Глава 47 · Последняя

Первое декабриля. Ночь

Дервин Местр

Все взгляды обратились на Боллара, и между собравшимися воцарилась напряжённая тишина.

— Нобларды, лунной ночи, — учтиво поздоровался новоиспечённый шурин Дервина.

— И вам лунной ночи, ноблард Боллар, — эхом отозвался тот, лихорадочно соображая, как себя вести. — На случай, если вы ещё не знакомы, позвольте представить вам принца Трезана и мою родную сестру Альтару.

Никто из собравшихся не выразил восторга по поводу встречи, но все вежливо кивнули друг другу.

Бреур сказал:

— Лира писала мне о вашем возвращении, и я решил приехать лично, чтобы уладить все возможные… разногласия и недопонимания.

— Слушаю вас, — с готовностью проговорил Дервин. — Вы можете говорить при Трезане и Альтаре, либо мы можем поискать место для приватного разговора.

— Думаю, в этом нет необходимости. Я хотел сказать всего лишь пару слов. Во-первых, я получал ваши письма и принимаю принесённые вами извинения. Я рад, что вы осознаёте, насколько неправильно поступили. Это важно. Во-вторых, я рад, что дар Лиры вернулся. Она описывала, как много вы делали для неё, и хотя я считаю, что без вашего участия она бы и не потеряла дар изначально, я всё же рад слышать, что вы проявляете должную заботу.

— Разумеется, проявляю. Ваша сестра мне безумно дорога, — честно сказал Дервин. — И я благодарен вам за то, что вы решили принять извинения и… не препятствовать нашим отношениям. Для меня это неожиданно и очень ценно.

Бреур Боллар кивнул:

— В таком случае желаю вам удачи. Кстати, как ваша нога?

— Уже практически не беспокоит, даже хромоты не осталось.

Шурин на мгновение поколебался, а потом предложил:

— Быть может, я осмотрю?

Дервин растерялся окончательно. С одной стороны, он не доверял Бреуру Боллару, с другой — не мог себе позволить показать это недоверие, особенно в присутствии других.

— Лира следит за восстановлением.

— Лира — менее опытный целитель, чем я, — резонно заметил шурин. — А мне неприятна мысль, что мой зять хромает. Это задевает мою профессиональную гордость, если хотите. Не хватало ещё разговоров о том, что Боллары не способны справиться с последствиями ранений.

— В таком случае осматривайте, — решился Дервин.

— Поднимите штанину до колена, — попросил Бреур Боллар.

— Что, прямо здесь?

— Ладно тебе, Дерв, здесь все свои, — вдруг обворожительно улыбнулась сестра.

— Как пожелаете, — равнодушно отозвался Бреур, даже не посмотрев на неё. — Можем пойти в медблок.

— Да здесь же всё равно никого постороннего нет, — махнула рукой Альтара, с интересом рассматривая Бреура и особенно его родовую височную печать.

Пыталась разглядеть проклятие? Так это невозможно…

Бреур Боллар отступать не собирался: вознамерился осмотреть ногу и выжидательно глядел на Деврина. Пришлось устроиться на ближайшем подоконнике, снять ботинки и задрать штанину до колена.

Шурин вырисовал на голени несколько заклинаний прямо поверх шрамов, задумчиво потрогал икру и пошевелил голеностоп, затем потребовал показать здоровую ногу. Долго сравнивал, а потом приказным тоном распорядился:

— Потерпите, будет немного неприятно.

Дервина прострелило такой болью, что он едва не заорал, но ощущение быстро растворилось, оставив за собой лишь жжение.

— Так-то лучше. Что ж, теперь я могу с уверенностью сказать, что у Лиры большой потенциал, как у хирурга. Ногу она вам очень неплохо собрала.

— Она — настоящее сокровище, — ответил Дервин, неловко одёргивая штанину и прислушиваясь к ощущениям в ноге.

Вроде стало как-то посвободнее? Словно исчезла какая-то стянутость, существование которой он осознал только сейчас, когда она пропала…

— Благодарю вас за лечение. Возможно… возможно, в какую-то из ваших свободных ночей вы не откажетесь от совместного ужина? Думаю, Лире было бы очень приятно, если бы мы… как-то наладили контакт, — предложил Дервин, чувствуя, как заливается румянцем от неловкости.

Он не знал, как отреагирует шурин, однако решил всё же попытаться сделать шаг навстречу и показать, что они не враги друг другу.

— Возможно, в какую-то из свободных ночей… — дипломатично ответил Боллар, вроде бы и не отказывая, но и не соглашаясь.

Впрочем, этот ответ был не так уж плох. По крайней мере, он оставлял им обоим место для манёвра.

Глядя на шурина, Дервин подумал: если забота всего лишь об одной из сестёр Боллар потребовала столько внимания и сил, то каково было заботиться о семерых? Конечно, вряд ли они болели так тяжело, однако младшие потеряли родителей до того, как у них пробудился дар, а значит, они всё же болели, их всё же лечили, а также кормили, заботились о них, учили с ними уроки.

И всё это делал Бреур.

— Я буду очень рад, если вы всё же найдёте время, — искренне сказал Дервин.

— Посмотрим, — ответил шурин. — Ну что же, с сёстрами я уже повидался, других дел у меня здесь нет. Пора возвращаться в свой госпиталь, я обещал не задерживаться.

Бреур кивнул всем на прощание, и остальные синхронно кивнули в ответ.

— Подождите, ноблард Боллар, а можно задать вам вопрос о проклятии? — внезапно заговорила Альтара.

Дервин едва сдержался, чтобы не подскочить к сестре и не зажать ей рот рукой. Ну зачем? Зачем она в это лезет, когда Боллар уже почти ушёл на такой хорошей ноте?..

Шурин ощутимо напрягся и впервые посмотрел Альтаре в лицо.

— Думаю, вам стоит задавать вопросы вашей матери. Она куда лучше осведомлена о проклятии, чем я. Смогла же она снять его с Дервина.

— Я просто подумала, что… может быть, стоило бы подойти к снятию проклятия как-то более творчески? — спросила сестра и неуверенно улыбнулась.

Дервин прекрасно знал сестру и понимал, что она ничего плохого в виду не имела. Она действительно обожала необычные решения, всякие головоломки и обходные манёвры. Но, учитывая обстоятельства, её реплика прозвучала бестактно.

Лицо Бреура потемнело, и он проговорил издевательским тоном:

— Благодарю за подсказку, нобларина Местр. Разумеется, проблема в том, что мы, оказывается, недостаточно ТВОРЧЕСКИ подходили к снятию проклятия. У меня есть прекрасное предложение: давайте я прямо сейчас на вас женюсь, а вы можете после этого сколь угодно творчески подходить к снятию проклятия. Без проблем. Потом аннулируем брак. Даю слово, что даже не подойду к вам ближе, чем на три шага.

— Альтара, извинись, — строго попросил Дервин, чувствуя, как стремительно накаляется обстановка.

— Мне не за что извиняться! Я всего лишь хотела помочь… — вздёрнула подбородок она.

— Так помогите. Пойдёмте, найдём жреца, — со злым весельем предложил Бреур. — Вы же такая умная и творческая, в два счёта разберётесь с проклятием, над которым я бьюсь столько лет.

Альтара скрестила руки на груди и посмотрела на Бреура с вызовом:

— Вот и сидите без моей помощи, раз вы такой хам!

— Тара! — оборвал её Дервин. — Извинись!

— Даже и не подумаю! — заупрямилась она. — Я ничего плохого не сделала!

— Хорошего тоже ничего не сделала, — процедил Дервин. — Зачем ты вообще полезла не в своё дело? Если у тебя есть какая-то идея, ты могла для начала поделиться ею с отцом, а потом вместе вы бы решили, стоит она того, чтобы озвучивать её Болларам, или нет. Вдруг это какая-то глупость очередная?

— Глупость очередная? — оскорбилась Альтара. — Разумеется, я ж только на глупости способна, в отличие от тебя, ноблард Похититель. Ты-то у нас просто блещешь умом!

Дервин разозлился окончательно:

— Хватит передёргивать, ты понимаешь, что я имел в виду!

— Ребята, перестаньте, — попытался утихомирить их Трезан.

— Лучше не лезь! — рявкнула Альтара.

— Зачем ты ещё и ему дерзишь? Он ни при чём, — осадил её Дервин.

— Ну пусть видит, что я не гожусь ему в жёны, — саркастично хмыкнула сестра.

— Вот уж правда, — хмыкнул молчавший до этого момента Бреур Боллар. — Если мне не изменяет память, ни одной темноволосой императрицы или кронпринцессы в Лоарели не было. Правящая ветвь отдаёт предпочтение чистокровным полуночницам — светловолосым и светлоглазым.

Дервин замер, не зная, как реагировать. С одной стороны, сказанное было правдой и формально оскорблением не являлось, с другой — это замечание явно предназначалось для того, чтобы задеть, и своей цели оно достигло. Лицо сестры вытянулось, а глаза загорелись аквамариновым огнём.

Словно этого было мало, Бреур сощурился и продолжил драконить и без того разъярённую Альтару:

— А вот я всё же предлагаю вам руку. Третий раз, между прочим, — он шагнул ближе и презрительно посмотрел на неё сверху вниз: — Ну так что, признаете, что вы струсили, а проклятие — это не какая-то шутка, или согласитесь и играючи снимете его, утерев всем носы?

— Я не это имела в виду! А вы передёргиваете!

— А вы лезете не в своё дело. Сидите дома, крестиком вышивайте. Так для всех будет лучше.

— А вы тогда в Разлом провалитесь и сгиньте там! Так точно для всех будет лучше! — зло рявкнула она.

Бреур вдруг расхохотался:

— Как говорится, кровь не водица. Вы, как и ваша мать, умеете лишь проклинать и оскорбляться, а за свои слова отвечать не умеете, — он повернулся к Дервину и закончил: — Знаете, пожалуй, я отклоню ваше предложение о совместном ужине. Боюсь, я переоценил степень своей терпимости к Местрам.

Он развернулся на каблуках и ушёл, а Дервин готов был наорать на Альтару за то, что она взяла и одной дурацкой репликой всё испортила. Сдерживало лишь присутствие Трезана.

— Да он просто психованный какой-то, — обиженно проговорила она, глядя в идеально прямую удаляющуюся спину Бреура Боллара.

— Он на взводе, а ты бестактна, — прокомментировал Дервин и саркастично добавил: — Спасибо, что влезла, а то я было порадовался, что немного наладил контакт с шурином.

— Если он так взорвался на пустом месте, значит, не очень-то он и хотел налаживать контакт.

— Тем не менее, пожелать ему сгинуть в Разломе было абсолютно лишним, — кашлянув, заметил Трезан. — Такие вещи здесь у Разлома не говорят. Ни в шутку, ни всерьёз.

— Да, это было абсолютно неуместно, — согласился Дервин. — Тебя опять занесло, Альтара.

— Да чтоб вас всех! — в сердцах пожелала Альтара и рванула на выход.

Стиснув зубы, Дервин сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и двинулся следом, но перехватить сестру не успел. Она села в магомобиль, громко хлопнула дверью и на бешеной скорости тронулась с места, уезжая из части. Хорошо хоть ворота не снесла — их успели перед ней распахнуть.

Прекрасно зная вспыльчивый, но отходчивый характер сестры, Дервин понимал, что уже завтра-послезавтра она остынет, пожалеет о сказанном и попытается исправить ситуацию, но сегодня её лучше не трогать. Не существует более злобной фурии, чем сестра, которую только что ткнули в её неправоту. И хотя он очень её любил, вот эта черта порой сильно осложняла их отношения. Впрочем, не только их, а все отношения Альтары.

Дервин решил дать Бреуру пару недель на то, чтобы отойти от знакомства с Альтарой, а потом предпринять новую попытку наладить общение. Возможно, даже привлечь Кеммера. Тот хоть и скрипит зубами, но с шурином периодически видится, и эти встречи проходят без кровопролития.

Хорошо хоть Лира не присутствовала при встрече Бреура и Альтары, иначе она бы расстроилась. Возможно, попыталась бы их примирить, и огребла бы от обоих.

— Курсант, вы поосторожнее тут, — раздался голос интенданта Лейна.

Дервин подобрался и огляделся по сторонам.

— Что-то случилось, капитан-интендант?

— Пока нет, но случиться может. К примеру, рожа от безделия начнёт сначала лосниться, а потом вширь раздастся и потрескается. Будете с потрескавшейся рожей ходить, девушек пугать. Так что давайте, курсант, лопату в руки и снег чистить! Во избежание, так сказать…

За спиной капитана хмыкнул принц, которого участь разгребать снег тоже не миновала, напротив: интендант Лейн полюбил длиннокосого принца особой любовью и не жалел времени и усилий, чтобы убедиться, что тот не получает никаких привилегий из-за титула. Наверняка тот факт, что принца отселили в отдельную комнату, как положено только офицерам, дурно отразился на спокойном сне бравого заведующего хозяйством части, поэтому теперь Трезану приходилось отрабатывать, то махая лопатой, то отбивая ломом лёд с дорожек.

Дервину ничего не оставалось, кроме как присоединиться к друзьям. Спорить с офицером было бы самоубийственно, а в часть он вернулся добровольно.

Когда курсанты наконец расчистили и подмели плац, объявили общее построение.

Ряды офицеров и курсантов по струнке выстроились перед своим командором.

Интендант громогласно объявил:

— Эскадрилья, сми-и-ирно!

— Вольно, — раскатисто скомандовал Кеммер Блайнер. — У нас сегодня радостная новость. Вернулись наши птички перелётные — курсант Местр и капрал теперь уже тоже Местр. Остальным капралам советую проявлять бдительность, а то эти Местры размножаются почкованием. Так зазеваешься, тоже Местром станешь, а мне в части и одного хватало выше крыши.

По рядам пронеслись смешки, но командор окинул всех суровым взглядом и заговорил серьёзно:

— Как вы уже знаете, после крушения, потери второго номера и тяжёлого ранения, Дервин Местр совершил ряд импульсивных поступков, едва не закончившихся трагедией в первую очередь для него самого, — его голос набирал силу: — Мы все здесь находимся под огромным давлением, и порой обстоятельства кажутся невыносимыми. Слишком тяжёлыми. Я это понимаю. Моя задача как командора — не наказывать вас за срывы, а пытаться их предотвращать. Именно поэтому в данном конкретном случае ответственность за произошедшее частично лежит на мне и на медиках части — никто из них не обратил внимание, что курсант нуждается не только в хирургической, но и психологической помощи. Мы с заместителями обсуждали данную ситуацию и пришли к соглашению, что после тяжёлых ранений и потерь с вами будет беседовать специалист, не являющийся служащим части и не подчиняющийся лично мне. Это нужно для того, чтобы вы смогли поделиться своими переживаниями. Я понимаю, что мы все здесь — мужчины, офицеры настоящие и будущие, мы рождены для того, чтобы защищать мирное население от тварей, лезущих из Разлома. Однако нам всем бывает трудно. И это нормально. Главное — получить помощь до того, как случится нечто трагическое и необратимое. И я сейчас не о браке, в который вступил курсант Местр, — хмыкнул командор, и на плацу грянул мужской смех.

Дервин нашёл глазами Лиру, но она не обиделась. Улыбалась. А поймав его взгляд, подмигнула.

— Я сейчас о том, что мы все зависим друг от друга, как звенья одной цепи. Если одно звено сломается, то в негодность придёт вся цепь. Помните об этом. Просите о помощи, если чувствуете, что не выдерживаете. Если у вас в голове появляются странные мысли.

— Считается ли желание всё послать и поспать подольше странной мыслью? — насмешливо выкрикнул Тоулайн.

— Считается! У вас, капрал, теперь будут сутки, чтобы хорошенько отоспаться. В карцере, — сурово ответил командор. — Потому что действия всё же имеют последствия, и перебивать старшего по званию не стоит. Несмотря на справку курсанта Местра, выданную, кстати, не его женой, а квалифицированным психиатром, я всё же назначу наказание и ему. До конца курса он отстранён от полётов и будет помогать механикам на земле. К примеру, будет счищать краску с крылатиков.

Такое наказание никто не счёл незначительным, на Дервина даже посмотрели с сочувствием. Счищать краску с маголётов ненавидели все, потому что она проникала даже сквозь швы защитных костюмов, вместе с металлической пылью въедалась в кожу и вызывала жуткую чесотку.

Дервин принял наказание стоически — был уверен, что Лира придумает, как облегчить зуд. Да и курсанты регулярно портачат, остаётся подождать, пока облажается кто-нибудь ещё, а там — может, получится дослужиться до повышения в маляры.

— И чтобы ни у кого не было сомнений в моей непредвзятости, передаю его под начало главмеха Дресаера.

Въедливого полуденника в части уважали, но не особо любили, поэтому Дервину посочувствовали второй раз.

— А чтобы донести до всех остальных неприемлемость распития алкоголя на территории части, добавлю, что следующий, кого офицеры поймают нетрезвым, займёт место курсанта Местра. Так что если он будет вам наливать, лучше не соглашайтесь, — подытожил командор, а эскадрилья грохнула от смеха.

Дервин воодушевился. В самом деле, всё не так плохо. Да его Леввек наверняка сменит недели через две, не позже.

— Даже не надейся, — шёпотом пробурчал норт, а Зоур громко хмыкнул.

— И последнее. Мы наконец получили результаты исследования маголёта М-49, потерпевшего крушение на крыше штаба. Штурвал в нём заклинило из-за технической неисправности, если вы помните М-47, в том наблюдалась похожая неисправность. Я принял решение вернуть все маголёты данной модели на завод-изготовитель для обслуживания, так что в ближайший месяц мы несколько ограничены в крылатиках, поэтому настоятельно прошу беречь каждый.

Кеммер Блайнер отпустил подчинённых рассветничать, и Дервин воспользовался привилегией быть женатым на капрале медслужбы — сел за столик вместе с дамами и галантно ухаживал за всеми сёстрами Боллар, присматриваясь к Эве, которую видел впервые.

И чего принц так взбеленился? Нобларина как нобларина, правда, сразу видно, что с характером. Но уж точно не кантрад в юбке, какой её описывали друзья. Симпатичная, конечно, но до Лиры ей всё равно было далеко, поэтому после рассветника он взял жену за руку и с гордостью повёл за собой, точно зная, что их провожают десятки завидующих взглядов. Всем нравилась улыбчивая, лёгкая и милая Лира, но жениться на ней смог только он.

Кстати, об этом…

Друзья правы, нечего больше оттягивать с консуммацией брака.

Оставшись с Лирой наедине, Дервин запер дверь их покоев, прижал её к себе и прошептал:

— Как ты смотришь на то, чтобы вместе искупаться? Мне кажется, что я провонял сначала поездом, а потом казармой.

— Тебе очень идут запахи поезда и казармы, — промурлыкала Лира. — Такие мужественные…

— М-м, в таком случае могу впечатлить тебя ещё и коллекционным ароматом мужской раздевалки, — предложил Дервин, расстёгивая на ней блузку.

Лира помогла ему стянуть китель, и они снимали друг с друга одежду, пока не остались совершенно обнажёнными. Он подхватил жену на руки и понёс в ванную комнату, только на этот раз в его прикосновениях была не только забота.

Лира подставляла шею и губы для поцелуев, а когда он включил тёплую воду и начал нежно намыливать её тело, вся покрылась предвкушающими мурашками.

— Дерв… — простонала она, когда его ладони спустились к низу живота и бёдрам.

— Ты не против? — спросил он, лаская жену уже совсем откровенно.

— Я только за, — отозвалась она.

Он ополоснул её от мыла, отнёс на постель и губами собрал капельки влаги с невероятно нежной кожи. От осознания, что сегодня они наконец пойдут до конца, он весь заискрился, но его необыкновенная жена лишь впитала в себя излишки магии и притянула мужа к себе теснее, жадно вбирая его всего.

Он честно старался не торопиться, смаковать момент, наслаждаться её откликом. Ласкал пальцами, целовал и гладил, пока она не задрожала в его руках, прикрыв глаза.

Белые волосы разметались по подушке, а сама она застонала, содрогаясь от удовольствия.

Больше сдерживаться он уже не мог. Подмял её под себя, впился в нежные губы, толкнулся в горячее, тесное лоно и замер, оглушённый силой ощущений.

Лира смотрела на него огромными серыми глазами, в которых плескалось столько чувства, столько веры в его силы, столько нежности, что он заискрился. Магия бушевала в груди, рвалась наружу и растворялась в хрупком, потрясающе желанном теле жены, а потом возвращалась обратно к нему, наэлектризовывая ещё более сильным желанием.

Долго он не продержался, возбуждение выплеснулось горячим потоком, после чего он стиснул Лиру в объятиях и снова замер, сходя с ума от невероятного ощущения близости.

Он целовал и ласкал жену, пока снова не довёл до оргазма и не утомил окончательно. Когда она обессиленно откинулась на его плечо, он сказал:

— Ты была права, моя необыкновенная. Это «хорошо», в которое ты верила, действительно настало.

Она устало улыбнулась:

— Вот видишь… главное — верить в него. Оно побродит по миру, пройдёт мимо тех, кто в него больше не верит, а потом вернётся к тем, кто его ждёт.

Дервин накрыл их обоих одеялом и спросил:

— Ты не жалеешь, что Уна уехала?

— Очень жалею, — призналась она. — Знаешь, в ту ночь… в ту самую первую ночь я так радовалась её отъезду, так хотела остаться одна, чтобы она не гундела мне над ухом со своими наставлениями. А теперь я жалею ужасно и хочу, чтобы она была рядом и подсказывала. Она всегда знает, как лучше. Она очень умная, — Лира посмотрела ему в глаза и погладила по височной печати. — Словно это было целую жизнь назад. Теперь я хочу, чтобы она вернулась. Хочу не ругаться с ней, а подружиться заново.

— У тебя всё получится.

— Я буду стараться. Она прислала мне рецепт зелья, которое помогает с концентрацией, обязательно его сварю. И ещё знаешь что? Я подумала, что каждому врачу нужен перед операцией список, — Лира приподнялась на локте и принялась горячо убеждать его, хотя он и не думал спорить: — Посуди сам, целитель может быть уставшим. Либо он может отвлечься из-за нападения. Или же не выспаться, если его подняли посреди дня. А всего-то и нужен протокол действий, чтобы каждый раз перед операцией он отметил то, что необходимо сделать. Я уже поговорила об этом с Бреном сегодня, и он поддержал мою идею. Я составлю такой список, а он поможет его протестировать в своём госпитале.

— Мне нравится идея, — искренне похвалил Дервин. — Только знаешь, я бы не хотел ничего менять в том, что случилось во время операции. Я тогда впервые рассмотрел тебя по-настоящему и влюбился.

— То есть ты не против, что остальные пациенты тоже будут на меня смотреть и влюбляться? — захлопав ресницами, спросила Лира.

Он сощурился, прижал её к себе теснее и сказал:

— Знаешь, ты всё же права. Протокол нужен, и усыпление пациентов перед операцией должно стоять в нём самым первым пунктом.

— Вот и я так думаю, — удовлетворённо кивнула Лира. — Адель придумала оснащать маголёты аптечками, а я заставлю всех работать по спискам. Представляю лицо Уны, когда она об этом услышит.

Жена широко улыбнулась, потёрлась щекой о плечо Дервина и прикрыла глаза.

Уже засыпая, она прошептала:

— Знаешь, я бы тоже ничего не стала менять. Совсем ничего.