Глава 39

Четвёртое новебриля. Полночь

Лиора Местр

Оказалось, что у Чейстреза была столица. Фейнтом. Кроме столицы, правда, других городов не было, но местных это ни капли не смущало.

Чейстрезцы вообще оказались крайне невозмутимыми и при этом крайне патриотичными. Всё-то у них было исключительно своё, аутентичное, а если кому-то чейстрезский шулюм казался похожим на нортский, то этот человек — без совести, вкуса, такта и, вероятнее всего, обоняния! — тут же подвергался анафеме.

Как я это узнала? Имела неосторожность спросить, чем поданный мне чейстрезский шулюм отличался от нортского…

Судя по виду хозяина заведения, нам здесь больше никогда рады не будут.

Ну и ладно! Вокруг полно других заведений!

Поев, мы с Дервином отправились на приём к местному целителю, специализирующемуся непосредственно на восстановлении дара после выгорания. Судя по свободным окошкам в расписании, это была не самая востребованная специальность, а хозяин кабинета произвёл на меня неоднозначное впечатление, своей монументальностью и усатостью напомнив личного целителя императора.

Он вдумчиво расспросил меня об обстоятельствах потери магии, о здоровье, о порядке дара до его выгорания, о настроении и даже о супружестве. Я честно отвечала на все вопросы, стараясь не отвлекаться, а Дервин держал меня за руку и иногда добавлял небольшие ремарки, если я что-то упускала.

— Так-так… — пробормотал целитель, глядя на меня несколько недовольно, будто я существенно провинилась.

Мне доверили ценный дар, лишь немного не дотягивающий до Второго порядка, а я так бездарно взяла и потеряла его, а теперь вот отвлекаю важного и занятого человека от дел.

Я завозилась на стуле, а потом пошевелила стопами и пощекотала ладонь Дервина — чтобы не делал такое серьёзное лицо.

— А у вас какой порядок дара, ноблард Местр?

— Высший.

— И, по вашим утверждениям, брак ещё не консуммирован? — сурово спросил целитель, словно он — строгий учитель, а мы — два нашкодивших ученика, пойманных за рисованием непристойностей на классной доске.

Мы с мужем синхронно покраснели. Он — круглыми пятнами, я — неизвестными геометрическими фигурами.

— Значит, так, нобларина Местр. Первое и самое важное: если вы хоть немного заботитесь о своём здоровье, то беременеть вам в ближайшие пару лет нельзя категорически. КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ, вы меня поняли?

— Да, — пискнула я не своим голосом.

— В первую очередь это связано с тем, что ваш организм истощён магически. Выносить дитя вы сейчас просто не сможете, лучше даже не пытаться, потому что выкидыш нанесёт ещё больший урон как вашему телу, так и эмоциональному состоянию. Так как ваш муж — сильнейший маг, то разница ваших порядков на данный момент — максимальна. Даже при благоприятных обстоятельствах неодарённая полуденница имеет довольно низкие шансы выносить одарённого ребёнка, а в вашем случае, учитывая наследственность родителей, ребёнок будет зачат одарённым. Я понятно объясняю?

— Вполне, — ответил Дервин, сжимая мою руку.

— Теперь следующий аспект. В ближайшие три месяца станет понятно, пробудится ваш дар или нет. На моей личной памяти самый длительный период пробуждения дара — полтора месяца, однако среди задокументированных наблюдаемых случаев имеются более длительные сроки, поэтому мы берём некий запас на всякий случай. Если по прошествии трёх месяцев дар не проснётся хотя бы в зачаточном состоянии, то, к сожалению, шансы на его восстановление — нулевые. Следовательно, ближайшие три месяца — самые критически важные для вашего восстановления. Это тоже понятно?

— Да, — ответили мы хором.

— И в течение этих трёх месяцев я категорически, КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ запрещаю вам употребление зелий, использование артефактов, либо другое взаимодействие с внешними источниками магии. Это, надеюсь, тоже понятно?

— Да.

— И к числу зелий, категорически запрещённых к употреблению, относятся противозачаточные зелья, нобларды, — он тяжёлым взглядом посмотрел почему-то на Дервина, словно из нас двоих подобными зельями баловаться собирался именно он.

— Ясно, — кашлянул муж и сжал мою руку ещё крепче.

— А зелья немагического происхождения я считаю недостаточно надёжными для того, чтобы гарантировать отсутствие беременности. Помимо прочего, нобларине Местр они сейчас пользы не принесут. Вы как, выводы сами сделаете или мне в подробностях пояснить, что именно я имею в виду?

Алеющие пятна на щеках мужа свидетельствовали о том, что выводы он сделал, однако целитель всё же ждал ответа, поэтому Дервин проговорил:

— Консуммация брака откладывается на неопределённое время.

— Именно, — кивнул тот. — Я прекрасно понимаю, что вы молодожёны, а ваша супруга — красивая девушка, однако я категорически, КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ запрещаю вам трогать её в ближайшие три месяца и даже слышать ничего не хочу про ваши мужские потребности.

Дервин вскинул на собеседника ледяной взгляд:

— Здоровье Лиры для меня в приоритете, а свои потребности я вполне способен… контролировать.

Кажется, целителя это не особенно убедило, и некоторое время он пристально смотрел на мужа, угрожающе топорща усы, а на лице у него при этом было большими усатыми буквами написано: «Все так говорят, но знаю я вас».

— Тогда переходим к следующему обязательному пункту программы лечения. Никаких нервов. Никаких нервов, переживаний, стрессов, ссор, выяснений отношений. Если вы, ноблард Местр, приехали с семьёй, то я категорически запрещаю вашим родителям видеться с вашей женой. КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ.

— Свёкры остались в Ретере, — просипела я.

— Вот пусть там и остаются! — громыхнул целитель, а надпись «Все так говорят, но знаю я вас!» на его лице словно бы даже замерцала огоньками. — Потому что для молодой жены свёкры — это всегда повышенный источник нервозности. Это тоже понятно?

— Кристально, — ответил Дервин, любяще сжимая мою руку так, что у меня аж пальцы немного онемели.

На всякий случай пошевелила ими, пока ещё могла.

— Вот и прекрасно. Если вы сами будете представлять для жены источник нервозности, я вас удалю, — пригрозил целитель.

— Ну что вы, честное слово, он же не аппендицит, чтобы вы его удаляли, — мявкнула я и тут же умолкла под тяжёлым взглядом.

Вот ничего не хочу сказать плохого, но пока что целитель вызывал у меня гораздо больше нервозности, чем муж! Может, мы не в ту сторону скальпелем резать начали?

— Далее, для восстановления тела необходимы силы. Высыпаться, много и вкусно кушать, по вечерам делать зарядку, потом на процедуры, после процедур — опять кушать, потом можно подремать или поспать пару часиков, потом на утреннюю прогулку, после прогулки опять кушать. Это понятно?

Судя по фигуре, сам целитель своими указаниями если и пренебрегал, то разве что в вопросах зарядки. Вслух я этого говорить не стала, а просто кивнула.

— Да, конечно, — ответил Дервин.

— И последнее. Для вас очень важно получать лунный свет, однако лишь в крошечных, щадящих дозах. Каждый вечер и утро, в сумерках, начните с пятнадцати минут и постепенно увеличивайте время до получаса. Лучше всего, если вы найдёте открытую площадку и будете по утрам и вечерам делать зарядку под светом луны. Улучшение циркуляции крови в такой момент способствует восстановлению дара. Днём и ночью можете спать и валяться в постели, но чтобы утром и вечером были на воздухе. Это, надеюсь, хорошо понятно?

— Да, — сглотнула я, прикидывая, заметит ли он, если я тихонечко сползу под стол и начну отвечать оттуда?

В этом ужасном кабинете даже ковра приличного не было, поразглядывать нечего, кроме усов и нескольких дипломов в рамочках.

— Теперь процедуры, — целитель чуть смягчил тон, и я немного выдохнула. — Любите ли вы грязь?

— Зависит от того, собираетесь ли вы ею меня кормить.

— Нет, только обмазывать.

— В таком случае обожаю, — зачем-то сказала я.

— Прекрасно! — обрадовался он. — Тогда ежедневные тёплые грязевые ванны на берегу озера. Через недельку вернётесь ко мне, расскажете о самочувствии. И помните, если муж будет вас нервировать, мы его удалим.

— Не надо удалять мужа, он у меня только недавно вырос, то есть появился, — ответила я. — Показаний для удаления пока нет, последим за динамикой развития. Пусть приживается.

— Шутите, значит? — сурово спросил он, а потом пошевелил усами и сказал: — Это хорошо.

Оказалось, что шевеление усами — это не акт устрашения, а улыбка в исполнении этого душевного полуночника совершенно не угрожающего вида.

Дервин, чудом избежавший хирургического удаления из моей жизни, тоже напряжённо улыбнулся.

— Всё поняли? — строго спросил целитель.

— Да, — хором заверили его, но… знает он таких, как мы.

Пришлось все предписания повторить, а потом даже расписаться на листочке, где они были приведены списком.

— Это чтобы вы потом не говорили, что вам этого не объясняли, — целитель наставительно поднял вверх указательный палец.

— Мы — очень ответственные пациенты, — заверил его Дервин, взял нашу копию листочка и поднялся с места. — Спасибо большое за уделённое нам время, через неделю мы придём ещё раз. Пойдём, необыкновенная моя, нам пора дремать.

— Идите, — милостиво разрешил целитель.

Под наблюдением суровых усов мы покинули его кабинет на крейсерской скорости, а Дервин, кажется, даже не хромал!

Когда мы оказались в коридоре, он закрыл дверь, оттащил меня в сторону, а потом уткнулся носом в висок и выдохнул:

— Если б меня всегда так сурово лечили, я бы, может, вообще болеть не стал.

— Можно во избежание моей нервозности мы удалим целителя? — с надеждой спросила я.

— Нет. Все говорят, что он лучший в своём деле.

Дервин ласково меня обнял и поцеловал. Сначала нежно, в скулу. А потом — чувственно, в губы.

В этот момент распахнулась дверь, и из-за неё показались усы в компании своего обладателя.

— Я же сказал, что никаких…

— Целоваться можно! — задорно выкрикнул Дервин, рванул меня за руку и утащил прочь, пока я нервно смеялась от неловкости.

А что? Смеяться вроде пока тоже можно. КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ!

Дервин проводил меня в номер, а сам отправился узнавать насчёт процедур — чтобы не таскать меня по лунному свету в полночь.

Я осталась в одиночестве и исследовала номер. И две спальни, и две ванные, и гостиную с крошечной кухонькой, годящейся разве что на то, чтобы приготовить отвар или кашу, и шкафы, и полки, и столы, и ковры, значительно отстающие качеством от Моэриных.

А потом я села на постель, которая, по идее, должна была стать нашим первым супружеским ложем, и невольно подумала, что опять я какая-то дефективная получаюсь. Ни ребёнка родить, ни супружеские обязанности исполнить. Хорошая жена Дервину досталась, просто шикарная.

Если в кабинете целителя мне было неловко, то теперь скорее просто грустно и обидно, в первую очередь за мужа.

Я окинула взглядом нашу комнату и подумала, что я ведь даже порядок толком наводить не умею, да и с готовкой раз на раз не приходится. Прав жрец — бестолочь. Как есть бестолочь.

Я поднялась на ноги и начала аккуратно — как учила Уна — перекладывать вещи, чтобы лежали красивыми рядами и стопочками. Потому что хоть я и считала наведение порядка глупой тратой сил и времени, но Дервин… Дервин заслуживал того, чтобы жить в чистоте. И если ради себя я никогда бы не стала заниматься чем-то подобным, то ради него… ради него стоило постараться.

Вскоре муж вернулся — с цветами, продуктами и подарками, а когда он с улыбкой протянул мне яркий букет, сердце сжалось от нежности. Я обняла его и дала себе слово сделать всё возможное, чтобы вернуть свой дар как можно скорее. Если для этого нужно много есть, много спать и много валяться в грязи, то уж я как-нибудь справлюсь!

Пятое новебриля. На рассвете

Прогулка. Зарядка. Потом плотный рассветник — и спать!

Таков был мой ответственный план на утро.

Так как делать зарядку в платье неудобно, а к брюкам на службе я уже привыкла, то одолжила их у мужа. Он не возражал, только посмеивался, когда я подворачивала штанины и затягивала ремень на талии, а потом пообещал купить новые, по размеру.

С открытыми площадками в густом лесу, прикидывающимся городским парком, было туговато. Мы вышли чуть заранее и обошли всю округу, но вариант был лишь один — идти к озеру, где в целебных водах и грязях плескались все страждущие и лечащиеся, а значит, там была толпа, перед лицом которой делать зарядку я немного стеснялась.

Утешало лишь то, что целитель, занявшийся ногой Дервина, тоже предписал ему делать зарядку и даже выдал список упражнений, так что у меня был компаньон по зарядочным страданиям.

Оценив размер толпы, я тихонько спросила мужа:

— Как думаешь, а из храма нас прогонят? Мы сделаем вид, что молимся… очень энергично.

Он улыбнулся:

— Давай попробуем. Не думаю, что Луноликую оскорбят попытки вернуть дарованную ею силу.

Так мы и поступили. Пришли в пустующий храм, представляющий собой плоскую каменную площадку, возвышающуюся над уровнем земли на три высоких ступени. Расположились у подножия и принялись делать упражнения, подставляя лица мягкому свету убывающей Гесты. Танату видно не было, и я втайне этому порадовалась, потому что после ритуала попадать под её лучи не хотела. Всё же я вмешалась и не дала ей получить жизнь Моэры…

Дервин морщился и осторожно приседал, а я просто махала руками и ногами в разные стороны, потому что это было весело.

Когда он закончил приседания, то предложил:

— Может, будешь делать упражнения со мной?

— Нет, они скучные, и их надо считать, — ответила я, а потом принялась прыгать по храмовым ступеням, потому что это тоже идёт в зачёт. Особенно, если прыгать вверх!

Закончили мы, когда совсем рассвело, а наши рубашки увлажнились от пота, несмотря на холод. Дервин раскраснелся и был чудо как хорош собой, так что я потянулась к нему с верхней ступени, наклонилась и поцеловала в солоноватую щёку.

Он обхватил мою талию ладонями и спустил на землю.

— Домой?

— Да. Ты голодный?

— Очень. Я, кстати, приметил один ресторанчик…

До него мы шли, взявшись за руки, а я не могла перестать улыбаться. Всё же зарядка наполняет бодростью, тут целители абсолютно правы.

На рассветник нам предложили только что вынутые из печи, ещё горячие пироги с мясом и овощами, и мы наелись так, что с трудом вылезли из-за стола — настолько всё было вкусно!

Пожалуй, такое лечение можно считать вполне переносимым. Завтра нас ожидали первые грязи, и я внутренне отвкушала. Ну как предвкушала, только наоборот. Если так подумать, то сами по себе грязи ничего плохого собой не представляли, но вот отмываться от них… Как человек забывчивый и несколько рассеянный, я рисковала ходить потом с грязными частями тела. Утешала лишь регулярность этих самых грязей, так что даже при самом плохом раскладе долго в старой грязи ходить не придётся — к ней оперативно добавится новая.

Вернувшись в номер, мы с Дервином приняли душ — каждый в своей ванной! — а потом завалились на постель, взявшись за руки.

Муж ласково меня обнял, а я почувствовала не только его тепло, но и заключённую в нём силу. Ему зарядка в свете луны явно пошла на пользу. Я же не ощущала в себе ничего. Ни крошечной искорки магии.

— А если дар не вернётся? Может… может, нам всё же стоит аннулировать брак в таком случае? — посмотрела я на него.

— Почему? — тут же нахмурился он.

Густые брови сошлись у переносицы, образовав морщинку, и я разгладила её пальцами.

— Потому что я вряд ли смогу дать тебе наследников. Слишком огромная разница порядков получается. От нулевого до Высшего.

— Лира, мне всё равно, будут ли у нас дети, а если будут — одарёнными они родятся или не очень, — сказал Дервин. — Лично я от своего дара порой дико устаю, потому что его всё время нужно держать в узде, нельзя расслабиться, нельзя даже напиться толком. Не вижу ничего плохого в том, что наши дети будут магами среднего порядка, к примеру. А недавно я познакомился с целителем-восьмёрочником, которому практически полное отсутствие дара не помешало стать профессионалом. Но не в том суть, — посмотрел он мне в глаза. — Я хочу быть с тобой. Только с тобой. Мне никто больше не нужен.

Конечно, я растрогалась и потянулась за поцелуем, а когда губы мужа накрыли мои, растворилась в нежности. Дервин целовал меня так трепетно, что я чувствовала себя цветком из тончайшего фарфора — таким, который можно ставить лишь в хрустальную вазу.

Постепенно его губы спустились от лица к шее, а от шеи — к груди. Я сама распахнула халат, а потом помогла Дервину стянуть рубашку. От соприкосновения с его горячей кожей закружилась голова, а пальцы сами заскользили по сильным плечам.

— Нам не обязательно консуммировать брак, чтобы доставить друг другу немного удовольствия, — прошептал Дервин, поднимая на меня глаза. — Если ты, конечно, не против.

— Не против, — эхом отозвалась я, завороженно наблюдая за тем, как он целует мой живот, шире распахивая полы гостиничного халата.

Когда его пальцы заскользили по внутренней стороне бёдер, я прерывисто вздохнула, и он тут же остановился, ловя мой взгляд.

Я погладила его по плечам, и он проложил.

Гладить, ласкать, целовать… когда его пальцы подобрались совсем близко к кромке белья, а потом медленно, осторожно прокрались под неё, я не просто не остановила Дервина — едва сдержалась, чтобы не поторопить его.

Вскоре его пальцы скользнули глубже, принося с собой удовольствие, а его губы горячими печатями ложились на грудь. Я сначала гладила его по животу, но потом осмелела и положила ладонь на его вздыбленный пах. Он на секунду замер, а затем продолжил целовать меня ещё жарче, поощряя.

Когда удовольствие достигло пика, я застонала, сжимая плечи мужа, и он вдруг покрылся мелкими электрическими искрами. По пальцами ударили разряды слабого тока, а он резко отпрянул от меня, в ужасе распахнув глаза.

— Ты в порядке?

— Вроде да… — прошептала я, с трудом осознавая себя.

Отголоски оргазма ещё накатывали волнами, и я едва могла сфокусироваться.

Дервин достал накопитель и слил в него часть сил. Его лицо при этом леденело с каждой секундой.

— Извини, Лира. Я не хотел причинить тебе вред, — хрипло проговорил он.

— Да не было никакого вреда… — неуверенно ответила я, потому что ничего толком не успела почувствовать.

— Думаю, мне лучше дневать отдельно, — принял решение муж, виновато посмотрев на меня.

Мне тут же стало неуютно:

— Дерв… ну зачем ты так? Мне нравится спать рядом с тобой, я чувствую себя такой… защищённой. Ничего плохого не случилось…

Я запахнула полы халата, окончательно уверяясь в своей дефективности. Просто по всем фронтам.

Дервин сел рядом и осторожно погладил меня по обнажённой щиколотке.

— Я никогда не прощу себе, если сделаю хуже.

— Тогда иди и заряди какой-нибудь большой накопитель, — предложила я. — Кто откажется от дармовой энергии? А водонагреватели и светильники не на честном слове работают.

Муж кивнул, но я уже чувствовала, что он опасается ко мне прикасаться, и это полоснуло по сердцу, как скальпелем.

Великолепная ему досталась жена…