами, а также общей гостиной, выходящей окнами на то самое озеро, единственную и неповторимую местную достопримечательность.

Им с Лирой назначили на полночь приём у целителя, который должен был расписать план лечения, а пока они просто закрылись в своих новых покоях.

Лира переоделась и умылась, подошла к постели и ласково поманила Дервина за собой:

— Идём спать! Я так ужасно устала!

Вид у неё при этом был крайне бодрый и сияющий.

Дервин ненадолго скрылся в одной из двух ванных комнат, принял душ и оделся в домашнее.

Забравшись в постель он притянул к себе жену, погладил по улыбающемуся лицу и утонул в серых глазах.

— Знаешь… — воодушевлённо проговорила она, обвив его шею руками. — Мне кажется, что ты выбрал для нас самое лучшее место во всём Доваре. У меня такое чувство… такое невероятное чувство, что нам обоим здесь помогут. Тебе с ногой, а мне с даром.

— Мне тоже хочется в это верить, — ответил Дервин и прижал к себе жену как можно теснее.

Острое ощущение счастья, отступившее ненадолго, снова вернулось и опьянило до такой степени, что он забыл обо всех проблемах, и даже нога вдруг перестала болеть.

Он накрыл сладкие губы Лиры поцелуем и растворился в нём, не думая о ни о чём.