Глава 43

Четырнадцатое новебриля. Незадолго до рассвета

Бреур Боллар

Эва держала Брена под правый локоть, и они шли по указанной Кайрой траектории. Всё же не зря она потратила время на макет, без него план не был бы настолько очевидным и понятным. Осталось шагов сто — только завернуть за угол ближайшего дома, утюгом врезающегося в площадь, заполненную магазинчиками и уличными торговцами.

Эва улыбалась и что-то щебетала о погоде, предстоящих в декабриле праздниках и премиях, традиционно выплачиваемых в конце года.

Он слушал вполуха, глубоко вдыхая ледяной воздух с запахом специй, свежей выпечки и сырого мяса — из торговых рядов. В осеннем пальто было зябко, и Брен поёжился, магией разгоняя кровь по телу, чтобы согреться.

Звёзды мерцали на небе огромными эвклазами, их холодный белый свет отражался в сугробах и сверкал в разрисованных морозом окнах.

Брен почти расслабился. До точки оставалось шагов семьдесят, и они с Эвой специально шли медленно, чтобы Кайра могла прицелиться. Он воочию представил её, стоящую у одного из тёмных окон — с широко расставленными ногами, с арбалетом наперевес, следящую в прицел за нарядной, тепло одетой толпой.

Их легко было заметить — Эва специально надела старую Лирину дублёнку — ярко-зелёную, привлекающую внимание. Брен не удивится, если выяснится, что практичная Эва поступила так ещё и потому, что испачкать в крови свою собственную светлую шубку не хотела, а Лира вряд ли обидится или расстроится из-за такой ерунды, как пятна.

Даже в самой паршивой ситуации есть плюсы. Всегда.

Только какие плюсы есть в его жизни?

Какие плюсы есть в смерти Лины?

А ведь они всё же были. Если бы не смерть Лины, Гвен никогда не изобрела бы лечение от ран, наносимых кантрадами, и десятки или сотни магов не выжили бы.

Возможно, в конечном итоге смерть Лины косвенно предотвратит тысячи других смертей. Родятся дети, которые не родились бы иначе. Напишутся книги, которым не суждено было бы появиться на свет. Сочинятся оперы, которым при других раскладах не дано было бы прозвучать.

Только эти рассуждения оставляли привкус горечи во рту. И эта горечь сводила все плюсы на нет, по крайней мере, лично для Брена.

Эва задала какой-то вопрос, но он даже не расслышал. Зато почувствовал на себе чужой взгляд. Он ожёг спину, и Брен сразу подобрался.

— Тихо! — властно остановил он речеразлив сестры.

Ощущение, гонящее прочь с открытого места, накрыло с головой. Он почувствовал себя дичью, которую берут в кольцо хищники. До обозначенной Кайрой точки оставалось шагов пятьдесят — не так много. Но и не мало.

Брен ускорился и рывком потянул Эву за собой. Обзор для Кайры оставался недостаточно хорошим, им бы выйти из-за угла, под прямую траекторию выстрела!

В этот момент справа раздался треск. Брен обернулся — а это дородный торговец, желая натянуть полог над прилавком, встал на деревянный ящик, и тот сломался под немалым весом.

Хохотнул мужик в соседней лавке.

Испуганно вскрикнула женщина.

Эва обернулась на звук.

Ругнулся торговец.

Раздался свист.

Свист?

Почему слева?

Брен рванул сестру на себя. Болт просвистел сзади. Мимо! Воткнулся торговцу в ногу. Тот заорал. Эва сжала ладонь брата. Он пригнулся, закрыл голову левой рукой. Правой подтащил Эву к себе. Она охнула. Откуда стреляют? Кажется, с крыши. Впереди них сквозь толпу в ту сторону рванул Эрер. Он вскинул оружие и дал залп по крыше. Зазвенело разбитое стекло, осколки градом посыпались с верхнего этажа. Толпа сначала замерла, а потом с воплями качнулась в разные стороны. Середина площади обнажилась, став похожей на лысину полуденника.

— Стреляют! — заорал грузный бородач из булочной. — Держите его!

На Эрера навалились три мужика из мясного ряда. Все с топорами. Брен веером кинул заклинание паралича, и все полегли на брусчатку, включая особиста. Ну, извини! Лучше так, чем топором. Краем зацепило прохожих. Истошный женский визг расколол морозное небо.

— Да живы они! — рявкнул Брен.

Его голос утонул в какофонии десятков других. Снова свист слева. На этот раз увернуться не вышло. Плечо обожгло болью. Она вспыхнула и тут же погасла. Из руки торчал деревянный хвостовик болта.

Яд? Вроде нет…

Или да?

До заветного поворота оставалось шагов пятнадцать. Брен тащил Эву, прикрывая собой. Вот так, на полусогнутых. Какие-то мужики громко матерились, женский голос надрывно звал на помощь. Хватит драматизировать! Выстрелов-то было всего два. Третий снова пришёлся мимо, болт с металлическим клацаньем воткнулся в дверь лавки, мимо которой они пробежали.

— На ту сторону! — скомандовал Брен.

Стрелку будет неудобно целиться ровно вниз. Ещё выстрел. На этот раз зацепили Эву. Она вскрикнула, а Брена накрыло такой яростью, что он замерцал. Прекрасно, теперь их ещё лучше видно!

Площадь опустела, запахло кровью. Эва всхлипнула, припав на одну ногу. Брен подхватил её за талию и наконец подтащил к стене, а затем огляделся. Кажется, от стрелка их закрывал небольшой балкончик.

Эва зашипела змеёй, касаясь пальцами торчащего из бедра болта.

— Не вынимай. Потом вырежешь, — скомандовал Брен.

— Это…

— Не мы одни импровизируем, — зло выплюнул Брен.

Возможно, он сам виноват. Слишком много мелькал сегодня в городе — и у поместья, и у Корвигелей, и у СИБа.

— Идём!

— Куда? — возмутилась Эва.

— На точку.

Плечо нехорошо онемело. Всё же яд. Но не Ледяной убийца, другой. Брен вычертил пару заклинаний сначала на Эве, потом на себе. Потянул сестру за собой. Она дрожала всем телом.

— Ты уверен?

— А ты хочешь исполнить этот номер ещё раз? — жёстко спросил он.

Под прикрытием балконов они перебежками направились к углу. Где-то вдалеке сердитый мужской голос загремел над площадью: «Всем лечь на землю! Не двигаться! Не сопротивляться!».

Брен наконец добрался до угла и выглянул.

Где ты, Кайра?

Ты на месте?

Он выдохнул и шагнул из-под прикрытия дома на опустевшую площадь. Ладошка Эвы стиснула его руку, по её красивому лицу текли слёзы. Брен сделал ещё шаг. Ну, давай же, Кайра. Он вскинул взгляд на окно, из которого она должна была стрелять.

Гладь воздуха рассёк светлый росчерк. Затем послышался щелчок арбалета. Или Брен додумал его сам? В лоб врезался болт и застрял в кости. Эва завизжала так, что заложило уши. Он начал заваливаться на спину и в этот момент получил второй болт — в шею. Стрелок с крыши всё же достал его. На мгновение боль оглушила и ослепила. Брен сдавленно вдохнул последний раз, а затем сделал то, что просила Кайра — отключился, замедлив дыхание и сердцебиение до предела. Тело сопротивлялось, по венам нёсся чистый адреналин, сердце бешено колотилось в рёбра.

Но магия была сильнее.

Эва приставила руку к его голове, и он почувствовал толчок в затылок. По голове потекло нечто мокрое и холодное, но ему было уже всё равно.

— Они убили моего брата! — с истеричным надрывом взвыла Эва, и это было последнее, что он слышал отчётливо.

Дальше шум площади перешёл в тихий фоновый гул. Холодная мокрая ладошка всё-таки закрыла ему глаза, и Брен наконец отключился, погрузившись в летаргический сон.

Пятнадцатое новебриля. После рассвета

Когда Брен очнулся, снаружи уже рассвело. Он лежал на заднем сидении мобиля, Кайра держала его голову на коленях, а на полу валялись окровавленные бинты и какие-то склянки.

— Добро пожаловать обратно в стан живых, — проговорила сестра.

Брен потянулся к шее — мышцы саднило, и глотать было неприятно.

— Руки убрал, — скомандовала Кайра, откидывая его ладонь в сторону. — Всё там в порядке, плечо я тоже перевязала.

— А яд? — прохрипел он.

— А яд мы нейтрализовали. Когда этого скакуна крышного поймали, он нам всё рассказал о яде и даже любезно поделился сведениями, где его приобрёл.

— И что это был за яд?

— Хороший яд, действует медленно, зато наверняка. Последнее утешение. Слышал о таком?

— Нет, — ответил Брен.

— А в СИБе, к счастью, слышали. И даже противоядие имели. В общем, всё в итоге не так уж плохо получилось, а уж шумиха поднялась на всю столицу.

— Никто не пострадал?

— Несколько человек в госпитале, одного мальчишку чуть не затоптали, да ещё торговец чуть не преставился из-за яда, но вроде должен выжить. Эва в гневе, потому что ей испортили старый бабкин наряд, который она откопала в каком-то забытом даже молью сундуке под крышей. Она уже подала письменное требование компенсировать порчу семейной реликвии, а точнее уникального платья ручной работы из антикварной ткани, которая больше не производится. Это в числе прочего, там у неё список получился на три страницы, мне кажется, она даже пуговицы на твоём пальто пересчитала и учла. А уж моральный ущерб от потери единственного и обожаемого старшего брата… Десар сразу честно сказал этому наёмнику, что лучше бы он застрелился или с крыши прыгнул — сэкономил бы.

— Он уже указал на заказчика?

— Имени он не знает, но расследование пока продолжается. Кстати, наличие второго наёмника в некотором роде развязало руки и дало простор для манёвра. Мы официально заявили, что убийц было двое, а поймали лишь одного. Пусть заказчик немного расслабится.

— Как Эва себя чувствует?

— Я отвезла её домой, Адель и Лида о ней позаботятся. В общем-то, всё хорошо прошло.

Брен сглотнул неприятный комок в горле и приподнялся, а затем сел.

Заднее сидение машины было застелено толстой махровой простынёй, местами пропитанной кровью — его, животной или Эвиной.

— В мою смерть поверили?

— Ещё как! — хмыкнула Кайра.

— Вот и хорошо.

Он снова попытался коснуться шеи и снова получил по руке от Кайры.

— Куда мы едем?

— Куда надо, туда и едем. Лучше ляг и поспи. Если хочешь, я пересяду вперёд.

— Хорошо. Давай.

Слышавший их разговор Десар молча съехал на обочину и остановил мобиль.

После того, как сестра освободила место, Брен всё же потрогал место ранения, а потом закрыл глаза и погрузился в обессиленную полудрёму. Устал? Или по организму ударила очередная порция яда и противоядия, которое подчас не меньше бьёт по почкам и печени?

Где-то через час они свернули на лесную ухабистую дорогу, и спать стало некомфортно — Брена то и дело потряхивало, и это учитывая нормальную подвеску нового магомобиля. Когда они наконец остановились, он проснулся окончательно.

Вокруг было тихо, только птицы перекликались где-то вверху голых крон.

— Дальше пешком, — объявил Десар.

Они вышли из мобиля, Кайра с мужем взяли рюкзаки, а Брену сказали нести самого себя, с чем он с трудом, но справлялся. Густые ветви исполинских деревьев сплетались над головой и бросали неровные тени на узкую заснеженную тропу. Наверное, здесь очень красиво летом…

Дорога до секретного убежища СИБа заняла часа полтора, Брен и замёрз, и вспотел одновременно, а двое особистов даже дыхание не сбили. Вот что значит подготовка. Он снова подумал о том, что Кайра находится на своём месте, и слабо представлял другую нобларину, способную на такие марш-броски с тяжёлым рюкзаком на плечах. Длинные, тренированные ноги легко преодолевали сугробы, местами доходящие до середины бедра, и движениями сестра скорее напоминала лесную охотницу, чем светскую барышню.

Как ни странно, теперь он смотрел на это спокойно и даже с затаённой гордостью. Всё же она одна такая. И чем дольше он за ней наблюдал, тем понятнее становились её решения и выбор. Его всё ещё подташнивало от звучания её фамилии, но многое вставало на свои места, в том числе и в поведении Десара, который не заговаривал с Бреном, но и никакой враждебности не демонстрировал.

Когда где-то вдалеке ухнула сова, Десар несколько раз ухнул в ответ, и вскоре они подошли к замаскированному лесному дому, на поверку оказавшемуся гораздо просторнее и комфортабельнее, чем выглядел снаружи. Большая часть была утоплена в землю, на крыше росли кусты и даже небольшие деревца, отчего сам дом даже вблизи смотрелся обычным холмом.

— Это твоё место дислокации на ближайшие ночи, — сказал Десар, скидывая с плеч рюкзак. — Имей в виду, что на объекте находится ещё один целитель, занимающийся другим проектом. Дом охраняется, но охрану вы не увидите, а у них приказ — не вступать в контакт с охраняемыми. С лардоном Фреалзером вам тоже не обязательно взаимодействовать, у дома два независимых крыла, общие только прихожая и библиотека. Вообще, здесь можно разместить до сорока человек, так что тесно вам точно не будет. Собственно, это всё… Удачи.

Кайра добавила:

— Мы приедем за тобой, когда завершим операцию по поимке заказчика. Постарайся немного отдохнуть и выспаться. Ну всё, до встречи.

— Вы не будете заходить внутрь? — удивился Брен.

— Нет. Мы торопимся. Нам ещё следы заметать и возвращаться по солнцу, хоть и зимнему, — ответила Кайра. — А работы полно. Мы хотим, чтобы после возвращения ты мог больше не опасаться покушений. Кстати, в рюкзаке есть некоторые запасные вещи, все новые. Пользуйся.

— Спасибо. Вам обоим, — проговорил Брен, чувствуя, что к горлу подкатывает противный комок.

Но это из-за ранения. Однозначно из-за него.

Кайра с Десаром отдали ему рюкзаки и ушли, он зашёл внутрь и сквозь небольшое окошко с зеленоватым стеклом наблюдал, как они зачищают следы, а протоптанная тропинка исчезает на глазах.

— О! Неужели это мой долгожданный сосед! — раздался из глубины дома приятный баритон, а следом из полумрака коридора показался его владелец: худой мужчина под пятьдесят со странными круглыми стёклами на лице.

Брен сказал:

— Прошу прощения, если нарушил ваш покой.

— Что вы! Я буду лишь рад компании. Вы не поверите, вчера я заговорил с сотейником, так что от живого собеседника не откажусь. Позвольте представиться: лардон Фреалзер, целитель Восьмого порядка. Сам я из Ретера, однако сейчас выполняю один любопытный проект для СИБа — составляю психологические портреты Странников по материалам из старых дел. Крайне интересное занятие!

— Вас поэтому спрятали в такой глуши? — догадался Брен.

— На этом настоял майор Блайнер. Мне пришлось согласиться на его условия, чтобы удовлетворить мой научно-исследовательский интерес к чужемирцам.

— Рад знакомству. Ноблард Бреур Боллар, можно просто Брен.

— Признаюсь честно, я знаю, кто вы, меня предупредили заранее. Располагайтесь и будем обедать и пить чай с галетами! У этих особистов оказались просто возмутительно вкусные галеты! — жизнерадостно заявил странный целитель со слабым даром, и губы Брена дрогнули в улыбке.

Галеты так галеты. Если так подумать, то он очень проголодался.

Восемнадцатое новебриля. Полночь

Брену повезло, что лардон Фреалзер прекрасно умел готовить, потому что сам он, конечно, умел варить зелья — какой целитель не умеет? — и мог сделать себе кашу или поджарить яйца, однако на полноценный, сложный ужин его кулинарных умений не хватало. Всё же дома сёстры не подпускали его к плите, а у Разлома он питался в офицерской столовой, где кормили довольно сытно, а зачастую ещё и вкусно.

Возможно, дело было ещё и в том, что его новый знакомый готовил немного необычно, на ретерский манер, щедро добавляя рыбу в любое блюдо. Яичница с рыбой на вечерник? Конечно! Уха на ужин? Разумеется! Каша с уже другой рыбой на рассветник? Дайте две!

Оказалось, что запас консервированной и замороженной рыбы предусмотрительный лардон Фреалзер привёз с собой, справедливо предполагая, что в лесу с рыболовством могут возникнуть некоторые сложности.

Первые сутки Брен не делал ничего — только спал и ел рыбу во всех её вариациях, а потом убирал со стола и мыл посуду в тёплой талой воде.

Днём в уединённом доме стояла такая пронзительная тишина, что она даже немного пугала. Как в склепе. Именно поэтому по ночам Брен радовался компании и интересному собеседнику. Их разговоры начались с окуляров и обсуждения чужемирцев, плавно перешли на книгу, которую пишет лардон Фреалзер, затем перетекли на способы организации медицинской помощи у Разлома, а потом как-то сами собой плавно стеклись к теме, к которой рано или поздно стекались все мысли любого Боллара — к проклятию.

Брен постепенно поделился с новым знакомым даже тем, чем никогда не делился с сёстрами.

— Я ненавижу Моэру Местр, потому что она обошлась с нами несправедливо. Чем бы там ни обидели её дед и отец, она не должна была наказывать нас.

— Несправедливо… — эхом протянул лардон Фреалзер. — А вы считаете, что справедливость существует?

Брен посмотрел на него недоумённо:

— Она должна существовать, иначе…

— Иначе кто-то будет рождаться наследником одного из самых могущественных родов Империи, в центре столицы, с привлекательной внешностью, с даром Высшего порядка и титулом нобларда, а кто-то — в захолустье, с нескладным тощим телом, которое отказывается толстеть, как бы его ни кормили, с даром Восьмого порядка и титулом учтивости, так как формально я являюсь лардоном, но по факту ничего не наследую, — иронично закончил лардон Фреалзер. — Знаете, я тоже всегда полагал крайне несправедливым, что во всей семье самый слабый дар у меня, хотя я — единственный, кто действительно хотел стать целителем. Мой старший брат, имея дар Третьего порядка, выращивает цветы. Цветы, ноблард Боллар. Нахожу ли я справедливым такое распределение талантов? Отнюдь. Однако со временем я научился принимать жизнь такой, какая она есть. Удивительно несправедливой и подчас тем и прекрасной.

Брен возразил:

— Но проклятие фактически перечеркнуло всю мою жизнь.

— Сколько вам? Двадцать с небольшим? Вы проживёте ещё четыре раза по столько же, поэтому если проклятие и перечеркнуло, то лишь несколько лет. Опять же, вы считаете справедливым то, что оно будет снято, однако я задам вам другой вопрос: вы обменяли бы свой дар на возможность жениться?

Подумав, Брен ответил:

— Нет.

— Вы обменяли бы свой дар и свою карьеру на возможность связать жизнь с некой ноблариной, с которой лет через десять-пятнадцать вам было бы не о чем даже поговорить?

— Нет. Единственное, на что я обменял бы свой дар, — это жизнь Лины. Моей погибшей сестры, чьё тело заняла чужачка. С этого… с этого всё и покатилось в бездну.

— Зависит от точки зрения. Я бы сказал, что как раз с этого момента столь ненавидимое вами проклятие и начало сдавать позиции. На данный момент проклятых Болларов осталось лишь трое, не так ли?

— Да, но отношения с сёстрами… они словно разваливаются на куски.

— Знаете, это в чём-то ожидаемо. И ваша реакция на их супружества кажется мне вполне нормальной, учитывая обстоятельства. Смотрите, вы годами были единственным мужчиной в семье. Главным. Значимым. Горячо любимым. И тут внезапно ваши сёстры без какого-либо разрешения и одобрения с вашей стороны взяли и начали любить каких-то других, совершенно посторонних мужчин, к тому же ещё и Блайнеров или — что уж совсем никуда не годится — Местров! Знаете, меня бы на вашем месте это тоже возмутило!

— Но… дело не в этом! — нахмурился Брен.

— Не в этом? — удивлённо спросил лардон. — А я было подумал, что и на браке с Корвигелями вы настаиваете как раз потому, что подсознательно прекрасно понимаете: любви там не будет, а значит, хотя бы для одной сестры вы так навсегда и останетесь самым дорогим и близким мужчиной.

— Нет же! Я просто хочу, чтобы о сестре заботились!

— Что ж, в таком случае я ошибаюсь. Однако это не отменяет того, что брак с Корвигелями несёт вторичную выгоду для вас, ноблард Боллар. Я уже рассказывал вам о своей теории «хочу, могу и должен»? Так вот, я отчётливо вижу, что вы не только должны и можете отдать Лунару Корвигелям, но и хотите это сделать. Искренне хотите. Спросите себя: а почему?

Брен молча смотрел на своё искажённое отражение в окулярах лардона Фреалзера, а потом сдавленно проговорил:

— Я хочу позаботиться о ней.

— Да? В таком случае позвольте ей работать хотя бы до тех пор, пока жалование покрывает её налог на безбрачие. Судя по озвученным ею условиям, она в первую очередь хочет именно этого.

— Она сама предложила…

— Разумеется, она предложила сама, — кивнул лардон Фреалзер. — Она, судя по всему, добровольно берёт на себя как можно больше обязательств и жертвует собой, чтобы облегчить вашу жизнь. Это естественное поведение для любящей сестры. Вопрос лишь в том, каждую ли жертву вам стоит принимать, будучи любящим братом.

Брен резко поднялся из-за стола:

— Этот разговор зашёл слишком далеко.

— Прошу прощения, если так, — тут же отступил собеседник, снимая окуляры. — Мы можем никогда больше не возвращаться к этой теме. Или вернуться, если вы сами этого захотите. А пока я займусь работой. Ещё раз прошу прощения, ноблард Боллар, я не хотел сказать лишнего и задеть ваши чувства.

Брен сощурился, не поверив. Всё-то он хотел. И сказать, и задеть.

Слова осели в сознании свинцовыми слитками: не каждую добровольную жертву можно принимать. И уж тем более не о каждой жертве можно просить.

Вот только договор с Корвигелями уже был подписан, а Уне будто бы действительно всё равно. Или нет?

Брен накинул купленную Кайрой куртку и вышел на мороз.

Где-то высоко над головой между спутанных ветвей рыжел сочный диск Танаты, заливая лес ржавым светом. А ведь, если подумать, это она решила наказать Болларов проклятием, сделав его неснимаемым. Это она оставила Моэру в живых в качестве насмешки над самой концепцией справедливости. Это она смеётся с неба над попытками магов удержать под решёткой заточённых в Разломе драконов, с которыми ему, возможно, ещё предстоит столкнуться.

Быть может, он всю жизнь ненавидел не ту, кого стоило ненавидеть?

Он долго всматривался в очертания Танаты, постепенно успокаиваясь.

После разговора с лардоном Фреалзером его собственные поступки уже не казались ему ни разумными, ни правильными.

Он запутался.

С одной стороны, он как старший брат и опекун имел право решать за сестёр. Он всегда решал за них — кому где учиться, кому где работать, кому по какому графику убираться, кому покупать новый отрез ткани, а кому — новые ботинки. Их семеро! Да мало того, что их семеро, они ещё и хотели всегда разного! Они были слишком разными! Невозможно было удовлетворить все их желания одновременно! И раньше его решения не вызывали протестов, и он привык быть в доме главным.

А потом… а потом в их жизнях появились другие мужчины, более значимые и важные, чем он. И он попытался удержать сестёр рядом с собой. Как умел, так и попытался… Как маги пытались удержать в Разломе драконов, своих единокровных братьев.

Во всех его поступках действительно была вторичная выгода. Он не просто хотел избежать бесчестия Адели — он пытался лишить её любви и плодов этой любви. Он не просто хотел избавиться от Гвен, чтобы не платить налог, или использовать её, чтобы снять проклятие — он ведь даже не был уверен, что ритуал сработает. Он жаждал отомстить чужачке за смерть Лины, отомстить как можно более жестоко. Он не просто хотел вернуть ту Кайру, которую знал и любил, он хотел, чтобы она оставалась под его контролем и влиянием. Он даже брак Лиры хотел аннулировать лишь потому, что она посмела лечить и любить Местра, который, на его взгляд, этого не заслуживал.

Брен смотрел на безмолвно хохочущую над ним Танату и впервые ощущал себя тем, кем он на самом деле был — эгоистичным, ревнивым, контролирующим тираном.

Остался только один вопрос, вставший горьким комом у него в горле: а способен ли он это изменить?